Read

Монахиня

«… Замысел „Монахини“ (1760) вызревал постепенно под влиянием сенсационных разоблачений тайн, скрытых за монастырскими стенами, случаев дикого изуверства, особенно участившихся в конце 50-х годов XVIII века, во время очередного столкновения между сторонниками ортодоксальной римской церкви и янсенистами. Монастырский быт стал предметом общественного обсуждения. Дидро принял в этом самое активное участие. …»
more
Impression
Add to shelf
Already read
218 printed pages
Классика

ImpressionsAll

👍
🔮Hidden Depths

Хоть книга и читается легко, но сюжет тяжелый, и оставляет некий след на душе. Советую к прочтению

Sophia Guenther
Sophia Guenthershared an impression3 months ago

Антиклерикальный либертинский роман XVIII века, но как живо откликается с тем, что пишут люди, ушедшие из вполне современных монастырей.

Wakan Tanka
Wakan Tankashared an impression5 months ago
🚀Unputdownable

💩Utter Crap

👍
🔮Hidden Depths
🚀Unputdownable

botchanovaolga
botchanovaolgashared an impressionlast year
👍
💡Learnt A Lot
🚀Unputdownable

Книга замечательно написана. О жизни девушки, которую сделали монашкой, хотя она не жаждала монашеской жизни...

