Подожди, я умру – и приду (сборник), Анна Матвеева
Read

Подожди, я умру – и приду (сборник)

Герои историй Анны Матвеевой настойчиво ищут свое время и место. Влюбленная в одиннадцатиклассника учительница грезит Англией. Мальчик надеется, что родители снова будут вместе, а к нему, вместо выдуманного озера на сцене, вернется настоящее, и с ним – прежняя жизнь. Незаметно повзрослевшая девочка жалеет о неслучившемся прошлом, старая дева все еще ждет свое невозможное будущее. Жена неудачливого писателя обманывается мечтами о литературном Парнасе, а тот видит себя молодым, среди старых друзей. «Ведь нет страшнее, чем узнать свое место и время». Не менее страшно – знать, и не уметь его найти.
more
Impression
Add to shelf
Already read
226 printed pages
Современная проза

ImpressionsAll

Anna Orlyanskaya
Anna Orlyanskayashared an impression9 months ago
💤Borrrriiinnng!

Первые несколько рассказов замечательные. Последние два не понравились вовсе. Этого автора больше читать не стану, жаль времени.

b2455177150
b2455177150shared an impression10 months ago
🙈Lost On Me

🐼Fluffy

Интересно.Не более того.

Maria Lontskaya
Maria Lontskayashared an impression2 years ago
👍

QuotesAll

Я вообще боюсь людей, которые без конца учатся и получают всё новые и новые знания. Мне кажется, это латентные сектанты.
Хозяйку реабилитировал пирог с яблоками (Платоныч нащупал языком ореховую скорлупку в начинке, но тут же спрятал ее за щекой), и вспыльчивый редактор успокоился, вытащил из стола растрепанную пачку бумажных листов.
Таких, как Ваня, в прежние времена считали хулиганами, а теперь со скорбным лицом говорят: «гиперактивный ребенок с дефицитом внимания».
Тот, кто считает, что из любой ситуации есть выход, безбожно и страшно врет. Выхода чаще всего нет, и человек, угодивший в западню – неважно, по чьей вине и воле, – устав кружиться в его поисках, смиряется и привыкает. Одни люди начинают отрицать свою беду, удивляются и даже сердятся на тех, кто ее замечает. Нельзя жить иначе, чем мы! Так всё и задумано! Я именно этого хотел!
Точно так же здесь, в Петербурге, я ложусь спать на чужом старом диване и представляю себе, что на самом деле лежу дома, в своей кровати, и на стене – старая бабушкина икона, и часы с шишечками, и за стеной папа смотрит биатлон. Пока лежишь, пока темно, во всё это можно запросто поверить: ночью всё возвращается, и я – как будто! – снова дома.
У Вани белокурая мама, которая ездит в громадной машине, носит высокие сапоги и с такой тоскливой страстью смотрит на мальчиков из одиннадцатого класса, что Е.С. всякий раз хочется закрыть ей чем-нибудь лицо, чтобы никто больше этот взгляд не увидел.
Публику в салоне растрясло, бледный мальчик лет двенадцати сидел, уткнувшись лицом в пластиковый пакет с надписью “I love you”.
ld
ldhas quoted2 years ago
Алексей Платонов не хотел идти в морг – но на него смотрели все девушки, и то ли ради Ирины, то ли ради грудастой скрипачки Аси согласился. Гадкая затея, но каждый был молод и смерти ни в каком виде не боялся. Она могла иметь отношение к кому угодно, только не к ним.
теплыми губами. – Кто такой
хочу в викин
такой выдержки, что даже арманьяку не снилась.
Потерпи еще немного, и этот день придет. А потом пройдет и он, но ты об этом уже не узнаешь.
Мокроусова уже сидела за пластмассовым, неровно стоящим столиком и жадно кусал
Такая же точно пропасть, впрочем, между Кариной и Е.С. – ни одна кошка не поможет, как ни мурявкай. И вот каждый стоит на своем краю пропасти и молча смотрит в нее, но временами здоровается с соседями по семье. Да, именно так – в своей семье все они друг другу соседи.
При всей своей обчитанности он так мало видел и знал…
Тот, кто считает, что из любой ситуации есть выход, безбожно и страшно врет. Выхода чаще
Чистая эгейская вода, уже принявшая на себя много тайн и несчастий слабых детей человеческих, что рождаются и умирают в отведенный день.
