Read

Высокое искусство

Лауреат Ленинской премии, литературовед, поэт и критик К.И. Чуковский — общепризнанный мастер художественного перевода. Он переводил Дефо, Киплинга, Уайльда, Уитмена, Гвена, Честертона и др.
Теоретические положения, разработанные К. И. Чуковским на основе своей переводческой практики и изучения работы других переводчиков, ныне нашли широкое признание. Результаты многолетних наблюдений над созданием художественных переводов он излагает в настоящей книге.
Хотя книга посвящена проблемам, связанным с искусством перевода, в ней затронуты и другие существенные вопросы литературного мастерства.
Написана она общедоступно. Даже наиболее сложные проблемы излагаются в ней живо и увлекательно.
more
Impression
Add to shelf
Already read
451 printed pages

ImpressionsAll

💡Learnt A Lot
🎯Worthwhile
💞Loved Up
🚀Unputdownable

Романтично – потому что Корней Иванович любит язык; с нежностью пишет о тех, кто смог перенести из одной культуры в другую ценный груз, не повредив, разбив и прочая.
Жестоко – потому что пощады он никакой не дает тем, кто переводит спустя рукава, лениво втыкая в строку первое подвернувшееся слово.
Полезно – потому что к каждому автору, упомянутому Чуковским, хочется возвращаться.

👍
💡Learnt A Lot
🎯Worthwhile

👍
💡Learnt A Lot
🎯Worthwhile

👍
💡Learnt A Lot
🎯Worthwhile

После этой книги перестала читать переводы, если есть возможность найти оригинал. Невозможно перевести художественный текст. Его можно только адаптировать.

Gleb Sologub
Gleb Sologubshared an impression2 years ago

Тот случай, когда принцип "примеры важнее правил" не работает. Миллион примеров плохих переводов и ошибок в хороших. Забавно, но очень нудно.

