Что почитать прямо сейчас?

Горький
228Books4.8KFollowers
Отрывки из рецензий лучших русскоязычных обозревателей на самые разные книги — новые и старые, серьезные и смешные, художественные и научно-популярные, массовые и те, о которых никто никогда не слышал. http://gorky.media
    Горькийadded a book to the bookshelfЧто почитать прямо сейчас?yesterday
    Хотя Адорно не предлагает никаких ясных и общедоступных путей для выхода из тупика, его книга обращена к самому сердцу сегодняшнего дня. В ней есть точные наблюдения о том, как СМИ и пропаганда подготавливают и нормализуют военный кошмар. Есть блестящие фрагменты, обращенные к «реалистам», которые «мужественно» объявляют войну нормой политики, и к тем, кто заглушает ужас верой: якобы в происходящем ничего нового нет, а человечество всегда воевало и будет воевать. Есть едкие пассажи об эмигрантах, «представителях немецкого духа», которые планируют восстанавливать немецкую культуру, симулируя сытые довоенные формы, словно бы «ничего и не было». Есть точные замечания о том, чем оборачивается самоуспокаивающая позиция «мы все равно ничего не можем изменить».

    Но самым важным... кажется соображение более общего плана. Minima Moralia относится к обширному корпусу работ середины XX века, авторы которых пытались понять, почему немецкие социал-демократы проиграли нацистам и как вообще стал возможным фашизм. Сегодня такие исследования приобретают новую актуальность. Как видно из сказанного выше, Адорно подходит указанной проблеме не столько со стороны социологии, политической философии или истории, сколько с позиций неомарксистской критики культуры. Капиталистическое общество и фашизм внутренне связаны. Одно готовит почву для другого. Рыночная логика борьбы за выживание является условием возможности нигилизма так же, как грудолом с необходимостью предшествует взрослому ксеноморфу.

    Из рецензии Ивана Напреенко. Читать целиком: https://gorky.media/reviews/teodor-adorno-grudolom-i-ksenomorf/
  • Горькийadded a book to the bookshelfЧто почитать прямо сейчас?7 days ago
    Для Вадима Дамье и Дмитрия Рублева, авторов книги «Петр Кропоткин: жизнь анархиста», вышедшей в издательстве «Альпина нон-фикшн», фигура русского революционера является не только актуальной, это целый космос, едва уместившийся на 700 страницах. Сверхфактурная биография — и дотошная хронология жизни героя, и внимательный анализ его идей, и погружение в эпоху. С одной стороны, монументальное исследование, а с другой — очень личная книга: Дамье и Рублев столь открыто симпатизируют своему герою, что некоторые его слова и поступки, не вписывающиеся в разработанный им самим же анархистский дискурс, стараются оправдать.

    Из рецензии Артура Гранда. Читать целиком: https://gorky.media/reviews/chelovek-cheloveku-muravej/
    Горькийadded a book to the bookshelfЧто почитать прямо сейчас?16 days ago
    Это одно из самых весомых подношений к 90-летнему юбилею Тарковского — подробная, дотошная хроника создания его пятого фильма «Сталкер» (1979), ставшего классикой мировой фантастики. Евгений Цымбал не только многолетний исследователь творчества режиссера, но и непосредственный участник событий — работу на картине он начал как ассистент по реквизиту, закончил как второй режиссер, поэтому часто переходит на речь от первого лица и рассказывает множество удивительных историй. Например, о том, как снималась знаменитая сцена с телекинезом в финале — именно автор был тем человеком, который дергал за ниточки и двигал стаканы. Также Цымбал записал множество интервью с другими членами съемочной группы — оператором, художником-постановщиком, декоратором и т. д.

