Архипелаг ГУЛаг, Александр Солженицын
Read

Архипелаг ГУЛаг

А.И. Солженицын (1918–2008) – выдающийся русский писатель, лауреат Нобелевской премии. Первый же его рассказ, «Один день Ивана Денисовича», опубликованный в 1962 году, принес ему мировую известность. После выхода на Западе его книги «Архипелаг ГУЛАГ» (1974) Солженицын был лишен советского гражданства и выслан из страны. В 1994 году вернулся на Родину.

В издание вошла последняя редакция книги А.И. Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ».
more
Impression
Add to shelf
Already read
2,168 printed pages
КлассикаИсторияОбщество и политика

Related booksAll

One fee. Stacks of books

You don’t just buy a book, you buy an entire library… for the same price!

Always have something to read

Friends, editors, and experts can help you find new and interesting books.

Read whenever, wherever

Your phone is always with you, so your books are too – even when you’re offline.

Bookmate – an app that makes you want to read

ImpressionsAll

sacharov7
sacharov7shared an impression6 months ago
👍

nakimov92
nakimov92shared an impression6 months ago
👍
💡Learnt A Lot

Оля
Оляshared an impression6 months ago

Прочитала в сокращении, спасибо что оно есть!

💀Spooky

Oleg Lapshin
Oleg Lapshinshared an impression4 days ago
💀Spooky
🔮Hidden Depths
💧Soppy

Начнем с того, что отношение к главному труду Александра Исаевича, в нашем обществе, мягко сказать неоднозначное. Сторонники левых взглядов, сталинисты и сочувствующие им считают, что все что описано в трех томах не что иное, как ложь, более осторожные в оценке все же признают факт того, что описанное все же могло быть, разве что формы могли несколько меняться. Данную книгу стоит читать, чтобы лучше понять трагическую историю XX века. Отрицать историю - неправильно, а попытаться разобраться в ней и дать оценку тем или иным событиям даже очень верно. Мое мнение - невозможно придумать и описать до мелочей все то, о чем говорится в книге, да еще на полторы тысячи страниц! Книга также подойдет тем, кто отказывается верить в лозунг, что революция пожирает своих детей. Пожирает и еще как. Оценка: 7/10.

💧Soppy

Художественная литература

QuotesAll

Не гонитесь за призрачным—за имуществом, за званием: это наживается нервами десятилетий, а конфискуется в одну ночь. Живите с ровным превосходством над жизнью — не пугайтесь беды, и не томитесь по счастью, все равно
Вселенная имеет столько центров, сколько в ней живых существ. Каждый из нас — центр вселенной, и мироздание раскалывается, когда вам шипят: «Вы арестованы/»
долго еще не просветлится свобода в нашей стране,
Кто старое помянет — тому глаз вон!» Однако доканчивает пословица: «А кто забудет — тому два!»
Вселенная имеет столько центров, сколько в ней живых существ
Я тридцать лет вынашивал Любовь к родному краю И снисхожденья вашего Не жду…
Мы не ведем войны против отдельных лиц. Мы истребляем буржуазию, как класс. Не ищите на следствии материалов и доказательств того, что обвиняемый действовал делом или словом против советов. Первый вопрос, который вы должны ему предложить, — к какому классу он принадлежит, какого он происхождения, воспитания, образования или профессии. Эти вопросы и должны определить судьбу обвиняемого.
Это—дочь Толстого, Александра Львовна. Спросил Крыленко: что она делала на этих беседах? Ответила: «Ставила самовар!» — Три года концлагеря!
Всеобщая невиновность порождает и всеобщее бездействие.
А у каждого всегда дюжина гладеньких причин, почему он прав, что не жертвует собой.
Маяковский опять под руку:
Думай
о комсомоле
дни и недели!
Ряды
свои
оглядывай зорче.
Все ли
комсомольцы
на самом деле
Или
только
комсомольца корчат?
Кто старое помянет — тому глаз вон!» Однако доканчивает пословица: «А кто забудет — тому два!»
ПОСВЯЩАЮ