QuotesAll

Работаю с неслыханной охотою
Я только потому над переводами,
Что переводы кажутся пехотою,
Взрывающей валы между народами[4].
О том же говорил и Уолт Уитмен:
«Пойми, что в твоих писаниях не может быть ни единой черты, которой не было бы в тебе же самом. Если ты вульгарен или зол, это не укроется от них. Если ты любишь, чтобы во время обеда за стулом у тебя стоял лакей, в твоих писаниях скажется и это. Если ты брюзга или завистник, или не веришь в загробную жизнь, или низменно смотришь на женщин, это скажется даже в твоих умолчаниях, даже в том, чего ты не напишешь. Нет такой уловки, такого приема, такого рецепта, чтобы скрыть от твоих писаний хоть какой-нибудь твой изъян»[19].
Но нет ничего труднее, как разоблачить эту клевету переводчиков, потому что она выражается не в отдельных словах или фразах, а в неуловимой тональности речи, для определения которой еще не выработано никаких измерений.
Равным образом очень легко доказать, что не только калькирование иностранного синтаксиса, но и точное воспроизведение каждого отдельного слова не дают нам верного представления о подлиннике.
И раньше всего потому, что в одном языке с каждым словом связаны совсем иные ассоциации, чем в другом языке. В каждом – другая иерар
Было бы сумасшествием думать, будто в русском языке не хватает ресурсов передать всю поэзию украинского подлинника. Мало существует таких трудностей, с которыми не мог бы совладать этот многообразный язык, «столь гибкий и мощный в своих оборотах и средствах, столь переимчивый и общежительный в своих отношениях к чужим языкам
Книга М.П. Алексеева «Проблема художественного перевода» (1931); книга А.В. Федорова «О художественном переводе» (1941); его же «Введение в теорию перевода» (1958); книга Е. Эткинда «Поэзия и перевод» (1963); пять сборников, изданных «Советским писателем» и объединенных общим заглавием «Мастерство перевода» (1955, 1959, 1963, 1965, 1966)[2]; «Тетради переводчика» (1960–1967); сборник «Теория и критика перевода» (1962);
Эткинда «Поэзия и перевод»
Каковы бы ни были подобные промахи, перевод может считаться отличным, заслуживающим всяких похвал, если в нем передано самое главное: художественная индивидуальность переводимого автора во всем своеобразии его стиля.
потому что он не ремесленник, не копиист, но художник. Он не фотографирует подлинник, как обычно считалось тогда, но воссоздает его творчески. Текст подлинника служит ему материалом для сложного и часто вдохновенного творчества. Переводчик – раньше всего талант. Для того чтобы переводить Бальзака, ему нужно хоть отчасти перевоплотиться в Бальзака, усвоить себе его темперамент, заразиться его пафосом, его поэтическим ощущением жизни.
Не букву буквой нужно воспроизводить в переводе, а (я готов повторять это тысячу раз!) улыбку – улыбкой, музыку – музыкой, душевную тональность – душевной тональностью.
Гораздо важнее найти ту доминанту отклонений от подлинника, при помощи которой переводчик навязывает читателю свое литературное я.
Словесное худосочие надо лечить. Конечно, если болезнь запущена, окончательное выздоровление едва ли возможно. Но все же мы должны озаботиться, чтобы анемия приняла менее тяжелую форму, а для этого переводчикам следует изо дня в день пополнять свои скудные запасы синонимов
Случайные ошибки – сущий вздор по сравнению с этими малозаметными нарушениями авторской воли, авторского стиля, отражающими творческую личность переводчика.
Переводчик – раньше всего талант.
Книга М.П. Алексеева «Проблема художественного перевода» (1931); книга А.В. Федорова «О художественном переводе» (1941); его же «Введение в теорию перевода» (1958); книга Е. Эткинда «Поэзия и перевод» (1963); пять сборников, изданных «Советским писателем» и объединенных общим заглавием «Мастерство пере
Irene
Irenehas quotedlast year
Клевета эта весьма разнообразна. Чаще всего она заключается в том, что вместо подлинной личности автора перед читателем возникает другая, не только на нее не похожая, но явно враждебная ей.
Уолт Уитмен:
«Пойми, что в твоих писаниях не может быть ни единой черты, которой не было бы в тебе же самом. Если ты вульгарен или зол, это не укроется от них. Если ты любишь, чтобы во время обеда за стулом у тебя стоял лакей, в твоих писаниях скажется и это. Если ты брюзга или завистник, или не веришь в загробную жизнь, или низменно смотришь на женщин, это скажется даже в твоих умолчаниях, даже в том, чего ты не напишешь. Нет такой уловки, такого приема, такого рецепта, чтобы скрыть от твоих писаний хоть какой-нибудь твой изъян»[19].
Для того чтобы переводить Бальзака, ему нужно хоть отчасти перевоплотиться в Бальзака, усвоить себе его темперамент, заразиться его пафосом, его поэтическим ощущением жизни.
Жил на свете таракан,
Таракан от детства,
А потом попал в стакан.
Переводчик – раньше всего талант. Для того чтобы переводить Бальзака, ему нужно хоть отчасти перевоплотиться в Бальзака, усвоить себе его темперамент, заразиться его пафосом, его поэтическим ощущением жизни

On the bookshelvesAll

Леночка

Читать и думать

Леночка

Что читать, чтобы хорошо писать?

Ксения Попова

Полезный нон-фикшн

Marina Ilyinykh

Словоформы

Related booksAll

Related booksAll

Корней Чуковский

Живой как жизнь

Максим Кронгауз

Русский язык на грани нервного срыва

Нора Галь

Слово живое и мертвое

Ирина Левонтина

Русский со словарем

Юрий Олеша

Ни дня без строчки

Джордж Оруэлл

Почему я пишу

Ян Парандовский

Алхимия слова

On the bookshelvesAll

Читать и думать

Что читать, чтобы хорошо писать?

Полезный нон-фикшн

Don’t give a book.
Give a library.
fb2epubzip
Drag & drop your files (not more than 5 at once)