Ада, или Радости страсти. Семейная хроника, Владимир Набоков
Read

Ада, или Радости страсти. Семейная хроника

Создававшийся в течение десяти лет и изданный в США в 1969 году роман Владимира Набокова «Ада, или Радости страсти» по выходе в свет снискал скандальную славу «эротического бестселлера» и удостоился полярных отзывов со стороны тогдашних литературных критиков; репутация одной из самых неоднозначных набоковских книг сопутствует ему и по сей день. Играя с повествовательными канонами­ сразу нескольких жанров (от семейной хроники толстовско­го типа до научно-фантастического романа), Набоков создал­ едва ли не самое сложное из своих произведений, ставшее квинтэссенцией его прежних тем и творческих приемов и рассчитанное на весьма искушенного в литературе, даже элитарного читателя. История ослепительной, всепоглощающей, запретной страсти, вспыхнувшей между главными героями, Адой и Ваном, в отрочестве и пронесенной через десятилетия тайных встреч, вынужденных разлук, измен и воссоединений, превращается под пером Набокова в многоплановое исследование возможностей сознания, свойств памяти и природы Времени.
more
Impression
Add to shelf
Already read
700 printed pages

Related booksAll

One fee. Stacks of books

You don’t just buy a book, you buy an entire library… for the same price!

Always have something to read

Friends, editors, and experts can help you find new and interesting books.

Read whenever, wherever

Your phone is always with you, so your books are too – even when you’re offline.

Bookmate – an app that makes you want to read

ImpressionsAll

Konstantin Ramos
Konstantin Ramosshared an impression2 years ago
👍

Это буквенно выраженное путешествие по усеянной порогами бурной реке созания автора, слившегося воедино с Ваном Вином, которое доставит удовольствие искушенному любителю витиеватого слога и игры языковых возможностей..

Lucy  Durasova
Lucy Durasovashared an impression3 months ago
💞Loved Up

Многослойная игра со словами, победой в которой является любовь, а ходами - затейливые сюжеты, провокации, перемещения, города и континенты, пространство и время

Elena Lyamicheva
Elena Lyamichevashared an impressionlast year
👍
🔮Hidden Depths
🚀Unputdownable

Набоков гениально пишет о любви! Тонко, нежно, страстно, до слез!
История на табуированную тему инцеста - история тайной любви брата и сестры длиною в жизнь, история страданий, долга, несмотря на обилие и провокативность эротических сцен, все равно это про любовь, чисто, искренне, и в самое сердце!
Я восхищена!

👎
💩Utter Crap
💤Borrrriiinnng!

QuotesAll

Here, said the guide, was the field,
There, he said, was the wood.
This is where Peter kneeled,
That’s where the Princess stood.
No, the visitor said,You are the ghost, old guide.
Oats and oaks may be dead,
But she is by my side
«третьего зрения» (индивидуального, волшебно подробного воображения), которым порой обладают и дюжинные, серые во всех иных смыслах люди и без которого память (даже память глубокого «мыслителя» или гениального механика) представляет собой, если честно сказать, не более чем лекало или листок отрывного блокнота.
Неустанно, неотступно и нежно Ван терся своими губами о ее — вправо, влево, вниз, вверх, жизнь, смерть, — отчего этот жаркий цветок раскрывался, являя контраст между невесомой нежностью наружной идиллии и грубым обилием потаенной плоти.
Распад происходил постепенно, и каждая ступень была мучительнее предыдущей, ведь человеческий мозг способен стать совершеннейшей камерой пыток из всех выдуманных, выстроенных и всосавших за миллионы лет в миллионах земель миллионы воющих тварей.
смените эту пластинку, иначе гид снова примется потчевать нас, как нынче утром во Флоренции, дурацкой колонной, поставленной, по его уверениям, в память об «ильмо», одевшемся листвой, когда под его постепенную, постепенную тень вносили тяжелокаменномертвого св. Зевеса
отхлестал изумленного соперника по лицу лавандовой перчаткой.
Жизнь отдельной личности состоит из определенных, разнесенных по классам сущностей: «настоящих вещей», нечастых и бесценных; просто «вещей», которые и образуют рутинную материю существования; и «призрачных вещей», называемых тоже «туманами», к таковым от­носятся жар, зубная боль, ужасные разочарования и смерть.
Жизнь отдельной личности состоит из определенных, разнесенных по классам сущностей: «настоящих вещей», нечастых и бесценных; просто «вещей», которые и образуют рутинную материю существования; и «призрачных вещей», называемых тоже «туманами», к таковым относятся жар, зубная боль, ужасные разочарования
Камеевый профиль девушки, милые розоватые ноздри, длинная, белая, будто французская лилия, шея, очерк фигуры, и полной, и хрупкой (мужская похоть не склонна особенно углубляться в тонкости описания!), и в особенности ярое ощущение ее вероятной доступности всколыхнули Вана столь грубо, что он, не устояв, вцепился в запястье тонкой, туго обтянутой тканью руки. Высвободив руку и подтвердив спокойствием повадки, что она ощутила его приближение, девушка повернула к нему приятное, хоть почти и безбровое лицо и спросила, не желает ли он выпить до завтрака чашку чаю.
— О, вот в этом я силен, — сказал Ван, — могу даже перелетать с ветки на ветку, что твоя обезьяна.
расползлась во всю теперешнюю Татарию, от Курляндии до Курил
Вообще ему начинали нравиться, и сильно нравиться, сады, прохлады, услады и Ады. Они рифмовались. Сообщить ей об этом?
Истребить и забыть. Но у нас еще целый час до чая.
вообще-то я мечтаю об Институте гусениц-перламутровок и фиалок — чтобы в нем были все породы особых фиалок, на которых они кормятся
«Все счастливые семьи довольно-таки непохожи, все несчастливые довольно-таки одинаковы» — так говорит великий русский писатель в начале своего про­славленного романа («Anna Arkadievitch Kareni­na»),
покрытые впадинками и мхом сокровенности обнаженного тела
Имя зевнуло, будто черный проем двери, следом грянула и дверь.
«Все счастливые семьи довольно-таки непохожи, все несчастливые довольно-таки одинаковы» — так говорит великий русский писатель в начале своего про­славленного романа («Anna Arkadievitch Kareni­na»), преображенного по-английски Р. Дж. Стоунлоу­эром и изданного «Маунт-Фавор Лтд.», 1880. Это утверждение мало относится, если относится вообще, к истории, что будет развернута здесь, — к семейной хронике, первая часть которой, пожалуй, имеет боль­шее сходство с другим твореньем Толстого, «Детством и отрочеством»
и в исступленном примирении оба и думать забыли о необходимости морочить механику деторож­дения, отчего возникло крайне «интересное положение», без которого, собственно говоря, не смогла бы родиться череда этих горестных замет.
Распутники неисправимы. Они загораются, выстреливают, шипя, последние зеленые искры и угасают.
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)