    Читать целиком: https://gorky.media/reviews/neizvestnyj-chelentano-i-paranormalnyj-tarkovskij/
    Горькийadded a book to the bookshelfЧто почитать прямо сейчас?last month
    ...даже если не абсолютизировать взгляд на растения как на «нечеловеческих агентов», — в истории немало примеров того, как они оказывали влияние на социально-политический контекст. Например, Базоева рассказывает, что в викторианской Англии женщины, увлекавшиеся ботаникой, обнаружили, что для мужчин это «серая зона», которой они не привыкли интересоваться, а потому не хотят и не пытаются установить свое господство — и именно из кружков любительниц растений в результате возникли первые дискуссионные и интеллектуальные клубы, в которых превалировали женщины. Растения влияли на архитектурные тренды, во многом задавая их, а новая архитектура, в свою очередь, провоцировала всплеск интереса к тем или иным видам. А уж о всевозможных примерах массовой одержимости различными цветами и говорить нечего — редко какой век обходился без своей «цветочной эпидемии», которая оказывала прямое влияние на все общество. <...>

    Большинство этих фактов нельзя назвать малоизвестными, но, когда они собраны вместе, а авторский взгляд сфокусирован на них соответствующим образом, они позволяют по-новому осмыслить роль домашних и садовых растений в человеческой истории, а подобное смещение оптики — это, пожалуй, лучшее, что может случиться с вами после прочтения научно-популярной книги.
    Горькийadded a book to the bookshelfЧто почитать прямо сейчас?25 days ago
    Кажется, что серию «История звука» можно было начать с этой книги, важной для всех, кто касается эфемерной сферы саунд-стадиз. Чаще всего исследователи звука подходят к своему объекту со стороны феноменологии; американский арт-критик предлагает, напротив, «внесубъектный» подход, опираясь на достижения Делёза, Деланды и даже спекулятивного реализма. Саунд для Кокса — автономная и материальная вещь-в-себе, выходящая за рамки человеческого опыта и способная создавать констелляции по своим законам.

    Свои рассуждения критик иллюстрирует на примерах из современного искусства, так что, как совершенно справедливо замечает редактор серии, книгу можно рассматривать как путеводитель по саунд-арту, начиная со второй половины XX века. В общем, если вы хотели выяснить, о чем шумят Джон Кейдж или Флориан Хекер, вам сюда.

    Читать целиком: https://gorky.media/reviews/vse-eto-udalyaet-smert-knigi-nedeli/
    Горькийadded a book to the bookshelfЧто почитать прямо сейчас?last month
    Классическими мемуарами «мемуаразмы» назвать сложно, скорее это тематически организованное собрание забавных, но содержательных историй из жизни, которые посвящены главным образом книгам, работе (то есть тоже книгам) и коллегам (то есть тем, кто пишет книги или о книгах). Легкий нрав и остроумие Веры Аркадьевны замечательны, и не менее замечательно то, сколько она успела сделать для отечественной книжной культуры за примерно полвека — а именно, кучу переводов (Бальзак, Шатобриан, Гюго и т. д.), комментированных изданий (Астольф де Кюстин и т. д.) и собственных сочинений («Париж в 1814–1848 годах: повседневная жизнь», «„Французы полезные и вредные“: надзор за иностранцами в России при Николае I» и т. д.). Заметим кстати, что у Мильчиных сложилась настоящая книжная династия: отец Веры Аркадьевны, Аркадий Эммануилович, был крупнейшим знатоком и систематизатором издательского дела, а сын Константин — один из самых ярких современных книжных критиков и наш бывший главный редактор. Не каждый может таким похвастаться.

    Читать целиком: https://gorky.media/reviews/fraktaly-krovenosnyh-sosudov-knigi-nedeli/
    Горькийadded a book to the bookshelfЧто почитать прямо сейчас?last month
    Выдающаяся работа по национальной политике СССР, наконец переведенная на русский язык. Национальный вопрос, указывает американская исследовательница, был для советского государства наиважнейшим, особенно в первые годы его существования. Опираясь на идеи Маркса и Ленина, руководители СССР придерживались гибридного взгляда на нации, и взгляд этот выходил за рамки привычной ныне оппозиции эссенциализм/конструктивизм. Для советских руководителей нации были «примордиальной» сущностью, которую тем не менее можно формировать с помощью государственной политики. <..>

    Книга Хирш о том, что «глазами» государства были исследователи-этнографы, а их оптическими приборами служили переписи, картографирование и создание музейных коллекций. Сложные взаимоотношения знания и управления составляют основную интригу этого выдающегося труда.

    Читать целиком: https://gorky.media/reviews/fraktaly-krovenosnyh-sosudov-knigi-nedeli/
    Горькийadded a book to the bookshelfЧто почитать прямо сейчас?2 months ago
    Публицист и историк культуры предпринимает попытку наметить логику XX века, «самого безумного века в истории человечества», через авторскую подборку идей и событий. Не то чтобы сенсационная затея, но Хиггс реализует ее остроумно и местами изящно.

