Галина Юзефович рекомендует

Meduza
Meduza
197Books

One fee. Stacks of books

You don’t just buy a book, you buy an entire library… for the same price!

Always have something to read

Friends, editors, and experts can help you find new and interesting books.

Read whenever, wherever

Your phone is always with you, so your books are too – even when you’re offline.

Литературный критик Галина Юзефович рассказывает на «Медузе» о самых интересных книжных новинках, изданных в России. Полные тексты рецензий можно найти здесь: https://meduza.io/specials/books
Meduza
Meduzaadded a book to the bookshelfГалина Юзефович рекомендует2 days ago
Стартовав с драматичного явления в гостиницу мужчины с мертвой девочкой в объятьях, роман для начала закладывает 200-страничную петлю в прошлое и дальше продолжает петлять в том же духе — вплоть до несколько скомканной, но в целом удовлетворительной развязки. Силы зла (в «Тринадцатой сказке» убедительные до жути, и даже в «Беллмене и Блэке» не полностью растерявшие былое великолепие) на сей раз застенчиво топчутся в кулисах практически до финала, лишь изредка обозначая свое присутствие немотивированными выходками да тяжкими вздохами, поэтому несмотря на очевидное стремление автора сгустить мрак, общая атмосфера внутри книги остается камерной, надежной и уютной. А разного рода увеселения (вроде, к примеру, увлекательного погружения в область фотоискусства викторианской эпохи), предлагаемые читателю по ходу размеренного плавания, не позволяют упрекнуть текст в избыточной водянистости.

Словом, складывается впечатление, что, осознав собственные ограничения, Диана Сеттерфилд переосмыслила свой профессиональный путь и принялась делать то, что в самом деле любит и хорошо умеет. «Пока течет река» — не выдающийся, но очень добротный и обаятельный текст в жанре викторианского коллажа, не лишенный, впрочем, таких примет актуальности, как сильные женские персонажи и благородные афробританцы (несколько неожиданные посреди лилейно-белой, консервативной и патриархальной Англии конца XIX века).
Meduza
Meduzaadded a book to the bookshelfГалина Юзефович рекомендует9 days ago
Классика мировой литературы нечасто попадает в обзоры новинок, однако нынешнее издание текстов Джозефа Конрада — случай особый: книга, подготовленная мастерской литературного перевода Дмитрия Симановского, включает в себя тексты, никогда прежде не издававшиеся на русском, а главное — развернутое автобиографическое эссе «Личное дело», самое подробное высказывание Конрада о самом себе.
Meduza
Meduzaadded a book to the bookshelfГалина Юзефович рекомендует9 days ago
Упаковав в более чем скромные по нынешним временам триста страниц такое обилие смыслов, автор добилась поразительного эффекта: воздух внутри романа буквально потрескивает от лихорадочного напряжения — эротического, интеллектуального, эмоционального. Не столько описывая, сколько обозначая узловые точки конфликтов, одним скупым штрихом намечая контур человеческой судьбы (для того чтобы описать весь ужас среды, в которой вырос Фен, хватает одного убористого абзаца), Кинг создает текст поразительной сдержанности и силы, сочетающий выверенную лаконичность с масштабной насыщенностью.
Эйфория, Лили Кинг
Meduza
Meduzaadded a book to the bookshelfГалина Юзефович рекомендует20 days ago
Клэр Хьюз рассматривает шляпу как перекрестье материального, ремесленного мира и возвышенного мира идей: на протяжении последних трех веков шляпа сочетала в себе прагматичную функцию защиты от холода и дождя с функцией символической. Зачастую именно она лучше других предметов гардероба определяла общественное положение и доход своего владельца, его семейный статус, а иногда даже политические взгляды. Производство шляп, шляпная мода, но в первую очередь — сама идея шляпы, ее социальное и культурное значение в интерпретации Хьюз оказывается предметом в высшей степени увлекательным, многогранным, но главное — куда менее легкомысленным, чем кажется изначально.
Шляпы, Клэр Хьюз
Meduza
Meduzaadded a book to the bookshelfГалина Юзефович рекомендует20 days ago
Книга Энн Трубек — не развернутое исследование, но компактное эссе, позволяющее читателю смириться с неизбежной и скорой кончиной письменной культуры. Кратко суммируя разные периоды, Энн Трубек показывает что далеко не всегда письмо играло такую уж важную и благую роль в жизни общества. В древней Месопотамии или Египте умение писать оставалось элитарной практикой и одним из способов стратификации общества: грамотные получали легальное и неограниченное право угнетать и эксплуатировать неграмотных. Греки и римляне относились к письму довольно сдержанно, предпочитая устную речь письменной, а ораторское искусство ставя несравненно выше каллиграфии: неслучайно же величайший греческий философ Сократ принципиально не записывал своих выступлений. Переписчики в средневековых монастырях и думать не думали о том, чтобы проявлять на письме свою индивидуальность — фактически их роль сводилась к роли одушевленного ксерокса, бездумного и безинициативного.

