ru
Free
Read

Холстомер (История лошади)

В повести «Холстомер» Л.Н. Толстой рассказал историю жизни лошади — пегого мерина, пегая масть которого послужила источником всех его несчастий. Жизнь его стала — «труд, унижения, унижения, труд». Великий художник наделил лошадь психологией человека, наивным, непосредственным, природным сознанием, которому противопоставил господствующие в окружающем мире социальные пороки «цивилизованного» эгоистичного и алчного буржуазно-дворянского общества, присвоившего себе противоестественное право собственности на всю живую и неживую природу, право на насилие и произвол. Повесть эта — прославление поэзии и гармонии природы, покорно служащей людям, и скорбный рассказ об унижении и жестоком попрании ее людьми, утверждение идеи равенства всего живого в природе и безнравственности общества, основанного на насилии. «Холстомер» написан Л.Н. Толстым в 1863 году, но опубликован был лишь в 1886 году после длительной большой работы писателя с текстом. Издание дополнено множеством…
more
Impression
Add to shelf
Already read
45 printed pages
Бесплатно

ImpressionsAll

Ksenia Loginova
Ksenia Loginovashared an impression3 months ago
👍
🎯Worthwhile

👍
💧Soppy

Очень трогательная книга.

tprochorova1971
tprochorova1971shared an impressionlast year
💀Spooky

Очень жалко Холстомера. Поражаешься иной раз жестокости людей. Но это моё первое впечатление. Хотелось бы перечитать ещё.

Milana Kalandarova
Milana Kalandarovashared an impressionlast year
🚀Unputdownable

Adiya  Toigambaeva
Adiya Toigambaevashared an impressionlast year
🚀Unputdownable

QuotesAll

Тогда же я никак не мог понять, что такое значило то, что меня называли собственностью человека. Слова: моя лошадь, относимые ко мне, живой лошади, казались мне так же странны, как слова: моя земля, мой воздух, моя вода.
своею, а никогда не видали этой земли и никогда по ней не проходили. Есть люди, которые других людей называют своими, а никогда не видали этих людей; и все отношение их к этим людям состоит в том, что они делают им зло. Есть люди, которые женщин называют своими женщинами или женами, а женщины эти живут с другими мужчинами. И люди стремятся в жизни не к тому, чтобы делать то, что они считают хорошим, а к тому, чтобы называть как можно больше вещей своими.
Впрочем, бог с ним, мне не в новости страдать для удовольствия других. Я даже стал уже находить какое-то лошадиное удовольствие в этом.
Он обращался с такими дамами всегда уважительно, но не потому, чтобы он разделял так называемые убеждения, которые проповедуются в журналах (он никогда не читал этой дряни) о уважении к личности каждого человека, о ничтожности брака и т. д., а потому, что так поступают все порядочные люди, а он был порядочный человек, хотя и упавший
Он страдал от этой молодежи больше, чем от людей. Ни тем, ни другим он не делал зла. Людям он был нужен, но за что же мучали его молодые лошади?
Есть люди, которые других людей называют своими, а никогда не видали этих людей; и все отношение их к этим людям состоит в том, что они делают им зло. Есть люди, которые женщин называют своими женщинами или женами, а женщины эти живут с другими мужчинами. И люди стремятся в жизни не к тому, чтобы делать то, что они считают хорошим, а к тому, чтобы называть как можно больше вещей своими.
Я болел, меня мучали и калечили – лечили, как это называют люди.
Бывает старость величественная, бывает гадкая, бывает жалкая старость. Бывает и гадкая и величественная вместе
Человек говорит: «дом
я Холстомер по-уличному, прозванный так толпою за длинный и размашистый ход
И люди стремятся в жизни не к тому, чтобы делать то, что они считают хорошим, а к тому, чтобы называть как можно больше вещей своими.
Бывает старость величественная, бывает гадкая, бывает жалкая старость. Бывает и гадкая и величественная вместе. Старость пегого мерина была именно такого рода.
Бывает старость величественная, бывает гадкая, бывает жалкая старость. Бывает и гадкая и величественная вместе. Старость пегого мерина была именно такого рода.
Таковые слова, считающиеся очень важными между ними, суть слова: мой,
я Холстомер по-уличному, прозванный так толпою за длинный и размашистый ход, равного которому не было в России.
Есть люди, которые землю называют своею, а никогда не видали этой земли и никогда по ней не проходили. Есть люди, которые других людей называют своими, а никогда не видали этих людей; и все отношение их к этим людям состоит в том, что они делают им зло. Есть люди, которые женщин называют своими женщинами или женами, а женщины эти живут с другими мужчинами. И люди стремятся в жизни не к тому, чтобы делать то, что они считают хорошим, а к тому, чтобы называть как можно больше вещей своими.
досадно только, что с трубочкой в зубах старик всегда раскуражится, что-то вообразит о себе и сядет боком, непременно боком; а мне больно с этой стороны. Впрочем, бог с ним, мне не в новости страдать для удовольствия других. Я даже стал уже находить какое-то лошадиное удовольствие в этом. Пускай его хорохорится, бедняк. Ведь только и храбриться ему одному, пока его никто не видит, пускай сидит боком», – рассуждал мерин
Бурая кобылка, как будто прогуливаясь, подошла к самому носу пегого мерина и толкнула его. Он уж знал, что это такое, и, не открывая глаз, приложил уши и оскалился. Кобылка повернулась задом и сделала вид, что хочет ударить его. Он открыл глаза и отошел в другую сторону. Спать ему уже не хотелось, и он начал есть. Снова шалунья, сопутствуемая своими подругами, подошла к мерину. Двухлетняя лысая кобылка, очень глупая, всегда подражавшая и во всем следовавшая за бурой, подошла с ней вместе и, как всегда поступают подражатели, начала пересаливать то самое, что делала зачинщица. Бурая кобылка обыкновенно подходила как будто по своему делу и проходила мимо самого носа мерина, не глядя на него,

On the bookshelvesAll

Llopukhova

Классика

Gulshan Jabi

Лев Толстой

Sumbar

Русская классическая литература XIX века

Софья Андреевна

Рус.лит.19в-II

Related booksAll

Related booksAll

Лев Толстой

Утро помещика

Лев Толстой

Метель

Лев Толстой

За что?

Лев Толстой

Девчонки умнее стариков

Лев Толстой

Не могу молчать

Лев Толстой

Кающийся грешник

Лев Толстой

Три притчи

On the bookshelvesAll

Классика

Лев Толстой

Русская классическая литература XIX века

Don’t give a book.
Give a library.
fb2epubzip
Drag & drop your files (not more than 5 at once)