Fondamenta degli incurabili. Набережная Неисцелимых, Иосиф Бродский
Read

Fondamenta degli incurabili. Набережная Неисцелимых

Венецианское эссе Иосифа Бродского «Набережная Неисцелимых» (или «Watermark») написано автором по-английски. Джон Апдайк писал об эссе «Набережная Неисцелимых»: «[Оно] восхищает тонким приемом возгонки, с помощью которого из жизненного опыта добывается драгоценный смысл. Эссе „Набережная неисцелимых“ — это попытка превратить точку на глобусе в окно и мир универсальных переживаний, частный опыт хронического венецианского туриста — в кристалл, чьи грани отражали бы всю полноту жизни… Основным источником исходящего от этих граней света является чистая красота».
more
Impression
Add to shelf
Already read
85 printed pages
Современная проза

Related booksAll

One fee. Stacks of books

You don’t just buy a book, you buy an entire library… for the same price!

Always have something to read

Friends, editors, and experts can help you find new and interesting books.

Read whenever, wherever

Your phone is always with you, so your books are too – even when you’re offline.

Bookmate – an app that makes you want to read

ImpressionsAll

Marina Agliullina
Marina Agliullinashared an impression5 months ago
🚀Unputdownable

Я часто возвращаюсь к этому эссе, когда мой взгляд становится слишком прямолинейным, а язык — слишком обыденным, когда рутина перемалывает мою впечатлительность, и пульс перестаёт меняться от красоты. Неизменно помогает.

Larisa Belkina
Larisa Belkinashared an impressionlast year
👍
🚀Unputdownable

Никто не рассказал бы лучше. В своей невероятности Бродский и Венеция равны друг другу.

Юлия Рева
Юлия Реваshared an impression6 months ago

Сложилось так, что Венеция есть возлюбленная глаза. После него все разочаровывает.

Julia Grachikova
Julia Grachikovashared an impression5 months ago
🔮Hidden Depths
🚀Unputdownable

Как будто ты и сам гуляешь по Венеции, только нашлись слова, чтобы передать самые важные вещи ю, которые до этого ты только чувствовал

Make-Believe World
Make-Believe Worldshared an impression6 months ago

Я слышу его голос. Слышу, как он читает текст вслух. Магия какая-то.

Andrew Nagibin
Andrew Nagibinshared an impressionlast year

Любовь с первой строчки

Nikolay Sorokin
Nikolay Sorokinshared an impression2 months ago
👍
🚀Unputdownable

Бродский прекрасен даже в переводе и в прозе. Каждая фраза на своём месте и такая, как должна быть

Nina Koroleva
Nina Korolevashared an impression5 months ago
👍
💞Loved Up
🎯Worthwhile
💡Learnt A Lot

Потрясающе!!!

Elena Umanskaya
Elena Umanskayashared an impression5 months ago
👍
💞Loved Up

Самое проникновенное, живое и личное описание города, из всего что я ранее читала.

Tamari  Alieva
Tamari Alievashared an impression8 months ago
👍
🚀Unputdownable
🎯Worthwhile
💧Soppy

Евгения
Евгенияshared an impression11 months ago
👍
🚀Unputdownable
💞Loved Up

Ekaterina Kondratieva
Ekaterina Kondratievashared an impressionlast year
🚀Unputdownable

bairych
bairychshared an impressionlast year
👍
🔮Hidden Depths
💡Learnt A Lot

Julia Litvina
Julia Litvinashared an impressionlast year
👍
😄LOLZ
🚀Unputdownable

Olga Alekseeva
Olga Alekseevashared an impressionlast year
🐼Fluffy
💤Borrrriiinnng!
💞Loved Up

