ru
Free
Read

Деревня

Impression
Add to shelf
Already read
144 printed pages
Бесплатно

ImpressionsAll

Евгений
Евгенийshared an impression16 days ago

Могёт в сложносочинённые предложения. Ажно закручивает, что потом не расплетёшь.
Тяжело читается, заунывно. А деревня нищенска, грязна, тупа.

👍

Лучшие пейзажи у Бунина, в остальном временами тяжеловато — путаешься в словах, лицах, вязнешь в русской деревне, но в целом хорошо.

Денис Попов
Денис Поповshared an impressionlast year
🙈Lost On Me
🔮Hidden Depths
🎯Worthwhile

lenav1998
lenav1998shared an impressionlast year
🙈Lost On Me

💩Utter Crap
🙈Lost On Me

Мутная

QuotesAll

И рад бы в рай, да грехи не пускают.
А Сухоносый не народ, не Россия? Да она вся – деревня, на носу заруби себе это! Глянь кругом-то: город это, по-твоему? Стадо кажный вечер по улицам прет – от пыли соседа не видать… А ты – «город»!
Молодая голосила, провожая гроб, так искренно, что была даже неприлична, – ведь эта голосьба должна быть не выражением чувств, а исполнением обряда, – и мало-помалу тревога Тихона Ильича улеглась.
- Я, видишь ли, - анархист... Тихон Ильич вскинул бровями.
Орал квасник:
– Вот квасок, попыривает в носок! По копейке бокал, самый главный лимонад!
Это было неумно, но он уже давно заметил, что есть в нем еще кто-то – глупей его.
Но Молодая молчала как убитая.
Беспощадно строг, холоден был он с женой, чужд ей на редкость. И вдруг и это поразило его: боже мой, да ведь он даже понятия не имеет, что она за человек! Чем она жила, что думала, что чувствовала все эти долгие годы, прожитые с ним в непрестанных заботах?
Сперва вели дружественные разговоры, курили, рассказывали друг другу страшные старинные истории о купцах, убитых в дороге и на ночевках; потом Тихон Ильич укладывался спать – и так приятно было слышать сквозь сон голоса встречных, чувствовать, как зыбко покачивается и как будто все под гору едет телега, ерзает щека по подушке, сваливается картуз и холодит голову ночная свежесть; хорошо было и проснуться до солнца, розовым росистым утром, среди матово-зеленых хлебов, увидать вдали, в голубой низменности, весело белеющий город, блеск его церквей, крепко зевнуть, перекреститься на отдаленный звон и взять вожжи из рук полусонного старика, по-детски ослабевшего на утреннем холодке, бледного, как мел при свете зари…
Мужик кинул мраморно-синеватый обмылок на черный от коровьего помета берег и, с серой, намыленной головой, стыдливо закрываясь, поспешил исполнить приказание. Лошадь жадно припала к воде, но вода была так тепла и противна, что она подняла морду и отвернулась. Посвистывая ей, Тихон Ильич покачал картузом:
– Ну, и водица у вас! Ужли пьете?
– А у вас-то ай сахарная? – ласково и весело возразил мужик. – Тыщу лет пьем! Да вода что – вот хлебушка нетути
показались ему так беспощадны, чужды и странны, как всегда кажется беспощадна, чужда и странна больным обыденная жизнь здоровых
там этих приституток – видимо-невидимо. И голодные, шкуры, преголодные!
он все сравнивал себя с родителями святых, тоже долго не имевшими детей
Да и без Рукавишникова можно сообразить. Взять хоть русских немцев или жидов: все ведут себя дельно, аккуратно, все друг друга знают, все приятели, – и не только по пьяному делу, – все помогают друг другу; если разъезжаются – переписываются, портреты отцов, матерей, знакомых из семьи в семью передают; детей учат, любят, гуляют с ними, разговаривают, как с равными, – вот вспомнить-то ребенку и будет что. А у нас все враги друг другу, завистники, сплетники, друг у друга раз в год бывают, мечутся как угорелые, когда нечаянно заедет кто, кидаются комнаты прибирать… Да что! Ложки варенья жалеют гостю! Без упрашиваний гость лишнего стакана не выпьет…
стряпуха немая, подарил я ей, дуре, платок заграничный, а она взяла да и истаскала его наизнанку… Понимаешь? От дури да от жадности. Жалко налицо по будням носить, – праздника, мол, дождусь, – а пришел праздник – лохмотья одни остались… Так вот и я… с жизнью-то своей… Истинно так!
Народу на свете – как звезд на небе; но так коротка жизнь, так быстро растут, мужают и умирают люди, так мало знают друг друга и так быстро забывают все пережитое, что с ума сойдешь, если вдумаешься хорошенько!
Товар – зеркальца, мыльца, перстни, нитки, платки, иголки, крендели – в рундуке.
Разговоры о войне начались, конечно, бахвальством
от смерти да старости – спасенья нет. Не спасли бы и дети. И детей бы он не знал, и детям был бы чужой, как чужд он всем близким – и живым и умершим.
Хвостов – высокий и костистый, с удивительно крупными чертами темного морщинистого лица, в длинном мундире и обвислых штанах, в сапогах с широкими носками и в большом картузе с желтым околышем, из-под которого были начесаны на виски крашеные волосы мертвого бурого цвета

On the bookshelvesAll

Юлия Лукьянова

Руслит — 5 семестр

Владимир

Бунин

Григорий

Классика/почти классика

Анюта Синеглазка

11 класс

Related booksAll

Related booksAll

Иван Бунин

Суходол

Иван Бунин

Антоновские яблоки

Иван Бунин

Чаша жизни

Иван Бунин

Родина

Иван Бунин

У птицы есть гнездо

Иван Бунин

Последнее свидание

Иван Бунин

Жизнь Арсеньева

On the bookshelvesAll

Руслит — 5 семестр

Бунин

Классика/почти классика

Don’t give a book.
Give a library.
fb2epubzip
Drag & drop your files (not more than 5 at once)