Read

По направлению к Свану

Изысканный и причудливый мир прустовской прозы воссоздает бесконечно увлекательное и удивительно разнообразное движение человека в глубины своей внутренней вселенной. От строчки к строчке Марсель Пруст перебирает отзвуки бесед, дуновения ароматов, осыпающиеся лепестки воспоминаний и терпеливо выстраивает на этой основе величественное здание главного произведения своей жизни, известного под названием «В поисках утраченного времени». В основу этого воздушного храма красоты и переменчивой гармонии лег роман «По направлению к Свану» – первый шаг в мир, где прошлое и настоящее образуют сложный узор, следы которого с тех пор можно отыскать у самых разных «архитекторов» мировой литературы.
more
Impression
Add to shelf
Already read
598 printed pages
Классика

ImpressionsAll

Mary G.
Mary G.shared an impression2 years ago
👍
🔮Hidden Depths
💞Loved Up
🚀Unputdownable

Ностальгическая и очень лампово-теплая книга. Ее сложно читать - нужно ловить подходящее настроение, чтобы точно проникнуть в эти иногда вязкие длинные фразы. Но красота этого произведения сводит на нет все эти сложности.

👍

Первая книга из прочитанных мной, соотношение действий и эмоций в которой составляет примерно 30 к 70 соответственно. Сначала с непривычки напрягает, но потом втягиваешься и уже не можешь оторваться

Книга-круговорот памяти, в ней тонешь, тонешь в длинных, запутанных фразах, но временами они выносят тебя на поверхность и ты понимаешь, что к чему - только на миг перед тем, как утонуть снова

😄LOLZ

Пруст — мастер растянуть полторы эмоции на целую главу. Скучноватый образ жизни вековой давности аристократии с лихвой компенсируется глубиной и тонкостью контекста, и постоянным ускользанием важных фактов. Когда книга "ни о чем" объемом в Советскую Энциклопедию обладает сериальной механикой и способна удерживать внимание на протяжении всей своей длины. В этот скрупулезно выстроенный микромир то и дело хочется вернуться. И для этого есть еще 6 книг серии! (и да, это будет ооочень долго)

👍
🔮Hidden Depths
💞Loved Up

Кусочки воспоминаний и фантазии, которые как разноцветные стеклышки складываются в невероятной красоты витраж. И дух захватывает, когда ты сквозь него смотришь

QuotesAll

наружный облик человека есть порождение наших мыслей о нем.
наружный облик человека есть порождение наших мыслей о нем. Даже такой простой акт, как «увидеть знакомого», есть в известной мере акт интеллектуальный. Мы дополняем его обличье теми представлениями, какие у нас уже сложились, и в том общем его очерке, какой мы набрасываем, представления эти играют, несомненно, важнейшую роль.
Мое тело, ощущавшее в ее теле мое собственное тепло, стремилось к сближению, и я просыпался.
Он не замыкался в здании своих общественных отношений, – он сделал себе походную палатку
Решающим условием, необходимым для того, чтобы зародилась любовь, условием, при наличии которого все остальные кажутся уже неважными, является уверенность, что некое существо имеет отношение к неведомому нам миру и что его любовь нас туда ведет
Прошлое находится вне пределов его досягаемости, в какой-нибудь вещи (в том ощущении, какое мы от нее получаем), там, где мы меньше всего ожидали его обнаружить. Найдем ли мы эту вещь при жизни или так и не найдем – это чистая случайность.
У меня в Париже полно ненужных вещей. Не хватает лишь необходимого: неба над головой.
jk33
jk33has quoted16 days ago
оно чешуей покрывало мне глаза
Вы правы, жизнь ужасна. Нам надо бы почаще встречаться, дорогой друг. Ваша главная прелесть в том, что вы не жизнерадостны.
«Ко многим доблестям бог ненависть внушил»[26]
Быть может, неподвижность окружающих нас предметов внушена им нашей уверенностью, что это именно они, а не какие-нибудь другие предметы, неподвижностью того, что мы о них думаем
Вокруг спящего человека протянута нить часов, чередой располагаются года и миры. Пробуждаясь, он инстинктивно сверяется с ними, мгновенно в них вычитывает, в каком месте земного шара он находится, сколько времени прошло до его пробуждения, однако ряды их могут смешаться, расстроиться. Если он внезапно уснет под утро, после бессонницы, читая книгу, в непривычной для него позе, то ему достаточно протянуть руку, чтобы остановить солнце и обратить его вспять; в первую минуту он не поймет, который час, ему покажется, будто он только что лег. Если же он задремлет в еще менее естественном, совсем уже необычном положении, например, сидя в кресле после обеда, то сошедшие со своих орбит миры перемешаются окончательно, волшебное кресло с невероятной быстротой понесет его через время, через пространство, и как только он разомкнет веки, ему почудится, будто он лег несколько месяцев тому назад и в других краях.
Надежда на облегчение дает ему силы терпеть
Быть может, неподвижность окружающих нас предметов внушена им нашей уверенностью, что это именно они, а не какие-нибудь другие предметы, неподвижностью того, что мы о них думаем.
Привычка – искусная, но чересчур медлительная благоустроительница! Вначале она не обращает внимания на те муки, которые по целым неделям терпит наше сознание во временных обиталищах, и все же счастлив тот, кто ее приобрел, ибо без привычки, своими силами, мы ни одно помещение не могли бы сделать пригодным для жилья.
Понятно, я находил прелесть в световых изображениях, которые, казалось, излучало меровингское прошлое[4], рассыпая вокруг меня блестки глубокой старины.
вот зимние комнаты, где, улегшись в постель, зарываешься лицом в гнездышко – ты свил его из разнообразных предметов: из уголка подушки, из верха одеяла, из края шали, из края кровати, из газеты, а затем, скрепив все это по способу птиц, на неопределенное время в нем устраиваешься
наружный облик человека есть порождение наших мыслей о нем
Вокруг спящего человека протянута нить часов, чередой располагаются года и миры.
Впоследствии мне приходилось встречать, – например, в монастырях, – истинно святые воплощения деятельной доброты, и у большинства из них был бодрый, положительный, безразличный, жесткий вид занятого хирурга, на их лицах нельзя было прочесть ни отзывчивости, ни жалости к страдающему человеку, ни страха дотронуться до больного места, – то были лица неласковые, лица неприятные, но с возвышенным выражением истинного милосердия.

On the bookshelvesAll

Sasha Filipenko

Полка Саши Филипенко

Natalia Beloshytskaya

Классика

Alisa Taezhnaya

Книги для лучших и худших времён

Библиотека им.Ф.М.Достоевского

Мир по Набокову

Related booksAll

Related booksAll

Марсель Пруст

Под сенью девушек в цвету

Марсель Пруст

У Германтов

Марсель Пруст

Беглянка

Марсель Пруст

Пленница

Марсель Пруст

Содом и Гоморра

Марсель Пруст

Обретенное время

Марсель Пруст

Комбре

On the bookshelvesAll

Полка Саши Филипенко

Классика

Книги для лучших и худших времён

Don’t give a book.
Give a library.
fb2epubzip
Drag & drop your files (not more than 5 at once)