Патологии, Захар Прилепин
Read

Патологии

Захар Прилепин – прозаик, публицист, музыкант, обладатель премий «Национальный бестселлер», «СуперНацБест» и «Ясная Поляна». Автор романов «Обитель», «Санькя», «Черная обезьяна», сборников рассказов «Грех» и «Ботинки, полные горячей водкой». «Патологии» – его первый роман, открывший России Прилепина-прозаика.
Окраины Грозного. Вторая чеченская. Отряд молодых, весёлых, злых омоновцев приехал на войну. Но границы между бывшим и настоящим, между миром и войной – стёрты, размыты. Главный герой, Егор Ташевский – «человек хрупкой психики, робкой смелости» – не умеет вписать войну в своё представление о нормальном, и заново, в мыслях проживает своё детство, первую влюблённость и первую ревность… «Патологии» – целый мир, в котором есть боль, кровь и смерть, но есть и любовь, и вещие сны, и надежда на будущее.
more
Impression
Add to shelf
Already read
286 printed pages
Современная проза

Related booksAll

Патологии, Захар Прилепин
Патологии
Read

One fee. Stacks of books

You don’t just buy a book, you buy an entire library… for the same price!

Always have something to read

Friends, editors, and experts can help you find new and interesting books.

Read whenever, wherever

Your phone is always with you, so your books are too – even when you’re offline.

Bookmate – an app that makes you want to read

ImpressionsAll

Yaroslav Pavlov
Yaroslav Pavlovshared an impression9 months ago
👍

🔮Hidden Depths
🚀Unputdownable

Я его обожаю

🚀Unputdownable

Evgeny Klimov
Evgeny Klimovshared an impressionlast year
👍

💡Learnt A Lot

Евгений
Евгенийshared an impression2 years ago

За описание войны — спасибо, но вот эти суровые, но пубертатные сопли, размазанные по всему роману (это странное и пошлое представление о мире нежностей крутого омоновца), и, самое главное, за слово «грУдки» (девичьи) – читать Прилепина становится уныло.

QuotesAll

Мысли короче, чем предложения. Мысли одеты не по росту, рукава причастных оборотов висят, как у Пьеро.
липкая компания пирожных безобразно заполняли купленный здесь же, в булочной, пакет, измазывая легкомысленным кремом суровую спину одинокой ржаной буханки
Определённо, в человеческой глупости есть что-то жизнеутверждающее.
Самый гадкий вариант – в гостинице. Туда только законченные твари идут. Гостиница – погостили и ушли. Член погостил в ней и – до свиданья... Я почему-то сразу никогда не понимаю всего бесстыдства происходящего. Зато сейчас очень хорошо понимаю... Ты подумай, Егор, мужики – они лопухи. Но в них, в хороших мужиках, нет этого бесстыдства. Они тоже, конечно, бывают хороши. Но у них, у мужиков, Егор, божьего дарато нет. Хер себе и хер. Висит. Какой это божий дар? И самое главное, это не парни девочек снимают, а наоборот. Всегда наоборот. Есть, конечно, кобели.
Но их мало. А все остальные мужики – простые существа. Не мудрые. Их самих девушки снимают. Я серьезно... Импульсы от них исходят, от девочек: рассмеши меня, покатай меня на машине, купи мне что-нибудь... чулочки... пожалей меня, когда мне грустно... и все!... Ты представь, Егор! – Саня повернулся ко мне. – Он ведь совершенно чужой ей человек, этот мужик, парень, пацан. Никто ей. Она его едва знает. И она, девочка, совсем голенькая, ложится с ним вместе. В рот себе берет его... мясо. Из любопытства, что ли? Никогда не поверю, что случайному человеку это приятно делать! Ножки забрасывает ему... Куролесит, как заполошная... Он ее мнет всю, тонкую... В троллейбусах, в трамваях все девочки сидят как подобает, никто на голове не стоит. Попробуй тронь там, в троллейбусе, девушку. Погладь ее. Получишь сразу. А вот если ты сделал какой-то набор действий, самый примитивный, – она сразу на все готова. Она знает-то тебя на одну пару чулочков и на четыре глупые шутки больше, чем соседа в трамвае. И уже готова от тебя зачать ребенка! Даже если у нее сто спиралей стоит, она все равно готова зачать! Чего они такие дуры?
Я никогда не догадывался, что вода настолько тверда.
Мысли короче, чем предложения. Мысли одеты не по росту, рукава причастных оборотов висят, как у Пьеро.
сказал отец тоном, в котором из всех людей на земле только я, его сын, смог бы почувствовать некоторую неестественность.
Свитерок всех цветов счастья
Любящие - дикари, - если судить по тому, как они радуются всем амулетам, побрякушкам и милым знакам.
Снова пили, приехав в Ханкалу, и наш куратор обещал нам ордена. Вася послал его нахер, и куратор ушел и больше не приходил.
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)