Read

Сговор остолопов

Игнациус Ж. Райлли — интеллектуал, идеолог, лодырь, посмешище, обжора. Гаргантюа, презирающий современность за недостаток должной теологии и геометрии. Опустившийся Фома Аквинский, который ведет свою безнадежную войну против всех: Фрейда, гомосексуалистов, гетеросексуалов, протестантов и всевозможных излишеств века, главным образом — междугородных автобусов. Литературный герой, не имеющий аналогов в мировой сатирической литературе.
Новоорлеанский писатель Джон Кеннеди Тул (1937–1969) не дожил до присуждения своему великому детищу Пулитцеровской премии (1981). И вот теперь «Сговор остолопов», самый оригинальный комический эпос XX века, — впервые на русском языке.
more
Impression
Add to shelf
Already read
483 printed pages

ImpressionsAll

Dimself
Dimselfshared an impression6 months ago

Сначала довольно весело, но с середины уже начинает надоедать. Слишком много сатиры тоже вредно:)

QuotesAll

Владение чем угодно новым или дорогим лишь отражает нехватку у данного лица теологии и геометрии; и даже может накинуть тень сомнения на душу человеческую.
— Я отказываюсь «держать хвост пистолетом». От оптимизма меня тошнит. Это извращение. Со времен грехопадения должный удел человека во вселенной — удел страданий.
Вылезай сейчас же из ванной, мальчик! — донесся из-за двери материнский вопль.

— Чего ради? — спросил он. — Вам нужно ею воспользоваться?

— Нет.

— Тогда уходите, пожалуйста.

— Ты сидишь там уже слишком долго.

— Прошу вас! Я пытаюсь читать письмо.

— Письмо? Кто это написал тебе письмо?

— Мой дорогой друг Мирна Минкофф.

— Ты же последний раз говорил, из-за нее тебя из «Штанов Леви» уволили.

— Так и есть. Тем не менее, возможно, это оказалось замаскированной услугой. Моя новая работа может оказаться довольно приятственной.

— Ну какой ужыс, а? — печально вымолвила миссис Райлли. — Из никудышной конторы выгнали, а теперь сосыски на улице торгуешь. Ну, я тебе так скажу, Игнациус. Только попробуй мне, чтоб сосысочник тебя уволил. Знаешь, что Санта сказала?

— Я убежден: что бы она ни изрекла, это было проницательно и язвительно. Я мог бы себе вообразить, что ее издевательства над родной речью довольно затруднительны для понимания.

— Она сказала, что тебе пора надавать по мордасам.

— В ее устах это сравнительно грамотно.

— И что сейчас эта твоя Мирна делает? — подозрительно осведомилась миссис Райлли. — Чего это она так расписалась? Ей хорошая ванная бы не помешала, девчонке этой.

— Психика Мирны способна иметь дело с водой лишь в оральном контексте.

— Чиво?

— Вы не будете любезны прекратить орать, точно торговка рыбой, и ступайте, наконец, по своим делам. Неужели в духовке у вас не жарится бутылка мускателя? Оставьте меня уже в покое. Я очень нервен.

— Невры? Ты ж в этом кипитке ж целый час сидишь.

— Вода уже едва ли горяча.

— Так вылазь из ванной.

— Ну почему вам так важно, чтобы я покинул эту ванну, мамаша? Я действительно вас не понимаю. Неужели как домохозяйку вас в настоящий момент не призывает ни одно дело? Я заметил сегодня утром, что пыль в вестибюле уже формируется в сферические образования величиной почти с бейсбольные мячи. Приберите дом. Позвоните и выясните точное время. Сделайте что-нибудь. Прилягте и поспите. В последние дни вы выглядите довольно осунувшейся.

— Как тут не сунуться, мальчик. Ты ж серце своей бедной мамочке разбиваешь. А вот пади я замертво, что б ты делал?

— Ладно, я не собираюсь принимать участия в этом идиотском разговоре
Когда на свете появляется истинный гений, вы можете узнать его вот по этому признаку: все остолопы вступают против него в сговор.
За те пять лет, что он посвятил этой работе, в среднем ежемесячно им производилось лишь шесть абзацев. Он даже не мог припомнить, что написано в некоторых блокнотах, а несколько, осознавал он, и вообще заполнено главным образом каракулями. Тем не менее, спокойно размышлял Игнациус, Рим не сразу строился.
Итак мы видим, что даже когда Фортуна вращает нас вниз, колесо ее иногда останавливается на миг, и мы оказываемся в хорошем кратком цикле среди более продолжительного плохого.
У меня тоже есть свои потребности. Вы можете припомнить, что Марк Твен предпочитал лежать распростертым в постели, сочиняя свои довольно устаревшие и скучные потуги, которые, как пытаются доказать современные ученые, имеют какой-то смысл. Поклонение Марку Твену — один из корней нашего нынешнего интеллектуального застоя.
Если бы я управлял этим транспортным средством, я бы включил в автомобиле задний ход и грациозно покинул сцену.
Хочете, чтоб тихо подметал, бери себе бабусю. А я мету молодо.
Ian
Ianhas quoted4 years ago
Я отказываюсь «держать хвост пистолетом». От оптимизма меня тошнит. Это извращение. Со времен грехопадения должный удел человека во вселенной — удел страданий.
Артура Миллера [Американский драматург (род. 1915), чья пьеса «Смерть коммивояжера» (1949) получила Пулитцеровскую премию]

On the bookshelvesAll

МИССИЯ

Пулитцеровская премия

Olga Ivanova

1001 Books You Must Read Before You Die

Мария

США

Polina Golomazova

Интересные книги

Related booksAll

Related booksAll

Бернард Маламуд

Мастер

Уильям Кеннеди

Железный бурьян

Марджори Киннан Ролингс

Сверстники

Уильям Фолкнер

Похитители

Эдна Фербер

Вот тако-о-ой!

Перл Бак

Земля

Синклер Льюис

Эроусмит

On the bookshelvesAll

Пулитцеровская премия

1001 Books You Must Read Before You Die

США

Don’t give a book.
Give a library.
fb2epubzip
Drag & drop your files (not more than 5 at once)