    Некоторые пункты — вроде теории относительности, концепции бессознательного или работ Дюшана — кажутся самоочевидными. Но мастерство автора заключается не в проламывании очевидностей, а в хорошем подборе сюжетов и демонстрации внутренних связей между явлениями. Хиггс убедительно показывает, как теория относительности может способствовать тяготению модернистской оптики к размножению точек зрения, а вытеснение ЛСД кокаином — перекликаться с ростом популярности Кроули и Айн Рэнд в американской поп-культуре.

    Читать целиком: https://gorky.media/reviews/fraktaly-krovenosnyh-sosudov-knigi-nedeli/
    Горькийadded a book to the bookshelfЧто почитать прямо сейчас?2 months ago
    «Ф.И.О» относится к романам, «одержимым историей» (по выражению историка Алейды Ассман). В подобных произведения актуализируется не просто историческое, а суперисторическое сознание, тип мышления, зацикленного на истории, на прошлом...

    Поднаторевшему в современной литературе читателю может показаться, что роман Медведковой не дает ничего нового в понимании такой прозы. Почти все его формальные элементы — жанровая пограничность, обращение к документам, сюжетные соскальзывания, визуальное сопровождение текста, ретроспективное повествование — так или иначе задействованы писателями, работающими в этом «жанре».

    Важное отличие Медведковой как писательницы заключается в том, что она аккумулировала в одной небольшой книге (меньше 300 страниц) почти все эти формальные элементы и нововведения, причем сделала это удачно и изящно; ее книга — это много других книг сразу, и будет обидно, если читатель пройдет мимо такого подарка. И еще ее роман — это, мне кажется, самое главное — попросту очень интересно читать. Да, в нем нет линейного сюжета, да, он не производит вау-эффекта, но это мастерски написанная сложная книга, в которой гармонично сплетаются разные писательские техники. Она заставляет читателя сопереживать автору, его героям и их историям, постепенно проникаясь пониманием (или воспоминанием), что личное всегда слито с общественным. Кроме того, тема памяти, которая еще недавно казалась исчерпанной настолько, что забвение истории выглядело неизбежным, в последний месяц, увы, реактулизировалась — особенно для российского читателя.

    Из рецензии Арена Ваняна. Читать целиком: https://gorky.media/reviews/zhit-po-krugu-na-mogilah-nevinno-ubityh/
  • Горькийadded a book to the bookshelfЧто почитать прямо сейчас?2 months ago
    Главное лицо экспорта турецкой литературы сочинил роман, сюжет которого разворачивается на вымышленном османском острове в восточном Средиземноморье; там в начале 1900-х происходит вспышка бубонной чумы. По признанию автора, который еще до всякого ковида крайне чутко относился к темам изоляции и карантина, «Чумные ночи» он начал писать за несколько лет до событий в Ухани, но незадолго до публикации роман обрел остросоциальный характер.

    Главные герои книги — губернатор острова, офицер и их возлюбленные, доктор, прибывший на остров, чтобы остановить эпидемию, и дочь султана, рассказывающая о происходящем в письмах к сестре. Изысканное повествование складывается из описания отчаянных попыток любви, власти и знания упорядочить распадающийся мир, а также, как всегда у Памука, рефлексии о срединном положении турецкой культуры между Востоком и Западом. Рефлексия получилась достаточно острой: сразу после выхода книги писателя обвинили в оскорблении национального флага и Кемаля Ататюрка.

    Читать целиком: https://gorky.media/reviews/gvozd-v-lob-knigi-nedeli/
  • Горькийadded a book to the bookshelfЧто почитать прямо сейчас?2 months ago
    В центре исследования Руттен — «новая искренность» как феномен мировой и в первую очередь русской культуры. Само понятие родилось в домашних студиях художников эпохи перестройки — и, скорее всего, как указывает авторка, в недрах ленинградской «Новой академии» Тимура Новикова, а не сошло с кикиморовых уст Дмитрия Александровича Пригова, как обычно принято считать. Термин, как водится, зажил своей жизнью, этакой сиротинушкой прибиваясь то к постпостмодернизму, то к постконцептуализму, то к постхипстерскому метамодерну и в итоге начал раздражать даже тех, к кому его изначально применяли. В общем, новая искренность — штука удивительно живучая для мертворожденного понятия, и описывает она явно что-то такое же неуклюжее, как и два этих слова, но требующее к себе повышенного внимания.