Впрочем, задача Энн Трубек состоит не в том, чтобы развенчать или обесценить идею письма. Скорее автор не без успеха пытается немного снизить градус связанного с этой темой общественного невроза. Трубек полагает, что письмо не умрет, но лишь сменит свой статус. Подобно тому, как в античности прошитая книга-кодекс не вытеснила полностью книгу-свиток, культура печатания не вытеснит культуру письма от руки — та сохранится, но из скучной обязаловки превратится в изящную форму самовыражения. А высвободившуюся энергию можно будет инвестировать во что-то новое — и предполжительно более ценное.
Meduza
Meduzaadded a book to the bookshelfГалина Юзефович рекомендует20 days ago
В 1952 году, еще до снятия официального запрета на генетику, молодой биолог Дмитрий Беляев решился на рискованный во всех смыслах слова эксперимент. Он собрался в ускоренном темпе повторить великую историю одомашнивания животных человеком, выбрав в качестве объекта для экспериментов черно-бурую лису. В те годы в академической среде господствовало убеждение, что процесс приручения собаки занял много веков (если не тысячелетий) и был основан на сложном многофакторном отборе. Беляев же положил в основу своего исследования всего один определяющий признак — дружелюбие и отсутствие страха перед человеком. На протяжении многих поколений он вместе с присоединившейся к нему вскоре ученицей Людмилой Трут отбирал и скрещивал наиболее «ручных» особей, чтобы всего за сорок лет убедительно доказать: именно этого ключевого свойства достаточно, чтобы превратить дикую лису в благовоспитанное домашнее животное и выработать в ней стойкую эмоциональную связь с хозяином.
Meduza
Meduzaadded a book to the bookshelfГалина Юзефович рекомендует2 months ago
Принимаясь за роман, написанный англичанином о сегодняшней Англии, последнее, чего ждешь, — эффекта ошеломляющего стопроцентного узнавания. Тем не менее, «Срединная Англия» Джонатана Коу (завершение трилогии, начатой романами «Клуб ракалий» и «Круг замкнулся») парадоксальным образом производит впечатление зеркала, в котором российский читатель имеет возможность во всех — в том числе самых неприглядных — подробностях рассмотреть самого себя и прилегающие окрестности.

