Read

Библиотекарь

Михаил Елизаров – прозаик, музыкант, автор романов «Pasternak» и «Мультики» (шорт-лист премии «Нацбест»), сборников рассказов «Ногти», «Мы вышли покурить на 17 лет…» и других.
«Библиотекарь» – роман, удостоенный премии «Русский Букер» и породивший скандалы и дискуссии в обществе; роман о священных текстах – но без «книжной пыли» Борхеса и Эко: книги здесь используются по прямому архетипическому назначению – оправленные в металл, они сокрушают слабенькие черепные коробки, ломают судьбы, зовут на костер и вторгаются в ткань мироздания.
…скучнейшие производственные романы всеми забытого советского писателя Громова спустя годы после его смерти обнаруживают в себе магические свойства: каждый способен наделить читателя сверхъестественными способностями. Важен не только текст, но и типографская краска и бумага; за раритетами охотятся несколько сект библиофилов, за право читать Книгу приходится сражаться с топором в руке…
more
Impression
Add to shelf
Already read
375 printed pages
Современная проза

ImpressionsAll

👎

🚀Unputdownable

Эпическое полотно, которое захватывает с головой. Честный Букер, одним словом.

🔮Hidden Depths
💞Loved Up

Было интересно

👍
🔮Hidden Depths
🚀Unputdownable

👍

Mikhail Shilkov
Mikhail Shilkovshared an impression25 days ago
👍
🚀Unputdownable

Zoya  Zaytseva
Zoya Zaytsevashared an impressionlast month
🔮Hidden Depths

DonGuillermo
DonGuillermoshared an impression2 months ago
👍
🎯Worthwhile
🚀Unputdownable

Осталось неоднозначное впечатление.