    Взяться за ее исследование — труд заведомо благородный, но и неблагодарный, поэтому Руттен заслуживает всяческого уважения хотя бы за само это предприятие. Если снять маску снисходительности, в книге и правда много чрезвычайно метких наблюдений, касающихся того, как искренность, возведенная русскими людьми в культ, была мощным орудием протеста в самые разные эпохи — от протопопа Аввакума до Карамзина. Но как только дело доходит до времен относительно актуальных, методология Руттен допускает досадные сбои. Так, приблизительно к середине книги вдруг выясняется, что новая искренность и сопутствующий ей стеб бывают правильными (Пригов, Рубинштейн, Сорокин) и неправильными, «с душком» (художник Алексей Беляев-Гинтовт и неустановленная группа лиц).

    Читать целиком: https://gorky.media/reviews/otdel-tselesoobraznogo-upotrebleniya-pajka-knigi-nedeli/
    Горькийadded a book to the bookshelfЧто почитать прямо сейчас?2 months ago
    Одна из немногих новых книг, которая почему-то хорошо читается в эти катастрофические дни, вселяет надежду, придает сил и т. д. и т. п., хотя, казалось бы, какое нам сейчас дело до интриг и остроумия XVIII века. Де Линь — образцовый герой времен галантности, авантюризма, масонства и просвещения, он был писателем, дипломатом и военачальником, собеседником монархов и крупнейших вельмож, участвовал в русско-турецкой войне, переписывался с Екатериной II и ее кругом и получил во владение ту местность в Крыму, где разворачивалось действие «Ифигении в Тавриде». Сложно сказать, почему сегодня в его остром, артистичном и — что уж греха таить — крайне лицемерном уме видится что-то здравое и утешительное: возможно, такова сила любой высокой культуры, далеко не всегда морально устойчивой и своевременной.

    Читать целиком: https://gorky.media/reviews/malchisheskoe-upravlenie-140-millionnym-naseleniem-knigi-nedeli/
    Горькийadded a book to the bookshelfЧто почитать прямо сейчас?3 months ago
    Национальная катастрофа России, которая разворачивается на наших глазах, заключается, в частности, в том, что остается все меньше сил и возможностей рефлексировать об общечеловеческих проблемах, лежащих за пределами военной повестки и ее последствий. К таким проблемам относятся и размышления о геологической эпохе, где деятельность человека стала неотменимым фактором изменений планетарного масштаба.

    Работа польской исследовательницы Эвы Бинчик может служить неплохим введением в тему антропоцена, удобным путеводителем по основным маршрутам. Этому способствуют простота, где-то даже простоватость изложения, его обзорный характер, четкая структура, далекая от гуманитарных маньеризмов. Минусы, как обычно, продолжение плюсов: обзорность местами переходит в беззубость, которая заметна в постановке исследовательской задачи: объяснить «уникальный и дискурсивный потенциал понятия антропоцена».

    Впрочем, попутно достигаются весьма важные цели, вроде систематизации доводов отрицателей глобального потепления или попытки понять, что делать с апатией как нашей типичной реакций на сложности чудовищных масштабов.

    Читать целиком: https://gorky.media/reviews/myasnye-plastyri-antropotsena-knigi-nedeli/
    Горькийadded a book to the bookshelfЧто почитать прямо сейчас?3 months ago
    На первый взгляд, три новеллы, из которых состоит эта книга, имеют мало общего. Воспитанная в суровых средневековых правилах принцесса Ивонна приезжает в ренессансную Италию и попадает под влияние непривычного окружения. Овдовевшая издательница эпохи Просвещения обдумывает повторное замужество, но неожиданно для себя влюбляется в самую неподходящую кандидатуру. В конце XIX века молодой филолог польского происхождения Павел Некревский занимается научными изысканиями в Риме и в итоге делает совсем другое открытие. Различной кажется и форма всех трех новелл. Последние две стилизованы под язык соответствующего им времени. Первая же поначалу и вовсе напоминает монологи Бенджамина Компсона из «Шума и ярости». Но затем текст «Ивонны» оборачивается постмодернистской притчей в духе Умберто Эко, и динамика речи повествователя отчетливо сигнализирует, что перед нами не просто исторические новеллы — пусть стилизации и производят впечатление словесной машины времени, переносящей читателя в разные литературные эпохи. На наших глазах художественная форма меняется вместе с персонажем — по мере того как принцесса, с которой все детство обращались словно с куклой и которая оттого куклой себя и чувствовала, постепенно обретает субъектность, осознает себя как самостоятельную личность.