всем, кому не хватило жизни об этом рассказать. И да простят они мне, что я не все увидел, не все вспомнил, не обо всем догадался.
Году в тысяча девятьсот сорок девятом напали мы с друзьями на примечательную заметку в журнале «Природа» Академии Наук. Писалось там мелкими буквами, что на реке Колыме во время раскопок была как–то обнаружена подземная линза льда — замерзший древний поток, и в нем — замерзшие же представители ископаемой (несколько десятков тысячелетий назад) фауны. Рыбы ли, тритоны ли эти сохранились настолько свежими, свидетельствовал ученый корреспондент, что присутствующие, расколов лед, тут же охотно съели их.
Немногочисленных своих читателей журнал, должно быть, немало подивил, как долго может рыбье мясо сохраняться во льду. Но мало кто из них мог внять истинному богатырскому смыслу неосторожной заметки.
Мы — сразу поняли. Мы увидели всю сцену ярко до мелочей: как присутствующие с ожесточенной поспешностью кололи лед; как, попирая высокие интересы ихтиологии и отталкивая друг друга локтями, они отбивали куски тысячелетнего мяса, волокли его к костру, оттаивали и насыщались.
Мы поняли потому, что сами были из тех присутствующих, из того единственного на земле могучего племени зэков, которое только и могло охотно съесть тритона.
А Колыма была — самый крупный и знаменитый остров, полюс лютости этой удивительной страны ГУЛАГ, географией разодранной в архипелаг, но психологией скованной в континент, — почти невидимой, почти неосязаемой страны, которую и населял народ зэков.
Архипелаг этот чересполосицей иссек и испестрил другую, включающую, страну, он врезался в ее города, навис над ее улицами — и все ж иные совсем не догадывались, очень многие слышали что–то смутно, только побывавшие знали все.
Но, будто лишившись речи на островах Архипелага, они хранили молчание.
Неожиданным поворотом нашей истории кое–что, ничтожно малое, об Архипелаге этом выступило на свет. Но те же самые руки, которые завинчивали наши наручники, теперь примирительно выставляют ладони: «Не надо!.. Не надо ворошить прошлое!.. Кто старое помянет — тому глаз вон!» Однако доканчивает пословица: «А кто забудет — тому два!»
Не всякий был осуждён по этому пункту (из–за обилия оккупированных), но мог быть осуждён всякий.
О, сколько же гинуло в этом здании замыслов и трудов! — целая погибшая культура. О, сажа, сажа из лубянских труб!! Всего обидней, что потомки сочтут наше поколение глупей, бездарней, бессловеснее, чем оно было!..
Надежда! Что больше ты — крепишь или расслабляешь? Если бы в каждой камере смертники дружно душили приходящих палачей — не верней ли прекратились бы казни, чем по апелляциям во ВЦИК? Уже на ребре могилы — почему бы не сопротивляться?
В июне 1945 года каждое утро и каждый вечер в окна Бутырской тюрьмы доносились медные звуки оркестров откуда–то изнедалека — с Лесной улицы или с Новослободской. Это были все марши, их начинали заново и заново.
И вот как бывало, картинка тех лет. Идет (в Московской области) районная партийная конференция. Ее ведет новый секретарь райкома вместо недавно посаженного. В конце конференции принимается обращение преданности товарищу Сталину. Разумеется, все встают (как и по ходу конференции все вскакивали при каждом упоминании его имени). В маленьком зале хлещут «бурные аплодисменты, переходящие в овацию». Три минуты, четыре минуты, пять минут они все еще бурные и все еще переходящие в овацию. Но уже болят ладони. Но уже затекли поднятые руки. Но уже задыхаются пожилые люди. Но уже это становится нестерпимо глупо даже для тех, кто искренно обожает Сталина. Однако: кто же первый осмелится прекратить? Это мог бы сделать секретарь райкома, стоящий на трибуне и только что зачитавший это самое обращение. Но он — недавний, он — вместо посаженного, он сам боится! Ведь здесь, в зале, стоят и аплодируют энкаведисты, они–то следят, кто покинет первый!.. И аплодисменты в беззвестном маленьком зале, беззвестно для вождя продолжаются 6 минут! 7 минут!
Вселенная имеет столько центров, сколько в ней живых существ
То имей, что можно всегда пронести с собой: знай языки, знай страны, знай людей. Пусть будет путевым мешком твоим — твоя память. Запоминай! запоминай! Только эти горькие семена, может быть, когда–нибудь и тронутся в рост.
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)