Samer Fatayri
Samer Fatayrishared an impression2 months ago
👍
🚀Unputdownable

QuotesAll

В ногах правды нет. Садитесь. Правда в жопе
Сексуально расторможена. Постоянно говорит о половых отношениях, открыто мастурбирует. Хочет поехать на Кавказ „вкусить винограда и радостей“. Полагает, что ей двадцать лет и она должна выйти замуж. С одинаковой интонацией повторяет: „И тогда я, стоя на коленях, сделала ему по-французски…“».
Всё перевернул организованный в школе театральный кружок. На беду, вёл его человек, лишённый таланта и азартный. За год нам прочно привили все мыслимые недостатки актёрской науки, но, самое страшное, каждый из нас твёрдо уверовал в собственную гениальность. Вместо того чтобы готовиться к будущей жизни и выбирать специальности себе по плечу, с достойным и стабильным заработком, мы стали мечтать об искусстве.
возвращал к идиоме «смертельный бой», потому что с косой и разделочным топором смерть была особенно ощутимой…
Тот, кому суждено быть повешенным, должен молиться на свою веревку и причащаться кусочком мыла, потому что если он вздумает утопиться, он будет тонуть так, что не приведи Господи.
Государство, празднуя грядущее самоубийство, высиживало бесноватую литературу разрушителей.
Страна, породившая Громова, могла публиковать тысячи авторов, которых никто не читал.
Я пил водку крохотными глотками, и раскаленные пьяные слезы текли по щекам. «Ну как же так, а? – бессильно вопрошал я. – В чем я провинился перед тобой, жизнь? Разве не ты сладкоголосым квартетом клялась много лет назад с экрана черно-белого „Рекорда“ пора-пора-порадовать меня веселыми друзьями, счастливым клинком и красавицей Икуку? Я же подпевал тебе, жизнь! Я же поверил! Как жестоко посмеялась ты надо мной!
Особенно отличилась в кровопролитных походах пятидесятилетняя крановщица Данкевич Ольга Петровна. Она настолько окрепла, что предпочла себе в оружие крюк от подъемного крана, который держался на трехметровом тросе. Удар этого кистеня уложил бы и носорога. Не один десяток читателей, включая и библиотекарей, приняли смерть от ее чудовищного крюка.
«Рабочий человек должен глубоко понимать, что ведер и паровозов можно наделать сколько угодно, а песню и волнение сделать нельзя. Песня дороже вещей…»
Андрей Платонов
Покров-батюшка, покрой землю снежком, а меня женишком!
Опосля Покрова заревет девка, как корова.
Моховой досталось не меньше, чем лермонтовскому Мцыри от битвы с барсом
Иногда Мохова, шутки ради, подсыпала в кожную протирку от пролежней какой-нибудь едкой дряни, воображая, как скребется в постели та или иная бабка, пытаясь дотянуться артритной лапкой до источника огненного зуда, или часами таращится в черный потолок, пытаясь заснуть после успокаивающего порошка, наполовину состоящего из возбуждающего организм кофеина.
Мохова построила во дворе свою дружину и поведала о Книгах и Великой Цели. Из ее рассказа получалось, что всякий, кто пребудет с Моховой до конца, получит в награду вечность. Старухи, услышав это сомнительное благовестие, огласили плац ликующим рыком. У них появилась Великая Мечта.
Мне бы честно, громогласно покаяться перед мечтой и бежать из гнилого логова, а я вдруг начал чудовищно лгать окружающим и себе, будто очень доволен учебой.
Я практиковал самообман
В эфире – пионерская зорька, орешек знаний тверд, но все же мы не привыкли отступать, в аэропорту его встречали товарищи Черненко, Зайков, Слюньков, Воротников, Владислав Третьяк, Олег Блохин, Ирина Роднина пишется с большой буквы, Артек, Тархун, Байкал, фруктово-ягодное мороженое по 7 копеек, пломбир в шоколаде и на палочке – 28, кружка кваса 6 копеек, молоко в треугольных пакетах, кефир в стеклянной бутылке с зеленой крышечкой, жевачка бывает апельсиновой и мятной, чехословацкие ластики тоже можно есть, в киоске Союзпечати продаются переводные картинки, тонкие как масляная пленка, лучшая брызгалка делается из бутылки от синьки, дымовушка из скорлупы шарика пинг-понга, самострел с деревянной бельевой прищепкой, ключи от квартиры носят на шнурке, варежки на резинках, плетеная ручка, чертик из капельницы, настольный футбол, отряд, наш девиз: ни шагу назад, ни шагу на месте, только вперед и только все вместе, помните через века, через года, о тех, кто уже не придет никогда, пионеры-герои Володя Дубинин, Марат Казей, Леня Голиков, Валя Котик, Зина Портнова, Олег Попов, Лелек и Болек, Кубик Рубика, переливные календарики, планетарий, фильмы по диапроектору, журналы «Веселые картинки», «Мурзилка», «Юный Техник» с фокусами на обложке, велосипеды «Орленок», «Салют» и «Десна», в будни «Приключения Электроника» и «Гостья из будущего», по пятницам «В гостях у сказки», в субботу «Абвгдейка», в воскресенье «Будильник», неделя – это разворот дневника…
Страна, породившая Громова, могла публиковать тысячи авторов, которых никто не читал.
Кровь перевернутыми гималаями медленно заливала дверь, и казалось, что старуха пустила красные корни.
Добро торжествовало с мучительным постоянством
Олег Блохин, Ирина Родни

On the bookshelvesAll

ReadRate

Книги-герои. Романы о писателях и их творениях

Год Литературы 2015

Год с любимыми книгами

Дмитрий Петропавлов

100 лучших романов XXI века

Мальгина Наталья

100 лучших романов ⅩⅩⅠ века

Related booksAll

Михаил Елизаров

Pasternak

Михаил Елизаров

Кубики

Михаил Елизаров

Красная пленка

Михаил Елизаров

Нагант

Михаил Елизаров

Госпиталь

Михаил Елизаров

Мультики

Михаил Елизаров

Ногти

On the bookshelvesAll

Книги-герои. Романы о писателях и их творениях

Год с любимыми книгами

100 лучших романов XXI века

Don’t give a book.
Give a library.
fb2epubzip
Drag & drop your files (not more than 5 at once)