Read

Под сенью девушек в цвету

Impression
Add to shelf
Already read
746 printed pages
Классика

ImpressionsAll

👍
🔮Hidden Depths
💞Loved Up

Пруст не боится писать излишне избыточно или откровенно. Он подробно и очень тщательно описывает переживания героя, уделяя внимание деталям, которые его окружают: звукам, краскам, запахам, игре света и тени. Эти детали составляют для него неотъемлемую, не менее важную, часть истории, чем происходящие события, ведь именно из таких мелочей складывается само время

Natalia Shabdarova
Natalia Shabdarovashared an impression7 months ago
🔮Hidden Depths
💞Loved Up
🌴Beach Bag Book

🌴Beach Bag Book

QuotesAll

В молодости мы, попадая в многолюдное общество, перестаем жить для себя, мы становимся другими, оттого что любой салон есть некая новая вселенная, где, по законам иной моральной перспективы, мы разглядываем людей, смотрим на танцы, следим за карточной игрой так, словно во всем этом заключается смысл нашей жизни, а между тем мы завтра же все это забудем.
Roen
Roenhas quotedlast year
Если не считать каких-нибудь невежд из простонародья и из высшего общества, для которых разница во вкусах ничего не значит, людей сближает не общность воззрений, а сродство душ
издавна сложившееся представление о человеке закрывает нам глаза и затыкает уши;
«Если мужчина вас любит, с ним можно делать все что угодно, – они же идиоты»
ведь люди не меняются ежедневно, и от нового режима они ждут лишь продолжения старого), но под другим флагом, который давал людям возможность обманывать самих себя и верить, что это общество – не такое, каким оно было до кризиса.
Блаженство не расставаться с Жильбертой вдохновляло меня, но не наделяло способностью написать прекрасную вещь, которую не стыдно было бы показать маркизу де Норпуа.
Я еще не дорос до первого причастия;
Время, отпускаемое нам каждый день, эластично: чувства, которые мы сами испытываем, растягивают его, чувства, которые мы внушаем другим, сжимают его, привычка его заполняет.
Однажды утром, поборов в себе постоянные страхи, циркуляция которых так же не доходила до моего сознания, как и циркуляция крови
Если не считать каких-нибудь невежд из простонародья и из высшего общества, для которых разница во вкусах ничего не значит, людей сближает не общность воззрений, а сродство душ
что характер, который обнаруживается в нас во второй половине нашей жизни, если и часто, то все же не всегда является соответствием нашему прежнему характеру, развивая или заглушая его особенности, подчеркивая или затушевывая их; порою это характер совершенно противоположный, совсем как костюм, вывернутый наизнанку.
вает на нее кто-нибудь им неизвестный, в тех предостереж
Но – как и от путешествия в Бальбек, как и от путешествия в Венецию, куда меня так тянуло, – я ожидал от дневного спектакля совсем не удовольствия: я ожидал познания истин, имевших отношение к миру более действительному, чем тот, где находился я, и которое у меня уже не отнимут мелкие происшествия, хотя бы они причиняли боль моему телу, моему праздному существованию. Удовольствие, которое мог бы мне доставить спектакль, было для меня не больше чем формой, пожалуй, впрочем, необходимой для восприятия истин;
Это свойство всех великих писателей: красота их фраз нечаянна, как красота женщины, которую ты еще не знаешь; красота есть творчество, ибо они наделяют ею предмет внешнего мира – предмет, о котором – а вовсе не о себе – они думают и который они еще не изобразили.
не придется вышивать узоры отвлеченной истины и красоты по ничтожной и пошлой канве.
– Вот как раз, – вдруг заговорил со мной маркиз так, словно моя судьба уже решена и когда я окончательно растерялся под его неподвижным взглядом, которого он не отводил от меня ни на миг, – у сына моего друга, mutatis mutandis, то же, что и у вас. (Он говорил о том, что у нас одна и та же наклонность, таким успокоительным тоном, как будто это была наклонность не к литературе, а к ревматизму, и ему хотелось убедить меня, что от этого не умирают.) Он даже предпочел уйти с Орсейской набережной – а там стараниями его отца дорога была для него открыта – и, не обращая внимания на то, что о нем станут говорить, начал писать. И он не раскаялся. Два года назад он выпустил – он, конечно, гораздо старше вас – книгу о чувстве бесконечного, возникающем на западном берегу озера Викториа-Ньянца, а в этом году – не столь значительный труд, впрочем, написанный бойко, временами даже не без ехидства: об автоматическом оружии в болгарской армии, – эти два произведения создали ему имя. Он уже пробился, он далеко пойдет, – мне известно, что, хотя его кандидатура еще не выдвигалась, о нем поговаривали – в лестном для него смысле – в Академии моральных наук. Словом, нельзя сказать, чтобы он был уже в зените славы, но он, не щадя благородных усилий, завоевал себе прекрасное положение, и успех, который далеко не всегда выпадает на долю крикунов и выскочек, на долю смутьянов, которые мутят воду, чтобы ловить в ней рыбку, – успех увенчал его усилия.
Неврастеники – вопреки, быть может, общепринятому мнению – меньше других «прислушиваются к себе»; они слышат в себе столько такого, из-за чего, как они потом сами убеждаются, они тревожились понапрасну, и в конце концов перестают на что-либо обращать внимание. Их нервная система часто кричала им: «На помощь!» – как будто она тяжело заболевала, а это было просто-напросто к метели или же им предстоял переезд на новую квартиру, и они приучили себя не считаться с такого рода предостережениями, подобно солдату, который в пылу боя так слабо их различает, что потом, умирая, способен прожить несколько дней как вполне здоровый человек.
«Наладьте мне политику, и я налажу вам финансы», – как любил говорить барон Луи». (В те времена еще не вывезли с Востока: «Победа достается тому, кто вытерпит на четверть часа дольше, чем его противник», – как говорят японцы».)
Он старался вспомнить, надел ли он холодную маску, – так человек ищет зеркало, чтобы убедиться, не забыл ли он надеть галстук.
K.
K.has quoted9 months ago
Всякое существо гибнет, как только мы перестаем видеть его

On the bookshelvesAll

Vladimir Fedotov

100 лучших книг всех времен и народов

Katya Akhtyamova

Take a breath

Natalia Beloshytskaya

Классика

Bookriot

ЛикБез: Зарубежная классика

Related booksAll

Related booksAll

Марсель Пруст

У Германтов

Марсель Пруст

Пленница

Марсель Пруст

Содом и Гоморра

Марсель Пруст

Беглянка

Марсель Пруст

Обретенное время

Марсель Пруст

По направлению к Свану

Марсель Пруст

В сторону Свана

On the bookshelvesAll

100 лучших книг всех времен и народов

Take a breath

Классика

Don’t give a book.
Give a library.
fb2epubzip
Drag & drop your files (not more than 5 at once)