Read

Смерть героя

«Смерть героя» Олдингтона – книга, которая наряду с романами «Прощай, оружие!» Хемингуэя и «На западном фронте без перемен» Ремарка стала своеобразным манифестом «потерянного поколения». Работа над произведением заняла всего пятьдесят один день.
Максим Горький назвал «Смерть героя» Олдингтона «злой, полной жуткого отчаяния» книгой, свидетельствующей об окончательном загнивании буржуазного мира.
«Эта книга является надгробным плачем, – писал Олдингтон, – памятником, быть может, неискусным, поколению, которое горячо надеялось, боролось честно и страдало глубоко».
more
Impression
Add to shelf
Already read
466 printed pages
Современная прозаКлассика

ImpressionsAll

💀Spooky
🎯Worthwhile
💧Soppy

QuotesAll

Армия сделает его Человеком». Увы, армия сделала его трупом.
Религиозные убеждения – прекрасный предлог, чтоб делать людям гадости
Просто удивительно, сколько непоправимого вреда может причинить добрый, в сущности, человек. Десять отъявленных мерзавцев натворят меньше зла.
Послушаешь и скажешь – до чего разумные молодые женщины! Вот кому чужд всякий сентиментальный вздор, уж они-то никогда не запутаются в каких-нибудь чувствительных бреднях. Они основательно изучили проблемы пола и знают, как эти проблемы разрешать. Существует, мол, близость физическая, близость эмоциональная и, наконец, близость интеллектуальная, – и эти молодые особы управляли всеми тремя видами с такой же легкостью, с какою старый опытный лоцман проводит послушное судно в самую оживленную гавань Темзы. Они знали, что ключ ко всему – свобода, полная свобода. Пусть у мужчины есть любовницы, у женщины – любовники. Но если существует «настоящая» близость, ничто ее не разрушит. Ревность? Но такая примитивная страсть, конечно же, не может волновать столь просвещенное сердце (бьющееся в довольно плоской груди). Чисто женские хитрости и козни? Оскорбительна самая мысль об этом. Нет уж! Мужчины должны быть «свободны», и женщины должны быть «свободны».
Должно быть, человеку необходимо кого-то любить – совершенно независимо от «любви» чувственной
Ни за что не поверю. Какой вздор! Чтобы в двадцатом веке народы Европы стали воевать друг с другом? Немыслимо! Мы для этого слишком цивилизованны.
Отправимся туда, где выпивка дешевле.46
Где я на фунт в неделю роско-о-шно проживу!
Эта книга – не создание романиста-профессионала. Она, видимо, вовсе и не роман. В романе, насколько я понимаю, некоторые условности формы и метода давно уже стали незыблемым законом и вызывают прямо-таки суеверное почтение. Здесь я ими совершенно пренебрег. Единственное мое оправдание: всякий волен писать, как ему заблагорассудится.
Как почти все пылкие натуры, неспособные работать в установленные часы за такую-то плату в неделю, он понемногу втянулся в журналистику – занятие, которое кратко, но очень точно можно определить, как унизительнейший вид унизительнейшего порока – умственную проституцию.
Красота не вне нас, но в нас самих. Это свою красоту мы узнаем в изменчивых узорах вечного потока жизни. Свет, форма, движение, блеск, запахи и звуки внезапно предстают перед нами не просто как привычный облик вещей, – в них обретает выражение жизнь, ключом бьющая в нас, они дарят радость, наслаждение.

On the bookshelvesAll

Bookriot

ЛикБез: Зарубежная классика

Владимир Харитонов

Нет войне. Главные антивоенные книги века

Daria Lebedeva

Первая мировая война

Катя Сергийчук

Эксклюзивная классика

Related booksAll

Related booksAll

Ричард Олдингтон

Единственная любовь Казановы

Ричард Олдингтон

Все люди — враги

Трамбо Дальтон

Джонни получил винтовку

Анри Барбюс

Огонь (сборник)

Натали Саррот

Вы слышите их?

Франсуа Мориак

Клубок змей

Грэм Грин

Тихий американец

On the bookshelvesAll

ЛикБез: Зарубежная классика

Нет войне. Главные антивоенные книги века

Первая мировая война

Don’t give a book.
Give a library.
fb2epubzip
Drag & drop your files (not more than 5 at once)