Действие «Срединной Англии» стартует в 2010 году, когда в Великобритании впервые со времен Уинстона Черчилля к власти пришло коалиционное правительство, и заканчивается в 2018-м, однако кульминация всего повествования приходится на 2016-й — год, когда англичане проголосовали за «Брекзит», тем самым ввергнув свою страну в неопределенность и хаос. То опускаясь на микроуровень и фиксируя малейшие движения отдельной человеческой души, то взлетая в поднебесье и оттуда обозревая самый широкий общественно-политический ландшафт, Коу рисует панораму английской жизни во всей ее трогательной хрупкости и трагической несуразности.
Meduza
Meduzaadded a book to the bookshelfГалина Юзефович рекомендует2 months ago
Дебютный роман Фионы Мозли буквально пронизан ностальгическими мотивами кельтской мифологии — от уже упомянутой Артурианы и сказаний об Обитателях Холмов до легенд о Робин Гуде (конечно же, чернобородый Папа похож на благородного разбойника из Шервудского леса). Вполне реалистичная и современная история обреченного, трагического и потому по-настоящему величественного противостояния своевольного аутсайдера с одной стороны и прозаичного современного мира с другой становится для Мозли способом вспомнить, почтить и оплакать «старую добрую Англию», исчезнувшую под волнами модернизации подобно земле Лионесс из старинных баллад. И хотя подобный прием трудно назвать по-настоящему оригинальным, автор «Элмета» находит для своей ностальгии и романтической тоски по прошлому какую-то удивительно поэтичную, щемящую, и гармоничную форму.
Элмет, Фиона Мозли
Meduza
Meduzaadded a book to the bookshelfГалина Юзефович рекомендует2 months ago
Роман Майкла Шейбона объединяет в себе альтернативную историю, детектив и классическую еврейскую прозу в лучших традициях Шолом-Алейхема и Исаака Башевиса-Зингера. Шейбон ухитряется сконструировать максимально подробный и убедительный, едва ли не избыточный в своей детальности мир, разместить в нем захватывающую и очень человечную историю, и рассказать эту историю языком одновременно узнаваемым, уютно укорененным в традиции и вместе с тем совершенно оригинальным.
Meduza
Meduzaadded a book to the bookshelfГалина Юзефович рекомендует2 months ago
Читатель, привыкший ожидать от романов шведа Фредрика Бакмана дежурной дозы позитива, на сей раз имеет все шансы почувствовать себя обманутым. «Медвежий угол», рассказывающий о жутких последствиях, обычного юниорского хоккейного матча в депрессивном провинциальном городишке Бьорнстад, — чтение куда более жесткое, неприятное и мрачное, чем все, что мы видели у Бакмана до сих пор. Но именно тем, в сущности, и примечательное.
Meduza
Meduzaadded a book to the bookshelfГалина Юзефович рекомендует3 months ago
Четвертый детектив от Джоан Роулинг. Такой же, как все предыдущие, только еще длиннее и лучше. «Смертельная белизна» начинается со свадьбы: чудом избежав смерти от рук Шеклуэллского Потрошителя (охоте на него был посвящен предыдущий роман цикла, «На службе зла»), Робин Эллакотт, несмотря на скверные предчувствия, решает, наконец, выйти замуж за своего многолетнего бойфренда Мэтью. Впрочем, счастья ей это не приносит: в статусе мужа Мэтью остается все тем же самовлюбленным и мелочным дураком, но их брак возводит словно бы незримую стену между Робин и ее шефом (а теперь и партнером по бизнесу) Кормораном Страйком. Это отчуждение и взаимная неловкость вместе с внезапной и непрошенной славой, обрушившейся на Страйка после триумфальной поимки потрошителя, становится серьезным препятствием в расследовании их нового — головоломного и, как обычно, опасного — дела.
Meduza
Meduzaadded a book to the bookshelfГалина Юзефович рекомендует4 months ago
«Восстание» захватывает и волнует по-настоящему. Биография Соловьева — это единственная в своем роде, универсальная и вневременная (хотя в то же время очень конкретная и локальная) история человека, органически неспособного терпеть насилие над собой в любой — даже самой незначительной — точке. Вся его жизнь — одно сплошное, бесконечное восстание, и Николай Кононов сумел найти для рассказа об этом восстании форму, близкую к идеальной.
Meduza
Meduzaadded a book to the bookshelfГалина Юзефович рекомендует4 months ago
Книга поэта и ученого-филолога Полины Барсковой — коллекция странных, разнородных и разножанровых текстов (несколько рассказов-повестей и эссе, балансирующих на грани с поэзией, а в заключение — небольшая полуабсурдистская пьеса), сращивающих персональный — человеческий и исследовательский — опыт автора с реальными историями блокадников.