    Из рецензии Артема Роганова. Читать целиком: https://gorky.media/reviews/oratory-i-nasmeshniki/
    Горькийadded a book to the bookshelfЧто почитать прямо сейчас?3 months ago
    Дмитрий Бакин — писатель уникальный даже по меркам русской литературы, и без того чрезмерно богатой на уникальных писателей. При жизни он прослыл отшельником в стиле Сэлинджера или Пинчона, от этой позы он не может избавиться и после смерти. В случае Дмитрия Геннадиевича это, однако, не поза, а позиция — позиция антинарциссизма.

    Рассказы и повести Бакина можно упрекнуть за то, что они на что-то похожи. Поклонник Андрея Платонова обязательно заметит в них платоновскую ломку языка; ценитель Фолкнера разглядит долгие, почти захлебывающиеся периоды; студент, несущий под мышкой том Кафки, обратит внимание на то, что один из рассказов Бакина называется «Землемер». Но это все лишь иллюзия эпигонства, на самом деле это лишь говорение чужими устами — ведь Бакин сознательно исключает себя не только из литературного сообщества с его премиями и интервью, но из самой Литературы с большой буквы «Л» и ее претензией на оригинальность. Чтобы рассказать не о себе любимом, а о других, никем не любимых людях, с которыми мы сосуществуем в нашем бренном бытии.

    Читать целиком: https://gorky.media/reviews/otdel-tselesoobraznogo-upotrebleniya-pajka-knigi-nedeli/
  • Горькийadded a book to the bookshelfЧто почитать прямо сейчас?4 months ago
    Автор книги работает с той же темой, что и исследовательница культуры Светлана Еремеева в работе «Память. Поле битвы или поле жатвы?»... Если Еремеева не делает читателю скидок и охотно погружается в тонкости, то специалист по публичной истории Иван Курилла выдает легко усваиваемый и довольно увлекательный хит. Акцент сделан не на нюансы коммеморации, а на крупные планы того, как борьбу за власть подкрепляют противоречивые исторические нарративы.

    Исходная точка в рассуждениях профессора ЕУСПб такая: прошлое — это язык, на котором говорит настоящее о себе самом. Долгое время тут царил монолингвизм, но он уступает место полиглотизму — по мере того, как развиваются технологии, центральная власть подвергается эрозии, а угнетенные группы обретают голос и доступ к властным ресурсам. Этот доступ сильно варьируется, как варьируются и схемы нового многоязычия. Палитру вариантов Курилла демонстрирует на парадоксальной паре похожих, но во многом противоположных примеров США и России.

    Из обзора Ивана Напреенко (при участии Ивана Мартова)
    Читать целиком: https://gorky.media/reviews/prizrak-doma-na-govne-knigi-nedeli/
    Горькийadded a book to the bookshelfЧто почитать прямо сейчас?4 months ago
    Судьба у этой книги получилась витиеватая. Впервые она была издана по-немецки в 2009 году, через три года вышла английская версия, и вот, наконец, она стала доступна и на русском. Это запоздание, как ни странно, большая удача и для книги, и для ее автора, и для читателей.

    На страницах «Введения в антифилософию» Гройс предлагает взглянуть на мир и бытие приблизительно шестнадцатью миллиардами глаз, настаивая на том, что каждый из нас философ и художник, хотя большинство об этом даже не догадывается. Его соратниками по этому экстазу радикального солипсизма становятся Кьеркегор и Шестов, Хайдеггер и Юнгер, Кожев и Ницше — проверенный временем сводный отряд под чутким руководством Бориса Ефимовича доказывает свою боеспособность и в наш железный век. Но, что главное, в призме «Введения в антифилософию» навязанные нам в последние годы представления о глубоком кризисе демократии (или по крайней мере демократических форм мышления) становятся не так уж очевидны.

