Смерть Ивана Ильича, Лев Толстой
ru
Free
Read

Смерть Ивана Ильича

В повести «Смерть Ивана Ильича» (1884–86) Толстой рассказывает историю обыкновенного человека, на пороге смерти ощутившего бессмысленность своей жизни. Просветление души умирающего, символичный «свет», возникающий в последние минуты в его сознании, должны были, по мысли Толстого, воплощать идею религиозного «спасения».
more
Impression
Add to shelf
Already read
69 printed pages
Бесплатно

Related booksAll

One fee. Stacks of books

You don’t just buy a book, you buy an entire library… for the same price!

Always have something to read

Friends, editors, and experts can help you find new and interesting books.

Read whenever, wherever

Your phone is always with you, so your books are too – even when you’re offline.

Bookmate – an app that makes you want to read

ImpressionsAll

Ksenia Loginova
Ksenia Loginovashared an impressionlast year
👍
🚀Unputdownable

Как же здорово читать русскую литературу. И почему эту повесть не проходят в школе?

👍

Кто-то сказал: "Люди живут так, будто никогда не умрут, а умирают так, будто никогда не жили". Рассказ, собственно, об этом. Он как бы напоминает тебе: голубчик, важно не сколько ты живёшь, а как. Разуй глаза! Одумайся!
Спасибо Вам, Лев Николаевич.

👍
🚀Unputdownable

Грандиозно

mirta19
mirta19shared an impression22 days ago
👍

Прекрасная вещь! Обязательна к прочтению!

Mariya Zinovyeva
Mariya Zinovyevashared an impressionlast month
🐼Fluffy

Рассказ о том, как человек только на смертной одре понял, что прожил свою жизнь зря и впустую. Он, никого не любя в жизни, умер нелюбимым никем.

👍
🔮Hidden Depths
💡Learnt A Lot
🎯Worthwhile
🚀Unputdownable
💧Soppy

Чем-то напоминает Андреева.Небольшой ,но очень сильный рассказ о человеке,который ни с того ни сего вдруг заболел,и причину его болезни никто ему растолковать не смог,хотя было все довольно просто ,но это если со стороны смотреть.Чем глубже мы продвигаемся в сюжет рассказа -тем больше осознаем насколько же тема рассказа актуальна для любого человека .Такие произведения непременно натолкнут на размышления о своей жизни и возможно переосмысления многих вещей. А в конце хочу пожелать каждому,чтобы в конце вашей жизни вы не думали о том правильно ли вы её прожили,а если все же вы когда то поймёте,что не правильно-чтобы вас хватило мужества признаться себе в этом и начать все с чистого листа ,пока ещё не поздно.Спасибо вам,Лев Николаевич ..

Есть книги, которые обязательны к прочтению. "Смерть Ивана Ильича" - одна из них. При всём моём сложном отношении к Льву Николаевичу скажу, что это маленькое произведение - жемчужина...нет! это красный алмаз мировой литературы. Нельзя отворачиваться от смерти; нельзя отворачиваться от умирающих; нельзя проживать жизнь так, будто мы бессмертны. Книга о смерти Ивана Ильича - это книга о том, как всё-таки надо жить.

nekish893
nekish893shared an impression8 months ago
🔮Hidden Depths

СИЛЬНО

Irina Seewald
Irina Seewaldshared an impressionlast year
🔮Hidden Depths

Грандиозно! Советую!

Ivan Calosin
Ivan Calosinshared an impressionlast year
💡Learnt A Lot

Заставляет в очередной раз задуматься о ценностях и правильности выбранных целей длиною в жизнь.

Katya Chinarova
Katya Chinarovashared an impressionlast year
🔮Hidden Depths
🎯Worthwhile
🚀Unputdownable

Очень глубокая книга

💀Spooky

pixel pain
pixel pain shared an impression14 days ago
💡Learnt A Lot

👍
💧Soppy

Kostia Khabarov
Kostia Khabarovshared an impressionlast month
🔮Hidden Depths
🎯Worthwhile

Stas Kaliendo
Stas Kaliendoshared an impression2 months ago
👍
💀Spooky
🔮Hidden Depths
💡Learnt A Lot

Ох уж это экзистенциальное чтиво.

