Знак не сотрется. Судьбы остарбайтеров в письмах, воспоминаниях и устных рассказах, Николай Михайлов, Ирина Щербакова, Алена Козлова, Ирина Островская
ru
Free
Николай Михайлов,Ирина Щербакова,Алена Козлова,Ирина Островская

Знак не сотрется. Судьбы остарбайтеров в письмах, воспоминаниях и устных рассказах

Read
618 printed pages
  • 💧16
  • 💀14
  • 💡13
В годы Великой Отечественной войны герои книги, тогда ещё очень молодые люди из городов и сел России, Украины, Белоруссии, были угнаны в гитлеровскую Германию, где их назвали остарбайтерами (восточными рабочими). О том, что они пережили в неволе и что им пришлось испытать после возвращения на родину, рассказывают сохраненные в архиве «Мемориала» интервью, письма, воспоминания, фотоснимки.
Опубликованные впервые, эти документальные свидетельства человеческих судеб заставляют по-новому взглянуть на казавшиеся известными страницы войны.
Impression
Add to shelf
Offer is valid until January 31
3months
premium subscription
for $0.99 $29.97
for new readers only
  • 💧Soppy16
  • 💀Spooky14
  • 💡Learnt A Lot13
Sign in or Register
👍Worth reading
💀Spooky

Отличная книга! По-моему, она идеально дополняет ряд книг (документальных свидетельств) о людях, живших в те мрачные времена, их судьбах, переживаниях, оправдавшихся и не оправдавшихся надеждах, ожиданиях. Думаю, что эта книга, наряду с такими жемчужинами, как "Черная книга", "У войны - не женское лицо", "Последние свидетели" должны обязательным образом включаться в школьные программы по истории для старших классов, ну, или по крайней мере, должна присутствовать в домашней библиотеке любого уважающего себя человека. Она отлично передает атмосферу того времени.

UC
UCshared an impression5 months ago

Как хорошо, что была проделана такая работа, и истории этих людей останутся в памяти новых поколений.

Bella
Bellashared an impression7 months ago
💀Spooky
💡Learnt A Lot
🚀Unputdownable
💧Soppy

очень важная книга для меня. я уже не застала свою прабабушку в своем сознательном возрасте, но могу понять ее опыт через голоса других людей.

Там была стеклянная такая столовая. А вокруг столовой стояли дети, старики и смотрели, как мы кушаем.
Оккупация

Прожить на оккупированной земле будущим остовцам предстояло разное время. Кого-то увезли в Третий рейх уже осенью-зимой 1941-го, большинство – весной-летом 1942-го, когда начался массовый угон; некоторых – только в 1943-м. Рассказывали о жизни в оккупации они по-разному – очень разным был личный опыт. Одно дело – большой город (Киев, Ростов и т. п.) и совсем другое – деревня или маленький поселок. Об оккупации в украинской деревне нередко рассказывали совсем иначе, чем об оккупации в белорусской. Кто-то почти не видел немцев, у кого-то они жили в доме. Некоторые столкнулись не только с немцами, но и с венграми, с румынами. Большую роль играла близость или удаленность от линии фронта. Многое зависело и от того, застала ли оккупация нашего собеседника в родном доме или в этих местах он оказался беженцем. Имели значение возраст, грамотность и жизненный опыт. В результате из этих рассказов складывается картина пестрая, противоречивая, полная лакун и недоговоренностей. Причина этих противоречий в том, что сама тема «жизни под немцами» многие годы была полузапретной. Долгое время из исторической картины войны вытеснялось всё, что не укладывалось в «великий подвиг советского народа». Журналистика, литература, кинематограф, учебники создавали искаженное, однобокое представление о жизни в оккупации. Говорилось лишь о зверствах оккупантов и о сопротивлении советских людей. И наши свидетели, пережив годы страданий и страха, вольно или невольно вытеснили из своей памяти многие эпизоды оккупации, подверстав собственный опыт под привычную и безопасную схему. Поэтому особый интерес вызывают те истории, которые выходили за рамки этой схемы и требовали от наших собеседников столь трудной для них откровенности. Пережившим оккупацию и угон подросткам эта откровенность давалась легче: их после возвращения из Германии, как правило, не подозревали в сотрудничестве с немцами. Труднее было взрослым, тем, кому долгие годы приходилось оправдываться и объяснять, почему они не ушли в партизаны или не стали подпольщиками. По прошествии многих десятилетий они рассказывали нам, как выживали в этих тяжелых условиях.
Галина Аграновская (Брянск): «Я, маленькая девятилетняя девочка, думала, как мне повеситься, потому что я хлеб уронила в лужу. Я же не могу прийти без хлеба. Бабушка – инвалид, отец арестован. Брат маленький».
список Букеанариума, Букеанариум
Букеанариум
список Букеанариума
  • 43
  • 288
Длинный список премии «Просветитель» — 2017, Премия «Просветитель»
memo.books, Международный Мемориал
Международный Мемориал
memo.books
  • 3
  • 50
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)