Тетя Мотя, Майя Кучерская
Read

Тетя Мотя

Майя Кучерская – прозаик, литературный критик; автор романа «Бог дождя» (премия «Студенческий Букер») и книги «Современный патерик. Чтение для впавших в уныние» («Бунинская премия»).
«Адюльтер – пошлое развлечение для обитателей женских романов», – утверждает Тетя Мотя (или Марина), в прошлом учитель русского и литературы, сейчас корректор еженедельной газеты и – героиня одноименного романа Кучерской. Но внезапно Марина сама оказывается в центре событий: любовная связь, которой она жаждет и стыдится, душная семейная жизнь, сумасшедший ритм газеты…
Неожиданно в руки ей попадают записки сельского учителя: неспешная жизнь уездного городка, картины исчезнувшего русского быта, сценки с Нижегородской ярмарки и чайных плантаций на острове Цейлон.
Остается только понять, где настоящая жизнь, а где ее имитация.
more
Impression
Add to shelf
Already read
500 printed pages
Современная проза

Related booksAll

Тетя Мотя, Майя Кучерская
Тетя Мотя
Read

One fee. Stacks of books

You don’t just buy a book, you buy an entire library… for the same price!

Always have something to read

Friends, editors, and experts can help you find new and interesting books.

Read whenever, wherever

Your phone is always with you, so your books are too – even when you’re offline.

Bookmate – an app that makes you want to read

ImpressionsAll

Metamila
Metamilashared an impression7 months ago

Мне понравилась историческая линия, а вот история главной героини показалась просто любовным романом и часто становилось скучно читать её любовные переживания. Но конец хороший, порадовал :)

Alex Filippov
Alex Filippovshared an impression9 months ago
🌴Beach Bag Book

красивый язык, за которым я мало что увидел.

🔮Hidden Depths

Чудесная книга, чудесная Майя Кучерская

oxanaa10
oxanaa10shared an impressionlast year
💤Borrrriiinnng!

👍
🚀Unputdownable

О том, как глупых взрослых спасают дети

Zlata Maletskaya
Zlata Maletskayashared an impressionlast year
💤Borrrriiinnng!

gromovamaria
gromovamariashared an impression2 years ago

Первая книга у кучерской,которую я прочитала была " Бог дождя",она мне понравилась гораздо больше. Здесь,в принципе,автор следует своему стилю письма,местами осень занудно,в целом книга не плохая,но и не хорошая. Послевкусие,к сожалению, не осталось. Думаю,книга будет интересна именно любителям этого автора. Каких то глубоких мыслей я там не нашла, но может они и не задумывались, но в целом книга светлая.

🚀Unputdownable

Взяла за душу и не отпускает.

QuotesAll

Скрылся шар багряный за кружевом листьев, в дар оставив облако, танца дитя.
смеялся
Взгляд его блуждал и не находил ни одного человеческого лица. Галдевшие, чокавшиеся, постоянно двигавшиеся, распадавшиеся и сливавшиеся в новые группки существа показались ему тогда извивающимся, жадным, влажным языком. Одних слизнут, проглотят и не подавятся, других будут лизать до одури. И ни за что не пропустят нужную задницу. Разве что лизал каждый в меру своих дарований – кто-то слишком уж откровенно, кто-то с тонкостью и артистизмом, кто несколько робея, кто истово, а кто и лишь нахально имитировал
тупое лезвие «немогубольшежить» уже ведет, медленно ведет по онемевшей поверхности души.
Почему нельзя было любить их вместе?
Кто из них в чем провинился, чтобы его не любить?
Она любила сына с нежностью и страхом материнского животного.
– Хотите объясню, почему? – с юношеским задором воскликнул Сергей Петрович, и снова Тетя увидела: учитель, учитель! Вечно молодой.
– Да! – выкрикнула она, пробиваясь сквозь отчаянное «Нас не догонят! Нас не догонят!», кричавшее из кабины. О Господи, что у него поет?
– Да потому что они, – тоже почти кричал Сергей Петрович, – эти люди, жившие тогда, и были подлинными. Потому и чувство такое. А обеспечивалась эта подлинность совсем просто – все, от крестьянки до аристократа, жили в окультуренном пространстве, традиционная жизнь, традиция их обымала (так и сказал!), сложившийся уклад наполнял глубиной. Оттого-то даже самая ничтожная, самая серая и обыкновенная жизнь оказывалась полна смысла. Это если совсем кратко, – оборвал себя Сергей Петрович.
А ночью он снова, как ни в чем не бывало, задыхаясь, говорил о любви.
Днем же клал чугунную ладонь на затылок и жал, толкал вниз, неторопливо, неумолимо давил лицо в воду, вел сквозь мутную прохладную толщу, все ниже и тяжелей, по щекам скользили острые рыбки, в виски ударялись неведомые подводные существа. Глаза упирались в темный песок — дно этой зловонной процветшей насилием и унижением зеленой реки; она умоляла отпустить, молча пыталась напомнить, здесь нечем дышать, здесь вода, Коля, кислорода нет, люди не приспособлены. Коля не слышал, Коля был наверху, опершись о воду, как о твердое дерево, чуть помогая себе коленом, и все держал ее великанской ладонью, с легкомыслием мальчишки, не ведавшего законов физики, тем более — что такое боль, страх, смерть.
Простой этический принцип — не делай другому того, чего не хочешь, чтобы делали тебе. Все!
Когда все сверкает и блестит, это, скорее всего, результаты прошлых трудов, следовательно, видимые признаки расцвета — начало конца.
Да потому что они, – тоже почти кричал Сергей Петрович, – эти люди, жившие тогда, и были подлинными. Потому и чувство такое. А обеспечивалась эта подлинность совсем просто – все, от крестьянки до аристократа, жили в окультуренном пространстве, традиционная жизнь, традиция их обымала (так и сказал!), сложившийся уклад наполнял глубиной. Оттого-то даже самая ничтожная, самая серая и обыкновенная жизнь оказывалась полна смысла. Это если совсем кратко, – оборвал себя Сергей Петрович.
Вонючая жижа не просто оседала в ней, она ее отравляла, меняла, делала хуже.
Через полгода он стал тысячнегом, получил пару нехилых предложений от рекламщиков – и отказался.
Но, придя в газету, сидя за своим компьютером под календарем с видами Москвы, Тетя обнаружила: люди, которые сочиняют газетные заметки, ведать не ведают о языковой вселенной. Черным-черны, пустым-пусты их слова. И надуты.
Все изменится очень скоро, если не сегодня вообще. Если не прямо сейчас!
ний блог. Позвонили из бухгалтерии, опять глючила написанная им же с месяц тому назад программа. Бухгалтерша говорила
комнату плотно закрыта – там папа, он спит, сегодня не его очередь.
Текучая пустота, принимавшая форму емкости, в которую зальют, обретавшая черты только в тисках обстоятельств, а если векторов несколько — подчинится сильнейшему.
, которые сочиняют газетные заметки, ведать не ведают о языковой вселенной. Черным-черны, пустым-пусты их слова. И надуты. Вместо ветвящихся, текущих по небу деревьев — мертвый хворост, неопрятные кучи.
Поезд снова трогается, тихо шуршит по крыше первый весенний дождь. Белые капли слизывают придорожную пыль, ветер сдувает их прочь, тонким слоем они текут в дальнюю страну скорби по небывшему
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)