Read

Тетя Мотя

Майя Кучерская – прозаик, литературный критик; автор романа «Бог дождя» (премия «Студенческий Букер») и книги «Современный патерик. Чтение для впавших в уныние» («Бунинская премия»). «Адюльтер – пошлое развлечение для обитателей женских романов», – утверждает Тетя Мотя (или Марина), в прошлом учитель русского и литературы, сейчас корректор еженедельной газеты и – героиня одноименного романа Кучерской. Но внезапно Марина сама оказывается в центре событий: любовная связь, которой она жаждет и стыдится, душная семейная жизнь, сумасшедший ритм газеты… Неожиданно в руки ей попадают записки сельского учителя: неспешная жизнь уездного городка, картины исчезнувшего русского быта, сценки с Нижегородской ярмарки и чайных плантаций на острове Цейлон. Остается только понять, где настоящая жизнь, а где ее имитация.
more
Impression
Add to shelf
Already read
500 printed pages
Современная проза
ImpressionsAll
Alex Filippov
Alex Filippovshared an impressionlast month
🌴Beach Bag Book

красивый язык, за которым я мало что увидел.

🔮Hidden Depths

Чудесная книга, чудесная Майя Кучерская

oxanaa10
oxanaa10shared an impression3 months ago
💤Borrrriiinnng!

QuotesAll
тупое лезвие «немогубольшежить» уже ведет, медленно ведет по онемевшей поверхности души.
Почему нельзя было любить их вместе?
Кто из них в чем провинился, чтобы его не любить?
Она любила сына с нежностью и страхом материнского животного.
– Хотите объясню, почему? – с юношеским задором воскликнул Сергей Петрович, и снова Тетя увидела: учитель, учитель! Вечно молодой.
– Да! – выкрикнула она, пробиваясь сквозь отчаянное «Нас не догонят! Нас не догонят!», кричавшее из кабины. О Господи, что у него поет?
– Да потому что они, – тоже почти кричал Сергей Петрович, – эти люди, жившие тогда, и были подлинными. Потому и чувство такое. А обеспечивалась эта подлинность совсем просто – все, от крестьянки до аристократа, жили в окультуренном пространстве, традиционная жизнь, традиция их обымала (так и сказал!), сложившийся уклад наполнял глубиной. Оттого-то даже самая ничтожная, самая серая и обыкновенная жизнь оказывалась полна смысла. Это если совсем кратко, – оборвал себя Сергей Петрович.
А ночью он снова, как ни в чем не бывало, задыхаясь, говорил о любви.
Днем же клал чугунную ладонь на затылок и жал, толкал вниз, неторопливо, неумолимо давил лицо в воду, вел сквозь мутную прохладную толщу, все ниже и тяжелей, по щекам скользили острые рыбки, в виски ударялись неведомые подводные существа. Глаза упирались в темный песок — дно этой зловонной процветшей насилием и унижением зеленой реки; она умоляла отпустить, молча пыталась напомнить, здесь нечем дышать, здесь вода, Коля, кислорода нет, люди не приспособлены. Коля не слышал, Коля был наверху, опершись о воду, как о твердое дерево, чуть помогая себе коленом, и все держал ее великанской ладонью, с легкомыслием мальчишки, не ведавшего законов физики, тем более — что такое боль, страх, смерть.
On the bookshelvesAll

Alena Burney

Большая Книга

Большая книга

Большая книга 2013

trapiven

Художественная

Julia Green Kulich

смешная медицина

Related booksAll
Related booksAll

Вадим Левенталь

Маша Регина

Антон Понизовский

Обращение в слух

Юрий Буйда

Вор, шпион и убийца

Анна Матвеева

Подожди, я умру – и приду (сборник)

Андрей Волос

Возвращение в Панджруд

Дмитрий Данилов

Описание города

Максим Кантор

Красный свет

On the bookshelvesAll

Большая Книга

Большая книга 2013

Художественная

Don’t give a book.
Give a library.