kyltesh
kylteshshared an impression2 years ago
🚀Unputdownable

Красивый язык Бродского

Marina Sunny
Marina Sunnyshared an impression2 years ago
🔮Hidden Depths

Влад Гагин
Влад Гагинshared an impression2 years ago
🚀Unputdownable

🔮Hidden Depths
🌴Beach Bag Book

QuotesAll

Иногда она синяя, иногда серая или коричневая; неизменно холодная и непитьевая. Я взялся ее процеживать потому, что она содержит отражения, в том числе и мое.
В путешествии по воде, даже на короткие расстояния, есть что-то первобытное. Что ты там, где тебе быть не положено, тебе сообщают не столько твои глаза, уши, нос, язык, пальцы, сколько ноги, которым не по себе в роли органа чувств. Вода ставит под сомнение принцип горизонтальности, особенно ночью, когда ее поверхность похожа на мостовую. Сколь бы прочна ни была замена последней – палуба – у тебя под ногами, на воде ты бдительней, чем на берегу, чувства в большей готовности. На воде, скажем, нельзя забыться, как бывает на улице: ноги все время держат тебя и твой рассудок начеку, в равновесии, точно ты род компаса.
На худой конец, я бы обратился к шведам и попросил рекомендаций у Стокгольмского муниципалитета: в этом городе, при всей его промышленности и населении, как только выходишь из отеля, с тобой, выпрыгнув из воды, здоровается семга.
Надежда, сказал Фрэнсис Бэкон, хороший завтрак, но плохой ужин
вокруг каштановых или красноватых холстов, золоченый костяк потолочных балок – и кажется, что ты заглянул в рыбу сквозь чешую и что у рыбы званый вечер.
ра. В конце концов, всегда остается этот город. И пока он есть, я не верю, чтобы я или кто угодно мог поддаться гипнозу или ослеплению любовной трагедии.
Ночью в незнакомых краях бесконечность начинается с последнего фонаря, и здесь он был в двадцати метрах
Сейчас же замечу только, что хоть я и северянин, мое представление о рае не определяется ни климатом, ни температурой.
Примерно так же действовали на меня и два-три местных писателя и профессора: слишком много абстрактных литографий по стенам, аккуратных книжных полок и африканских безделушек, молчащих жен, бледных дочерей, разговоров, вяло текущих от последних новостей, чужой славы, психотерапии, сюрреализма к объяснениям, как мне быстрее добраться до отеля.
об одиноком памятнике Франческо Кверини и двум его лайкам из истрийского камня, похожего, по-моему, цветом на последнее, что он видел, умирая, в конце своего злополучного путешествия на Северный полюс, – бедному Кверини, который слушает теперь шелест вечнозеленых в Жардиньо вместе с Вагнером и Кардуччи
Katy
Katyhas quoted3 years ago
Фактически, чем данные бесполезней, тем резче фокус. Спрашивается «почему?» – и ответ: потому что красота – всегда внешняя; потому что она – исключение из правил. Вот это – ее местоположение и ее исключительность – и заставляет глаз бешено вибрировать или – говоря рыцарским слогом – странствовать. Ибо красота есть место, где глаз отдыхает. Эстетическое чувство – двойник инстинкта самосохранения и надежнее этики. Главное орудие эстетики, глаз, абсолютно самостоятелен. В самостоятельности он уступает только слезе.
Планета тоже весила на два миллиарда душ меньше
Надежда, сказал Фрэнсис Бэкон, хороший завтрак, но плохой ужин.
Во всяком случае, за последние семнадцать лет я возвращался в этот город, или повторялся в нем, с частотой дурного сна.
Тогда картина явилась в облике славистки, точнее, специалистки по Маяковскому. Последнее чуть не зачеркнуло картину как объект интереса в глазах моей компании. Что этого не случилось, было мерой ее обозримых достоинств. 180 см, тонкокостная, длинноногая, узколицая, с каштановой гривой и карими миндалевидными глазами, с приличным русским на фантастических очертаний устах и с ослепительной улыбкой там же, в потрясающей, плотности папиросной бумаги, замше и чулках в тон, гипнотически благоухая незнакомыми духами, – картина была, бесспорно, самым элегантным существом женского пола, сумасводящая нога которого когда-либо ступала в наш круг.
Глаз предшествует перу, и я не дам второму лгать о перемещениях первого.
Распахиваешь окно, и комнату вмиг затопляет та уличная, наполненная колокольным гулом дымка, которая частью сырой кислород, частью кофе и молитвы.
Это все дело молекул, и, похоже, счастье есть миг, когда сталкиваешься с элементами твоего собственного состава в свободном состоянии.
Говорю это сразу, чтобы избавить читателя от разочарований. Я не праведник (хотя стараюсь не выводить совесть из равновесия) и не мудрец; не эстет и не философ. Я просто нервный, в силу обстоятельств и собственных поступков, но наблюдательный человек. Как сказал однажды мой любимый Акутагава Рюноске, у меня нет принципов, у меня есть только нервы
счастье есть миг, когда сталкиваешься с элементами твоего собственного состава в свободном состоянии. Тут их, абсолютно свободных, хватало, и я почувствовал, что шагнул в собственный портрет, выполненный из холодного воздуха
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)