🔮Hidden Depths

Исповедь о жизни в монастыре

QuotesAll

Мне казалось несколько странным, что одна и та же вещь исходит и от бога, и от дьявола, смотря по тому, с какой стороны монахиням вздумается на нее посмотреть. В религии есть много таких несообразностей, и часто, утешая меня, одни говорили, что мои мысли являются наваждением дьявола, а другие – что они внушены мне богом. Одно и то же зло исходит либо от бога, который испытывает нас, либо от дьявола, который нас искушает.
Может ли бог, сотворивший человека существом общественным, допустить, чтобы его запирали в келье?
Это было неизбежно, этого ждали все; нельзя исполнять свои обязанности так примерно и с таким усердием, если они не являются истинным вашим призванием
Она взяла несколько аккордов и сыграла какие-то пьески – шальные, причудливые, бессвязные, как и ее мысли. Но, несмотря на все недостатки ее исполнения, я видела, что у нее гораздо больше беглости в пальцах, чем у меня. Я ей об этом сказала, потому что люблю отмечать чужие достоинства и редко упускаю такой случай, если только похвала не противоречит истине. Это так приятно!
Вы, сударь, отлично представляете себе, что еще она могла наговорить мне о мире и монастыре. Об этом написано много, и везде одно и то же, – благодарение богу, мне давали читать целый ворох дребедени, где монахи восхваляют свое звание, которое они хорошо знают и ненавидят, понося мир, который они любят, но не знают.
От ответа маркиза де Круамара – если только он мне ответит – зависит все, что последует в дальнейшем.
Она показала, как надо держать голову, ноги, руки, талию, плечи. Это был настоящий урок Марселя[1] – урок монастырского изящества, ибо у каждого сословия есть свои нормы изящного.
Те преимущества, которыми одарила меня природа, и мое прилежание превратились для меня в источник горестей, и, чтобы меня так же любили, нежили, прощали и баловали, как моих сестер, я с самого раннего возраста желала быть похожей на них.
Нет, мне не хотелось бы, чтобы хоть волос упал из-за меня с головы моего злейшего врага.
Втайне люди чувствуют, что, если позволить дверям этих тюрем распахнуться перед одной несчастной, целая толпа других ринется к ним и попытается прорваться силой. Поэтому они стараются отнять у нас мужество и заставить покориться судьбе, убив всякую надежду на ее изменение. Мне кажется, однако, что в хорошо управляемом государстве следовало бы, напротив, затруднить вступление в монастырь и облегчить выход оттуда. И почему бы не приравнять этот случай к множеству других, когда малейшее несоблюдение формальностей делает недействительной судебную процедуру, даже если она правильна во всем остальном? Разве монастыри так уж существенно необходимы для всякого государственного устройства? Разве это Иисус Христос учредил институт монахов и монахинь? Разве церковь не может обойтись без них совершенно? Зачем нужно небесному жениху столько неразумных дев, а роду человеческому – столько жертв? Неужели люди никогда не поймут, что необходимо сузить жерло той бездны, где гибнут будущие поколения? Стоят ли все избитые молитвы одного обола, подаваемого бедняку из сострадания? Может ли бог, сотворивший человека существом общественным, допустить, чтобы его запирали в келье? Может ли бог, создавший его столь непостоянным, столь слабым, узаконивать опрометчивые его обеты? И разве могут эти обеты, идущие вразрез со склонностями, заложенными в нас самой природой, строго соблюдаться кем-либо, кроме немногих бессильных созданий, у которых зародыши страстей уже зачахли и которых по праву можно было бы отнести к разряду уродов, если бы наши познания позволяли нам так же легко и ясно разбираться в духовном строении человека, как в его телесной структуре? Разве мрачные обряды, соблюдаемые при принятии послушничества и при пострижении, когда мужчину или женщину обрекают на монашество и на несчастье, – разве они искореняют в нас животные инстинкты? И, напротив, не пробуждаются ли эти инстинкты, благодаря молчанию, принуждению и праздности, с такою силой, какая неведома мирянам, отвлекаемым множеством развлечений? Где можно встретить умы, одержимые нечистыми видениями, которые неотступно преследуют их и волнуют? Где можно встретить глубокое уныние, бледность, худобу – все эти признаки чахнущей и изнуряющей себя человеческой природы? Где слышатся по ночам тревожные стоны, а днем льются беспричинные слезы, которым предшествует беспредметная грусть? Где природа, возмущенная принуждением, ломает все поставленные перед нею преграды, приходит в неистовство и ввергает человека в такую бездну разврата, от которой нет исцеления? В каком другом месте и печаль, и злоба уничтожили все общественные инстинкты? Где нет ни отца, ни брата, ни сестры, ни родных, ни друга? Где человек, считая себя явлением временным и быстропреходящим, относится к самым нежным узам в мире, как путник относится к встреченным в пути предметам, – без всякой привязанности к ним? Где обитают ненависть, отвращение и истерия? Где живут рабство и деспотизм? Где царит неутолимая злоба? Где тлеют созревшие в тиши страсти? Где развиваются жестокость и любопытство?
Не знаю куда, но нам плохо лишь там, где бог не хочет нас
«Дать обет бедности, – добавлял он
Вот та основная цель, ради которой они лгут всю жизнь и готовят простодушным девочкам муки отчаяния на сорок, на пятьдесят лет, – а быть может, и вечную гибель. Ибо нет сомнения, сударь, что из ста монахинь, которые умирают, не достигнув пятидесяти лет, ровно сто губят свою душу, а другие, оставшиеся в живых, тупеют, теряют рассудок или впадают в буйное помешательство, ожидая смерти.
Дитя мое, среди всех этих девушек, находящихся среди нас, таких послушных, невинных и кротких, нет почти ни одной, да, ни одной, из которой я не могла бы сделать дикого зверя. Странное превращение! И оно происходит тем легче, чем раньше девушка попадает в келью и чем меньше она знает жизнь. Эти слова удивляют вас, сестра Сюзанна? Упаси вас господь испытать на себе, насколько они правдивы! Знайте: хорошая монахиня – лишь та, которая пришла в монастырь, чтобы искупить какой-нибудь тяжкий грех».
Дать обет целомудрия – значит обещать Богу постоянно нарушать самый мудрый и самый важный из его законов.
Мне казалось несколько странным, что одна и та же вещь исходит и от Бога и от дьявола, смотря по тому, с какой стороны монахиням вздумается на нее посмотреть. В религии есть много таких несообразностей, и часто, утешая меня, одни говорили, что мои мысли являются наваждением дьявола, а другие-
Обыкновенно мы вопрошаем небо лишь в тех случаях, когда не знаем сами, на что решиться, и редко бывает, чтобы голос свыше не посоветовал нам уступить.
Последние минуты сестры де Мони».

On the bookshelvesAll

Olga Ivanova

1001 Books You Must Read Before You Die

По

Зарубежное

Konstantin Berlinets

Важное, нужное

Evgeniya S. Butko

Классическая зарубежка

Related booksAll

Related booksAll

Дени Дидро

Племянник Рaмo

Дени Дидро

Жак-фаталист и его хозяин

Дени Дидро
Нескром­ные со­кро­вища

Дени Дидро

Нескромные сокровища

Жан-Жак Руссо

Юлия, или Новая Элоиза

Фридрих Шиллер
Ко­вар­ство и лю­бовь

Фридрих Шиллер

Коварство и любовь

Шарль Луи де Монтескьё

Персидские письма

Никола Буало-Депрео
По­э­ти­че­ское ис­кус­ство

Никола Буало-Депрео

Поэтическое искусство

On the bookshelvesAll

1001 Books You Must Read Before You Die

Зарубежное

Важное, нужное

Don’t give a book.
Give a library.
fb2epubzip
Drag & drop your files (not more than 5 at once)