👍

👍
🚀Unputdownable

👍
🎯Worthwhile
💧Soppy

После прочтения таких книг,иначе относишься к собственной жизни

QuotesAll

Кроме вызванных этой смертью в каждом соображении о перемещениях и возможных изменениях по службе, могущих последовать от этой смерти, самый факт смерти близкого знакомого вызвал во всех, узнавших про нее, как всегда, чувство радости о том, что умер он, а не я
Там, в детстве, было что-то такое действительно приятное, с чем можно бы было жить, если бы оно вернулось. Но того человека, который испытывал это приятное, уже не было: это было как бы воспоминание о каком-то другом.
как у всех мертвецов, лицо его было красивее, главное — значительнее, чем оно было у живого. На лице было выражение того, что то, что нужно было сделать, сделано, и сделано правильно.
В сущности же, было то самое, что бывает у всех не совсем богатых людей, но таких, которые хотят быть похожими на богатых и потому только похожи друг на друга: штофы, черное дерево, цветы, ковры и бронзы. Темное и блестящее, — все то, что все известного рода люди делают, чтобы быть похожими на всех людей известного рода.
Главное мучение Ивана Ильича была ложь, — та, всеми почему-то признанная ложь, что он только болен, а не умирает, и что ему надо только быть спокойным и лечиться, и тогда что-то выйдет очень хорошее. Он же знал, что, что бы ни делали, ничего не выйдет, кроме еще более мучительных страданий и смерти. И его мучила эта ложь, мучило то, что не хотели признаться в том, что все знали и он знал, а хотели лгать над ним по случаю ужасного его положения и хотели и заставляли его самого принимать участие в этой лжи. Ложь, ложь эта, совершаемая над ним накануне его смерти, ложь, долженствующая низвести этот страшный торжественный акт его смерти до уровня всех их визитов, гардин, осетрины к обеду… была ужасно мучительна для Ивана Ильича. И — странно — он много раз, когда они над ним проделывали свои штуки, был на волоске от того, чтобы закричать им: перестаньте врать, и вы знаете и я знаю, что я умираю, так перестаньте, по крайней мере, врать. Но никогда он не имел духа сделать этого. Страшный, ужасный акт его умирания, он видел, всеми окружающими его был низведен на степень случайной неприятности, отчасти неприличия (вроде того, как обходятся с человеком, который, войдя в гостиную, распространяет от себя дурной запах), тем самым «приличием», которому он служил всю свою жизнь; он видел, что никто не пожалеет его, потому что никто не хочет даже понимать его положения.
Тот пример силлогизма, которому он учился в логике Кизеветера: Кай — человек, люди смертны, потому Кай смертен, казался ему во всю его жизнь правильным только по отношению к Каю, но никак не к нему.
Ее одежда, ее сложение, выражение ее лица, звук ее голоса – все сказало ему одно: «Не то. Все то, чем ты жил и живешь, – есть ложь, обман, скрывающий от тебя жизнь и смерть». И как только он подумал это, поднялась его ненависть и вместе с ненавистью физические мучительные страдания и с страданиями сознание неизбежной, близкой погибели.
случае его смерти Алексеев может быть назначен на его место, на место же Алексеева – или Винников, или Штабель. Так что, услыхав о смерти Ивана Ильича, первая мысль каждого из господ, собравшихся в кабинете, была о том, какое значение может иметь эта смерть на перемещения или повышения самих членов или их знакомых.
Все происходило с чистыми руками, в чистых рубашках, с французскими словами и, главное, в самом высшем обществе, следовательно, с одобрением высоко стоящих людей.
Кроме вызванных этой смертью в каждом соображений о перемещениях и возможных изменениях по службе, могущих последовать от этой смерти, самый факт смерти близкого знакомого вызвал во всех, узнавших про нее, как всегда, чувство радости о том, что умер он, а не я.
«Каково, умер; а я вот нет», – подумал или почувствовал каждый. Близкие же знакомые, так называемые друзья Ивана Ильича, при этом подумали невольно и о том, что теперь им надобно исполнить очень скучные обязанности приличия и поехать на панихиду и к вдове с визитом соболезнования.
Кроме вызванных этой смертью в каждом соображении о перемещениях и возможных изменениях по службе, могущих последовать от этой смерти, самый факт смерти близкого знакомого вызвал во всех, узнавших про нее, как всегда, чувство радости о том, что умер он, а не я.
Кроме вызванных этой смертью в каждом соображений о перемещениях и возможных изменениях по службе, могущих последовать от этой смерти, самый факт смерти близкого знакомого вызвал во всех, узнавших про нее, как всегда, чувство радости о том, что умер он, а не я.
Все то же. То капля надежды блеснет, то взбушуется море отчаяния, и все боль, все боль, все тоска и все одно и то же. Одному ужасно тоскливо, хочется позвать кого-нибудь, но он вперед знает, что при других еще хуже. «Хоть бы опять морфин – забыться бы. Я скажу ему, доктору, чтоб он придумал что-нибудь еще. Это невозможно, невозможно так».
Главное мучение Ивана Ильича была ложь, — та, всеми почему-то признанная ложь, что он только болен, а не умирает, и что ему надо только быть спокойным и лечиться, и тогда что-то выйдет очень хорошее. Он же знал, что, что бы ни делали, ничего не выйдет, кроме еще более мучительных страданий и смерти. И его мучила эта ложь, мучило то, что не хотели признаться в том, что все знали и он знал, а хотели лгать над ним по случаю ужасного его положения и хотели и заставляли его самого принимать участие в этой лжи.
Петр Иванович вошел, как всегда это бывает, с недоумением о том, что ему там надо будет делать. Одно он знал, что креститься в этих случаях никогда не мешает. Насчет того, что нужно ли при этом и кланяться, он не совсем был уверен и потому выбрал среднее: войдя в комнату, он стал креститься и немножко как будто кланяться.
он стал перебирать в воображении лучшие минуты своей приятной жизни. Но – странное дело – все эти лучшие минуты приятной жизни казались теперь совсем не тем, чем казались они тогда. Все – кроме первых воспоминаний детства. Там, в детстве, было что-то такое действительно приятное, с чем можно бы было жить, если бы оно вернулось. Но того человека, который испытывал это приятное, уже не было: это было как бы воспоминание о каком-то другом.
Иван Ильич смотрит на доктора с выражением вопроса: «Неужели никогда не станет тебе стыдно врать?»
Кроме вызванных этой смертью в каждом соображений о перемещениях и возможных изменениях по службе, могущих последовать от этой смерти, самый факт смерти близкого знакомого вызвал во всех, узнавших про нее, как всегда, чувство радости о том, что умер он, а не я.
Доктор говорил, что страдания его физические ужасны, и это была правда; но ужаснее его физических страданий были его нравственные страдания, и в этом было главное его мучение.
Он требовал от семейной жизни только тех удобств домашнего обеда, хозяйки, постели, которые она могла дать ему, и, главное, того приличия внешних форм, которые определялись общественным мнением.
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)