Read

Все повести и эссе

В сборник вошли 12 произведений Виктора Пелевина, написанные им в разные годы:
Повести:
Затворник и Шестипалый
Проблема верволка в Средней полосе
День будьдозериста
Принц Госплана
Желтая Стрела
Македонская Критика Французской Мысли
Эссе:
ГКЧП как тетраграмматон
Зомбификация
Джон Фаулз и трагедия русского либерализма
Исктлан-Петушки
Имена олигархов на карте Родины
Мост, который я хотел перейти
more
Impression
Add to shelf
Already read
308 printed pages
Современная проза

ImpressionsAll

ninaiss
ninaissshared an impression6 months ago
👍
🔮Hidden Depths
💡Learnt A Lot
🎯Worthwhile
🚀Unputdownable
😄LOLZ

Прочитав до этого сборника три романа автора, теперь могу сказать - начинать Пелевина стоит именно с "короткого метра" - его повести и эссе - экстракт, выжимка, квинтэссенция, если угодно. Ключи к пониманию всей более крупной по формату пелевинской прозы. Метафоричность и аллегоричность, как всегда, зашкаливают, но из-за мини-формата становятся менее туманными, доступными пониманию сразу, а не после нескольких дней раздумий... "Желтую стрелу" вообще надо переименовать во "Все, что вы хотели знать о жизни, но боялись спросить", а "Шестипалый и затворник" - коктейль из Беккета и Х.К. Андерсена. Отдельное спасибо за юмор - давно не смеялись так, как над "Македонской критикой..." Читать. Замирать над каждой второй фразой, пополнять цитатник, потом плюнуть - не копировать же туда всю книгу! Думать. Ведь все мы едем спиной вперёд.

Himalaya
Himalayashared an impression8 months ago
🔮Hidden Depths
🚀Unputdownable

????????

QuotesAll

Все, что ты делаешь, ты делаешь только из-за любви. Иначе ты просто сидел бы на земле и выл от ужаса. Или отвращения.
Появились первые посетители, и ресторан стал постепенно заполняться их голосами – у Андрея было такое ощущение, что на самом деле тишина оставалась ненарушенной, просто помимо нее появилось несколько притягивающих внимание раздражителей. Тишина была похожа на пшенку в его миске – она была такой же густой и вязкой; она деформировала голоса, которые звучали на ее фоне отрывисто и истерично.
Все. Пора идти.
– Куда?
– В социум.
Шестипалый вытаращил глаза.
– Мы же собирались лезть через Стену Мира. Зачем нам социум?
– А ты хоть знаешь, что такое социум? – спросил Затворник. – Это и есть приспособление для перелезания через Стену Мира.
«Сейчас мне кажется, – думал он, – что хуже того, что со мной происходит, и быть ничего не может. А ведь пройдет пара этапов, и вот по этому именно дню и наступит сожаление. И покажется, что держал что-то в руках, сам не понимая что, – держал, держал да и выкинул. Господи, как же погано должно стать потом, чтобы можно было жалеть о том, что происходит сейчас…
Хорошим книгам, выходящим в России, часто приходится мимикрировать и маскироваться под пошлость.
– Сегодня мы отправимся за Стену Мира.
За последние дни Шестипалый наслушался от него такого, что в душе у него все время что-то поскрипывало и ухало, а былая жизнь в социуме казалась забавной фантазией (а может, пошлым кошмаром – точно он еще не решил), но это уж было слишком.
– Слушай, – спросил, наплакавшись. Шестипалый, – а что бывает после смерти?
– Трудно сказать, – ответил Затворник. – У меня было множество видений на этот счет, но я не знаю, насколько на них можно полагаться.
– Сука! Он мне глаз выбил! Сука! – орал тот третий.
– Что такое сука? – спросил Шестипалый.
– Это способ обращения к одной из стихий, – ответил Затворник. – Собственного смысла это слово не имеет.
Другой латиноамериканец, Хорхе Луис Борхес, вообще утверждал, что новых историй нет, и в мире их существует всего четыре. Первая – это история об укрепленном городе, который штурмуют и обороняют герои. Вторая – это история о возвращении, например, об Улиссе, плывущем к берегам Итаки, или, в нашем случае, о доне Хенаро, направляющемся домой в Икстлан. Третья история – это разновидность второй, рассказ о поиске. И четвертая история – рассказ о самоубийстве Бога.
Магия существует, она чрезвычайно эффективна – но только в своем собственном измерении.
А ты вчера Люсю напугал даже. Она сегодня мне говорит: «Знаете, Борис Григорич, как хотите, а мне с ним в лифте одной страшно ездить».
– Я с ней в лифте ни разу не ездил, – сказал Саша.
– Так поэтому и боится. А ты съезди, за пизду ее схвати, посмейся. Ты Дейла Карнеги читал?
– Мы живы до тех пор, пока у нас есть надежда, – сказал Затворник. – А если ты ее потерял, ни в коем случае не позволяй себе догадаться об этом. И тогда что-то может измениться. Но всерьез надеяться на это ни в коем случае не надо.
А что, интересно, можно сделать в жизни? – спросил Затворник.
– Как что? Чего глупые вопросы задавать – будто сам не знаешь. Каждый, как может, лезет к кормушке. Закон жизни.
нагадил прямо под себя.
Например, он помнил, как они с Валеркой пили после смены «Алабашлы» и Валерка на отрыжке произнес «слава труду» в тот момент, когда Иван подносил бутылку к губам, – в результате полный рот портвейна пришлось выплюнуть на кафельный пол, так было смешно.
Дул слабый теплый ветер, два солнца отражались в серо-зеленых плоскостях далекого горизонта, и в этой картине было столько покоя и печали, что задумавшийся Затворник, снова заметив перед собой Шестипалого, даже вздрогнул.
Причем людей, произносящих не своим голосом не свои мысли, пробирает дрожь неподдельной искренности
Мы живы до тех пор, пока у нас есть надежда, – сказал Затворник. – А если ты ее потерял, ни в коем случае не позволяй себе догадаться об этом.
Такое, – сказал Затворник. Иногда я грущу,глядя на тех, кого я покинул.Иногда я смеюсь,и тогда между намивздымается желтый туман.
Название объяснялось тем, что фирма была зарегистрирована на территории Эвенкского национального округа с целью максимального ухода от налогов – даже на дне шизофрении, как мы видим, потомственный нефтяник не терял деловой сметки.

On the bookshelvesAll

Costa Nice

Пелевин без Пустоты

borutk

Современная русская проза

aktobara

massive attack

Евгения Король

Классика

Related booksAll

Related booksAll

Виктор Пелевин

Македонская критика французской мысли

Виктор Пелевин

Диалектика Переходного Периода из Ниоткуда в Никуда (сборник)

Виктор Пелевин

П5: Прощальные песни политических пигмеев Пиндостана (сборник)

Виктор Пелевин

Все рассказы (Сборник)

Виктор Пелевин

Who by fire

Виктор Пелевин

Хрустальный мир

Виктор Пелевин

Зомбификация. Опыт сравнительной антропологии

On the bookshelvesAll

Пелевин без Пустоты

Современная русская проза

massive attack

Don’t give a book.
Give a library.
fb2epubzip
Drag & drop your files (not more than 5 at once)