Апофеоз беспочвенности

«Апофеоз беспочвенности» — основополагающая работа Шестова, вызвавшая в свое время бурную и неоднозначную реакцию. Необычно в этом произведении ВСЕ — и его насыщенность парадоксами, и афористическая, смелая манера изложения, и — прежде всего — сама основная идея абсурдности человеческого существования и приоритета свободы человеческой личности над общественными нормами.
more
Impression
Add to shelf
Already read
243 printed pages
Бесплатно

Related booksAll

One fee. Stacks of books

You don’t just buy a book, you buy an entire library… for the same price!

Always have something to read

Friends, editors, and experts can help you find new and interesting books.

Read whenever, wherever

Your phone is always with you, so your books are too – even when you’re offline.

Bookmate – an app that makes you want to read

ImpressionsAll

👍

Шиллер и кислота

Если вы, как и я, прошли свою земную жизнь до половины и как раз прошли мимо Льва Шестова – возвращайтесь:) последнюю неделю я радуюсь как ребенок и ору как ололоша. 

Не знаю можно ли Шестова назвать философом, он такой, стендап-экзистенциалист, блестяще полемизирующий не столько с неприкасаемыми авторами, насмерть уложенными в фундамент нашего проехавшего дискурса, сколько с самой ползучей толстовщиной, достоевщиной и тургеневщиной in vivo

Читается очень легко, поскольку написано иронично, афористично и местами захватывающе жестко – для вскрывающего , делающего видимой воду в мутном аквариуме текста гораздо лучше подходит не «да, но», а скорее «хехе, ну»

QuotesAll

И с какой тоской мужчины грядущих веков будут вспоминать о наших женщинах, капризных, взбалмошных, несведущих, мало понимавших и не хотевших понимать. Целая половина человеческого рода не хотела и не умела понимать! В этом была надежда: может быть, и в самом деле можно обойтись без понимания? Может быть, логический ум не добродетель, а порок. Но в борьбе за существование, в силу закона о выживании наиболее приспособленных, погибло уже немало лучших человеческих свойств – видно, суждено погибнуть и женской нелогичности. А жаль, страшно жаль!
может быть, в человеческих суждениях о явлениях есть элементы и необходимые, и случайные, но, несмотря на все попытки, мы до сих пор не нашли и, по-видимому, никогда не найдем способа отделять первые от последних. Сверх того, мы не знаем, какие из них более существенны и важны. Отсюда вывод: философия должна бросить попытки отыскания veritates æternæ.[14] Ее задача научить человека жить в неизвестности – того человека, который больше всего боится неизвестности и прячется от нее за разными догматами. Короче: задача философии не успокаивать, а смущать людей.
Vlada
Vladahas quotedlast year
Если моя теория не согласуется с фактами, – то тем хуже для фактов“, – сказал Гегель.
„Если моя теория не согласуется с фактами, – то тем хуже для фактов“,
Всякий философ-исследователь рано или поздно сбрасывает с себя намозолившую ему спину вязанку чистых идей и делает привал, чтобы зачерпнуть живой воды из эмпирического источника, – хотя бы он и дал вначале самое торжественное обещание не прикасаться к эмпиризму.
Настоящий исследователь жизни не вправе быть оседлым человеком и верить в определенные приемы искания.
философия есть искусство, стремящееся прорваться сквозь логическую цепь умозаключений и выносящее человека в безбрежное море фантазии, фантастического, где
Какие бы строгие доказательства вы ни приводили, с какою бы уверенностью вы ни становились в позу Александра Македонского, в известных случаях вся ваша аргументация и весь пафос декламации будут потрачены даром.
Испытывать чувство радости или печали, торжества или отчаяния, скуки или веселья и т. п., не имея к тому достаточных оснований, есть верный признак душевной болезни». Так говорится в учебниках психиатрии… Одна из современных истин, доживающая свои последние дни.
Дом без крыши никуда не годится, – ergo размышления без начала и конца должны быть отвергнуты. Но ведь дом и без печей не удовлетворяет своему назначению – неужели же из-за этого писателям обзаводиться дымовыми трубами и заслонками? Да и вообще ведь доказательства по аналогии самые бедные и неубедительные доказательства, собственно говоря, даже совсем и не доказательства. А меж тем, сколько я ни напрягаю память, я не могу припомнить в пользу законченности больше ни одного серьезного довода. Домом с крышей исчерпывается все. Ведь нельзя же в данном случае ссылаться на стремления нашего разума!? К чему только не стремился уже наш бедный разум и чего только уже не оправдывали его стремлениями
credo, quia absurdum,
На Западе афористическая форма изложения – явление довольно обычное.
как можно требовать отчетливости и ясности в суждениях от тех людей, которых любознательность (будем думать, что любознательность достаточно в нас сильна) осудила странствовать по окраинам жизни? И как можно их дело приравнивать к делу обитателей центров?
Если человек вам скажет: scire est per causas scire,[6] можете больше не сомневаться: он уже не существует для философии, и философия не существует для него. Давно пора бросить старые предрассудки и открыто заявить: per causas scire est nescire.
нужно вновь разобрать по камням наполовину уже выстроенное здание
удивлением и недоумением я стал замечать, что, в конце концов, «идее и „последовательности“ приносилось в жертву то, что больше всего должно оберегать в литературном творчестве – свободная мысль
Je vais sans savoir où, j'attends sans savoir quoi
А все „потому что“ заключительные „итак“, даже простые „и“ и иные невинные союзы, посредством которых разрозненно добытые суждения связываются в „стройную“ цепь размышлений, – Боже, какими беспощадными тиранами оказались они! Я увидел, что так писать – для меня по крайней мере – невозможно. Ведь все мои собственные воспоминания читателя говорили мне, что самое обременительное и тягостное в книге – это общая идея. Ее нужно всячески вытравлять, если только не хочешь стать ее данником и бессловесным рабом
Zu frugmentarisch ist Welt und Leben. H. Heine.
В его терминологии слово «понять», а вместе с ним и слово «конец», вероятно, совсем отсутствуют. Разве нужно понять мир, разве нужно ограничивать наше познание мира тем, что мы уже испытали и узнали раньше? У него одно желание – идти вперед. Куда он придет, где найдет приют? Эти вопросы потеряли для него смысл. Он все больше и больше убеждается, что слова «покой», «приют» и другие, им равнозначащие, далеко не имеют той ценности, по какой они котируются в философии. Какое право имеют люди ввиду того, что происходит на их глазах, утверждать, что последней целью нашего существования являются успокоенность и самоудовлетворенность?

Related booksAll

Лев Шестов
Кир­ге­гард и эк­зи­стен­ци­аль­ная фи­ло­со­фия
Статьи, Лев Шестов
Лев Шестов
Статьи
Лев Шестов
Твор­че­ство из ни­чего (А. П. Че­хов)
Лев Шестов
Умо­зре­ние и апо­ка­лип­сис (Ре­ли­ги­оз­ная фи­ло­со­фия Вл. Со­ло­вьева)
На весах Иова, Лев Шестов
Лев Шестов
На весах Иова
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)