    Ну а когда по воле Гройса по страницам юнгеровского «Рабочего» начинают бегать членистоногие твари из «Звездного десанта» (фильма Пауля Верхувена, а не романа Хайнлайна), тут уж сердце просто радостно ликует. И это не тавтология и даже не плеоназм.

    Читать целиком: https://gorky.media/reviews/gvozd-v-lob-knigi-nedeli
  • Горькийadded a book to the bookshelfЧто почитать прямо сейчас?4 months ago
    Многие знают о том, что группа Laibach сыграла в 2015 году первый в истории Северной Кореи рок-концерт, немало кто успел посмотреть документальный фильм «День освобождения», снятый организатором поездки Мортеном Тровиком в 2017 году, но множество деталей колоссального предприятия были распылены.

    Альбом «Дни освобождения» эти детали собирает и фокусирует, добавляя фильму стереоскопичности, — хотя вполне работает и без него... «Дни освобождения» — это история не столько про факты, сколько про контекст, предпосылки, чувства участников и реакцию окружающих; это больше ответ на вопросы «что это было и чем это важно?», чем бэкстейдж. Здесь вы найдете «заветы» Laibach из начала 1980-х, переписку с чиновниками КНДР, публикации корейской и западной прессы, а также, к примеру, расшифровку выступления Славоя Жижека, из которого следует, что месседж словенских трикстеров неизменно страшнее и интереснее, чем просто троллинг леваков, либералов и подданных тоталитарных режимов.

    Из обзора Ивана Напреенко (при участии Ивана Мартова). Читать целиком: https://gorky.media/reviews/prizrak-doma-na-govne-knigi-nedeli/
    Горькийadded a book to the bookshelfЧто почитать прямо сейчас?4 months ago
    Альваро Энриге — мексиканский писатель и преподаватель Колумбийского университета в Нью-Йорке, лауреат нескольких литературных премий и довольно плодовитый автор, хотя на русский язык переведен только один из его романов. Конечно, выходец из Южной Америки, Энриге, говоря об эпохи колонизации, на самом деле говорит о современной истории — и прежде всего о европоцентричности мировой культуры. Формально «Мгновенная смерть» работает как роман-музей, каждая часть которого — отдельный зал, и, хотя эти залы логически связаны между собой, все фрагменты обладают самостоятельной литературной ценностью. Роман можно разделить на три части, обозначенные как игровые «сеты»: все они состоят из клубков исторических фантазий, размышлений об искусстве, анекдотических ситуаций, цитат, справок и даже переписок с редактором. Это шкатулочная книга, наследующая традиции как европейского романтизма, так и латиноамериканской литературы, и постмодернистского романа. При этом привычный нам роман, по словам Энриге, устарел — традиционная романная форма позволяла говорить о тех вещах, о которых сейчас гораздо лучше говорят журналисты, политологи и сценаристы. «В сегодняшнем мире роман — это слепое место, пространство для размышлений о вещах, которые хоть и не доказаны статистикой, но все же объясняют необъяснимое», — говорит автор в интервью изданию The White Review.

    Из рецензии Ксении Грициенко. Читать целиком: https://gorky.media/reviews/tennisnyj-myach-iz-volos-kaznennoj-korolevy/
  • Горькийadded a book to the bookshelfЧто почитать прямо сейчас?5 months ago
    У одних напоминание о гибели случайных жертв террора вызывает почти религиозное переживание, для других оно — лишь фон для семейного снимка. И это вполне естественно, поскольку организованное насилие само по себе вещь амбивалентная: если долго смотреть на террористов, то в них можно увидеть инсургентов; в зависимости от взглядов контртеррористическую операцию можно принять за рейд карателей; даже атаку смертников с многочисленными жертвами иные могут назвать просто «акцией».

    Эта очевидная и в то же время ловко ускользающая от восприятия двойственность — один из ведущих мотивов книги Марка Юргенсмейера... В ней американский исследователь берется за вроде бы еще Рене Жираром подробно описанную связь между насилием и священным, но применяет к ней не философско-антропологический, а сугубо социологический инструментарий, чтобы дать ответ на извечный вопрос: почему неплохие на первый взгляд люди, следуя лучшим, как они считают, побуждениям, способны пойти на поступки, единственная цель которых — посеять максимально возможный страх и ужас в сердцах максимально большого числа людей?

    Из рецензии Эдуарда Лукоянова. Читать целиком: https://gorky.media/reviews/9-11-88/
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)