Руфь деградировала иначе. В один день, после той истории с полипами, стала болезненно брезглива. Принюхивалась ко всему вокруг, с утра пораньше начинала жаловаться, что в ванной невозможно пахнет гнильем и что Платоныч, интеллигент паршивый, мог бы хоть что-нибудь с этим сделать. Платоныч честно плелся в ванную, шумно нюхал воздух, но ничего не мог уловить, ничего. Звали слесаря, он тоже нюхал, замерял, ползал. Менял унитаз и трубы, но Руфь, вздрагивая от слова «трубы», всё так же страдала от запахов, а потом вычитала где-то, что это симптом рака мозга. И тогда началась эпопея с врачами – похожая на компьютерную игру, где каждый новый виток сюжета означал новые испытания. Рак не нашли, «мозг – тоже», злобно добавлял про себя Платоныч, он уже злился тогда на жену всерьез, а она, бедная, некрасивая, толстая, всё продолжала жаловаться и в конце концов патетически сказала однажды: – Я поняла, Алексей, чем пахнет в ванной. Это гниет наш брак.
Обстоятельство времени Когда Е.С. поворачивалась спиной к классу, лицом к доске (к царевичу – передом, к лесу – задом), сразу становилось понятно, есть ли сегодня на уроке Ваня Баянов. Пока учительница писала тему размашистыми меловыми буквами на зеленой доске, класс бесновался (если был Ваня) или же сидел тихо и преданно буравил спину Е.С. взглядами (если Вани не было). Даже страшно становилось учительнице в такие дни – казалось, что сзади никого, что лес, царевны и царевичи исчезли. И что пишет она тему в пустом классе, непонятно с какой целью выводит меловые буквы – каждая размером с ее собственную ладонь. – Всеволод Гаршин. “Attalea Princeps”. Е.С. – многообещающие инициалы. Для учительницы самый лучший вариант, конечно, Елена Сергеевна. Настольная книга драматурга и педагога, недорогая к тому же. Светло-синий чулок. Принципиально-жалостливая, любит поговорить о том, что у богатых женщин пустые глаза. И еще любит графику, особенно меццо-тинто. Ах, меццо-тинто! Черная манера – личная замена мужчинам, ребенку и, бог с ней, даже религии. Екатерина Семеновна – тоже симпатично. Представляется такой приятный белокурый образ: пухленькие щечки, чулки не синие, а с кружавчиками, видными в разрезе юбки. Цок-цок, доброе утро, мальчики! Десятиклассники в глубоком поллюционном обмороке. Начнем урок! Евгения Самуиловна – ну, это уже классика соцреализма. Или, если хотите, легенда отечественной педагогики. Пожилая интеллигентная женщина с юмором, чуточку трясущимся подбородком и терпением такой выдержки, что даже арманьяку не снилась. Черное платье с кружевным, но не чулком, а воротником, яшмовая брошь и мягкие морщинистые ладошки. Детей всех зовет на «вы», даже если у «вас» сопливый нос и всего семь лет жизни за плечами. Младшеклассники лезут обниматься, чувствуют, зверята, это один из последних экземпляров. Почти ушедшая натура. Еще можно представить себе, например, Евдокию
Молодец, брат, как раз понятно для ребенка,

On the bookshelvesAll

Большая Книга, Alena Burney

Alena Burney

Большая Книга

Современная русская проза, Elena Sycheva

Elena Sycheva

Современная русская проза

Большая книга 2013, Большая книга

Большая книга

Большая книга 2013

Моя библиотека, Наталья О.

Наталья О.

Моя библиотека

Related booksAll

Related booksAll

Маша Регина, Вадим Левенталь

Вадим Левенталь

Маша Регина

Обращение в слух, Антон Понизовский

Антон Понизовский

Обращение в слух

Описание города, Дмитрий Данилов

Дмитрий Данилов

Описание города

Вор, шпион и убийца, Юрий Буйда

Юрий Буйда

Вор, шпион и убийца

Красный свет, Максим Кантор

Максим Кантор

Красный свет

Тетя Мотя, Майя Кучерская

Майя Кучерская

Тетя Мотя

Возвращение в Панджруд, Андрей Волос

Андрей Волос

Возвращение в Панджруд

On the bookshelvesAll

Большая Книга, Alena Burney

Большая Книга

Современная русская проза, Elena Sycheva

Современная русская проза

Большая книга 2013, Большая книга

Большая книга 2013

fb2epubzip
Drag & drop your files (not more than 5 at once)