Приметные исторические фигуры (пережившие блокаду поэт и филолог Дмитрий Максимов, писатель Виталий Бианки, драматург Евгений Шварц) встречаются на страницах «Живых картин» с иными — безвестными — тенями вроде искусствоведа Тоти и художника Моисея, так некстати полюбивших друг друга накануне войны, или шестилетней Кати, играющей с мамой в невеселое буриме и сочиняющей стихи о дистрофиках. Все они — именитые, безымянные, сама Барскова и другие ее персонажи, не имеющие прямого отношения к блокаде, — на разные лады транслируют магистральную для автора мысль, вложенную ею в уста одного из героев: блокада есть особая цивилизация со всеми чертами, присущими человеческим сообществам. И цивилизация эта не исчезла без следа, но растворилась, проросла в последующих поколениях, продолжающих ощущать ее ледяное дыхание.
Meduza
Meduzaadded a book to the bookshelfГалина Юзефович рекомендует5 months ago
Книга антрополога, посвященная, как несложно догадаться из названия, насекомым, производит впечатление оксюморона. Однако удивительного тут гораздо меньше, чем может показаться: собранная из небольших эссе, расположенных в алфавитном порядке, «Инсектопедия» Раффлза рассказывает не об анатомии или, допустим, таксономии насекомых, но об истории их драматичных и по большей части односторонних отношений с человеком.
Meduza
Meduzaadded a book to the bookshelfГалина Юзефович рекомендует5 months ago
Есть подозрение, что «Гавана» Курлански писалась на волне краткой оттепели в американо-кубинских отношениях в качестве так называемой «второй книги в путешествие» — то есть как персональное и познавательное дополнение к безличному и сухому путеводителю. Однако легкий налет прагматизма (к тому же, как мы теперь знаем, несколько преждевременного — ни о каком массовом паломничестве американских туристов на Кубу речь пока не идет) не умаляет достоинств книги, главное из которых — заразительная и очевидно искренняя любовь автора к своему предмету.
Meduza
Meduzaadded a book to the bookshelfГалина Юзефович рекомендует5 months ago
Если бы, говоря о новом романе Виктора Пелевина, нужно было ограничиться всего двумя определениями, точнее других, пожалуй, подошли бы «самый буддистский» и «самый прямолинейный» — если не за всю карьеру писателя, то во всяком случае за долгое время. В отличие от прошлогоднего «iPhuck 10», в котором обязательные для Пелевина буддистские коннотации были уведены в подтекст, а собственно текст представлял собой диковинную смесь футурологических гипотез и культурологических концепций, «Тайные виды на гору Фудзи» — откровенная духовная проповедь, уравновешенная не по-пелевински простым сюжетом и однозначной моралью.
Meduza
Meduzaadded a book to the bookshelfГалина Юзефович рекомендует5 months ago
«1793» — просто детектив, но детектив самого высокого класса. Четко следуя классическому жанровому канону во всех его значимых деталях — начиная от пары не схожих ни по темпераменту, ни по манерам сыщиков и заканчивая сохранением интриги буквально до самой последней страницы (если не строчки), Никлас Натт-о-Даг в то же время показывает, насколько широкое пространство для авторского маневра этот канон оставляет.
Meduza
Meduzaadded a book to the bookshelfГалина Юзефович рекомендует6 months ago
«Головокружения», долгожданная четвертая книга немецкого классика В. Г. Зебальда, опубликованная на русском, в действительности написана раньше других его романов — в 1990 году. Однако уже здесь в полной мере видны все фирменные зебальдовские приемы: тонкое смешение документального с художественным, а текста — с фотографией. Четыре новеллы романа воспроизводят эпизоды из жизни Стендаля, Кафки и самого автора (или его альтер эго), и объединяет их лишь одно обстоятельство: значимую роль в каждом играют внезапные приступы головокружения.
Meduza
Meduzaadded a book to the bookshelfГалина Юзефович рекомендует6 months ago
Про новую книгу биолога Роберта Сапольски, его подлинный opus magnum, есть две новости — как водится, хорошая и плохая. Плохая новость — «Биология добра и зла» совсем не похожа на снискавшие любовь российского читателя чудесные «Записки примата». Хорошая же состоит в том, что она не только не хуже, но, пожалуй, даже лучше предыдущей — просто куда больше по объему и серьезней по теме. На сей раз, опираясь на самые свежие исследования в области биологии, физиологии и нейрологии, Сапольски берется объяснить читателю, как с научной точки зрения устроена человеческая этика, в чем корни агрессии и альтруизма и какие вообще факторы влияют на наше поведение.
Meduza
Meduzaadded a book to the bookshelfГалина Юзефович рекомендует6 months ago
Очередная книга писателя и журналиста Андрея Шарого из его цикла о Центральной Европе (до этого были «Корни и корона», написанные в соавторстве с историком Ярославом Шимовым, и «Дунай: Река империй»). Как обычно, любопытный гибрид обаятельного лирического травелога, информативных исторических зарисовок (они набраны в два столбца и отличаются по шрифту от основного текста, так что при желании их можно читать отдельно), развернутых литературных эпиграфов, обобщающих едва ли не все, написанное о Балканах за последние два столетия, и вполне практичного путеводителя.
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)