Read

Ада, или Радости страсти. Семейная хроника

Создававшийся в течение десяти лет и изданный в США в 1969 году роман Владимира Набокова «Ада, или Радости страсти» по выходе в свет снискал скандальную славу «эротического бестселлера» и удостоился полярных отзывов со стороны тогдашних литературных критиков; репутация одной из самых неоднозначных набоковских книг сопутствует ему и по сей день. Играя с повествовательными канонами­ сразу нескольких жанров (от семейной хроники толстовско­го типа до научно-фантастического романа), Набоков создал­ едва ли не самое сложное из своих произведений, ставшее квинтэссенцией его прежних тем и творческих приемов и рассчитанное на весьма искушенного в литературе, даже элитарного читателя. История ослепительной, всепоглощающей, запретной страсти, вспыхнувшей между главными героями, Адой и Ваном, в отрочестве и пронесенной через десятилетия тайных встреч, вынужденных разлук, измен и воссоединений, превращается под пером Набокова в многоплановое исследование возможностей сознания, свойств памяти и природы Времени.
more
Impression
Add to shelf
Already read
700 printed pages

ImpressionsAll

Konstantin Ramos
Konstantin Ramosshared an impressionlast year
👍

Это буквенно выраженное путешествие по усеянной порогами бурной реке созания автора, слившегося воедино с Ваном Вином, которое доставит удовольствие искушенному любителю витиеватого слога и игры языковых возможностей..

👎
💩Utter Crap
💤Borrrriiinnng!

Elena Lyamicheva
Elena Lyamichevashared an impressionlast year
👍
🔮Hidden Depths
🚀Unputdownable

Набоков гениально пишет о любви! Тонко, нежно, страстно, до слез!
История на табуированную тему инцеста - история тайной любви брата и сестры длиною в жизнь, история страданий, долга, несмотря на обилие и провокативность эротических сцен, все равно это про любовь, чисто, искренне, и в самое сердце!
Я восхищена!

QuotesAll

Here, said the guide, was the field,
There, he said, was the wood.
This is where Peter kneeled,
That’s where the Princess stood.
No, the visitor said,You are the ghost, old guide.
Oats and oaks may be dead,
But she is by my side
«третьего зрения» (индивидуального, волшебно подробного воображения), которым порой обладают и дюжинные, серые во всех иных смыслах люди и без которого память (даже память глубокого «мыслителя» или гениального механика) представляет собой, если честно сказать, не более чем лекало или листок отрывного блокнота.
— О, вот в этом я силен, — сказал Ван, — могу даже перелетать с ветки на ветку, что твоя обезьяна.
Rust
Rusthas quoted7 days ago
расползлась во всю теперешнюю Татарию, от Курляндии до Курил
Вообще ему начинали нравиться, и сильно нравиться, сады, прохлады, услады и Ады. Они рифмовались. Сообщить ей об этом?
Истребить и забыть. Но у нас еще целый час до чая.
вообще-то я мечтаю об Институте гусениц-перламутровок и фиалок — чтобы в нем были все породы особых фиалок, на которых они кормятся
«Все счастливые семьи довольно-таки непохожи, все несчастливые довольно-таки одинаковы» — так говорит великий русский писатель в начале своего про­славленного романа («Anna Arkadievitch Kareni­na»),
покрытые впадинками и мхом сокровенности обнаженного тела
Имя зевнуло, будто черный проем двери, следом грянула и дверь.
«Все счастливые семьи довольно-таки непохожи, все несчастливые довольно-таки одинаковы» — так говорит великий русский писатель в начале своего про­славленного романа («Anna Arkadievitch Kareni­na»), преображенного по-английски Р. Дж. Стоунлоу­эром и изданного «Маунт-Фавор Лтд.», 1880. Это утверждение мало относится, если относится вообще, к истории, что будет развернута здесь, — к семейной хронике, первая часть которой, пожалуй, имеет боль­шее сходство с другим твореньем Толстого, «Детством и отрочеством»
и в исступленном примирении оба и думать забыли о необходимости морочить механику деторож­дения, отчего возникло крайне «интересное положение», без которого, собственно говоря, не смогла бы родиться череда этих горестных замет.
Распутники неисправимы. Они загораются, выстреливают, шипя, последние зеленые искры и угасают.
Теперь ее невыносимо терзало появление в мозгу мягких черных провалов (ям, ямищ) между тускнеющими изваяниями мысли и памяти; ужас душевный и телесная мука сжимали рубиново-черные ручки, один заставлял ее молиться о здравии, другая — молить о смерти.
Все счастливые семьи довольно-таки непохожи, все несчастливые довольно-таки одинаковы
Почему-то так хочется, так всегда хочется узнать, каковы они — вереницы образо
Как-то под вечер, весной 1871 года, он сделал Марине предложение в подъемнике первой в Манхаттане десятиэтажной по­стройки, выслушал на седьмой остановке (Отдел иг­ру­шек) гневную отповедь, вниз съехал один и, дабы проветрить чувства, пустился в контрфогговом направлении в тройное турне вкруг глобуса, всякий раз придерживаясь, будто ожившая параллель, одного и того же маршрута.
оставаясь невосприимчивым к пышным восторгам генеалогического самопознания
хрустальную и хрусткую ночь

On the bookshelvesAll

The Question

Книги, от которых становится не по себе

Olga Ivanova

1001 Books You Must Read Before You Die

b4476273585

На заметку

Sergey Ilyin

Переводы Сергея Ильина

Related booksAll

Related booksAll

Владимир Набоков

Лаура и ее оригинал

Владимир Набоков

Смотри на арлекинов!

Владимир Набоков

Соглядатай

Владимир Набоков

Просвечивающие предметы

Владимир Набоков

Отчаяние

Владимир Набоков

Пнин

Владимир Набоков

Волшебник

On the bookshelvesAll

Книги, от которых становится не по себе

1001 Books You Must Read Before You Die

На заметку

Don’t give a book.
Give a library.
fb2epubzip
Drag & drop your files (not more than 5 at once)