ru
Free
Read

Петербург

Андрей Белый (Борис Николаевич Бугаев) – одна из ключевых фигур Серебряного века, оригинальный и влиятельный символист, создатель совершенной и непревзойденной по звучанию поэзии и автор оригинальной «орнаментальной» прозы, высшим достижением которой стал роман «Петербург», названный современниками не прозой, а «разъятой стихией». По словам Д.С. Лихачева, Петербург в романе – «не между Востоком и Западом, а Восток и Запад одновременно, т.е. весь мир. Так ставит проблему России Белый впервые в русской литературе».
more
Impression
Add to shelf
Already read
599 printed pages
БесплатноКлассика

ImpressionsAll

Sasha Shestakova
Sasha Shestakovashared an impressionlast year

Одна из любимых книг из университетского списка. По количеству отсылок и связей почти что постмодернистский роман, действие которого произносит в пространстве между реальностью и иллюзией

🔮Hidden Depths
💡Learnt A Lot
🎯Worthwhile

Рекомендую

👍
🚀Unputdownable

pavelsch1984
pavelsch1984shared an impression8 months ago
👍
💡Learnt A Lot
🎯Worthwhile
🚀Unputdownable

Монументальный роман, ожившая панорама Петербурга начала XX века. Было очень интересно созерцать столичную жизнь того времени, подробно переданную А. Белым. Отдельно отмечу систему комментариев в данном издании - она позволяет полнее уловить смыслы и раскрывает нюансы того времени, незнакомые современному читателю.

QuotesAll

циркулировал он в бесконечность проспектов, преодолевал бесконечность, без всякого ропота – в бесконечном токе таких же, как он, – среди лёта, грохота, трепетанья пролеток, слушая издали мелодичный голос автомобильных рулад и нарастающий гул желто-красных трамваев (гул потом убывающий снова), в непрерывном окрике голосистых газетчиков.
Из одной бесконечности убегал он в другую; и потом спотыкался о набережную; здесь приканчивалось все: мелодичный глас автомобильной рулады, желто-красный трамвай и всевозможный субъект; здесь был и край земли, и конец бесконечностям
Мозговая игра – только маска; под этою маскою совершается вторжение в мозг неизвестных нам сил:
В лакированном доме житейские грозы протекали бесшумно; тем не менее грозы житейские протекали здесь гибельно: событьями не гремели они; не блистали в сердца очистительно стрелами молний; но из хриплого горла струей ядовитых флюидов вырывали воздух они; и крутились в сознании обитателей мозговые какие-то игры, как густые пары в герметически закупоренных котлах.
Тилимбру-тилишок –
Душистый горошек:
Питушок-грибешок
Клевал у окошек.
Д'тимбру-д'тилишка –
Милая Анета,
Ты не трошь питушка:
Вот тибе монета.
Аполлон Аполлонович Аблеухов был весьма почтенного рода: он имел своим предком Адама.
над кишащей бациллами зеленоватой водой проходили за ней в сквозняках приневского ветра – котелок, трость, пальто, уши, усы и нос.
Если же Петербург не столица, то – нет Петербурга. Это только кажется, что он существует [3].
Аполлон Аполлонович был рожден для одиночного заключения; лишь любовь к государственной планиметрии облекала его в многогранность ответственного поста.
циркулировал он в бесконечность проспектов, преодолевал бесконечность, без всякого ропота – в бесконечном токе таких же, как он, – среди лёта, грохота, трепетанья пролеток, слушая издали мелодичный голос автомобильных рулад и нарастающий гул желто-красных трамваев (гул потом убывающий снова), в непрерывном окрике голосистых газетчиков.
Невский Проспект, как и всякий проспект, есть публичный проспект; то есть: проспект для циркуляции публики (не воздуха, например); образующие его боковые границы дома суть – гм… да:… для публики. Невский Проспект по вечерам освещается электричеством. Днем же Невский Проспект не требует освещения.
отставить от себя житейские мелочи и пучину всяких невнятностей, называемых миром и жизнью
за миллиардами верст от людской многоножки
Незнакомец мой прервал свою речь: Липпанченко сидел перед ним бесформенной глыбою; и дым от его папиросы осклизло обмыливал атмосферу: сидел Липпанченко в облаке; незнакомец мой на него посмотрел и подумал «тьфу, гадость – татарщина»… Перед ним сидело просто какое-то «Ы»…
Если же Петербург не столица, то – нет Петербурга. Это только кажется, что он существует
В лакированном доме житейские грозы протекали бесшумно; тем не менее грозы житейские протекали здесь гибельно: событьями не гремели они; не блистали в сердца очистительно стрелами молний; но из хриплого горла струей ядовитых флюидов вырывали воздух они; и крутились в сознании обитателей мозговые какие-то игры, как густые пары в герметически закупоренных котлах.
Невский Проспект обладает разительным свойством: он состоит из пространства для циркуляции публики; нумерованные дома ограничивают его; нумерация идет в порядке домов – и поиски нужного дома весьма облегчаются. Нев
Невский Проспект, как и всякий проспект, есть публичный проспект; то есть: проспект для циркуляции публики (не воздуха, например); образующие его боковые границы дома суть – гм… да:… для публики.
Распространимся более о Петербурге: есть – Петербург, или Санкт-Петербург, или Питер (что – то же). На основании тех же суждений Невский Проспект есть петербургский Проспект.
Каково же было общественное положение из небытия восставшего здесь лица?
нумерованные дома ограничивают его; нумерация идет в порядке домов – и поиски нужного дома весьма облегчаются

On the bookshelvesAll

泣きたいです 夜間

Бесплатно

Телеканал Дождь

Сто лекций с Дмитрием Быковым

Алена

Общество мертвых поэтов

Natalia Beloshytskaya

Классика

Related booksAll

Related booksAll

Федор Сологуб

Мелкий бес

Андрей Белый

Москва

Зинаида Гиппиус

Дневники

Коллектив авторов

Вехи. Сборник статей о русской интеллигенции. Москва. 1909

Василий Розанов

Апокалипсис нашего времени

Андрей Белый

Собрание сочинений в шести томах. Том 1. Серебряный голубь

Валерий Брюсов

Urbi et Orbi

On the bookshelvesAll

Бесплатно

Сто лекций с Дмитрием Быковым

Общество мертвых поэтов

Don’t give a book.
Give a library.
fb2epubzip
Drag & drop your files (not more than 5 at once)