ru
Free
Read

Записки врача

Герой-рассказчик у Вересаева, честный демократически мыслящий интеллигент—показан в его плодотворной работе, в общении с народом. Выводы, к которым приходит автор, изучая жизнь,— остро социально-обличительные. Герой-рассказчик, поначалу питавший иллюзии о возможности классовой гармонии, вскоре убеждается, что «выходом тут не может быть тот путь, о котором он думал», что выход — только в насильственной замене существующего строя новым.

«Записки врача» представляют интерес и для современного читателя, в частности тем, что там поставлены многие проблемы врачебной этики, что писатель оценивает своего героя не с узко-профессиональной, а с общественно-этической точки зрения. Гуманизм врача — явление общественное, утверждает Вересаев. Если ты врач, ты должен прежде всего бороться за устранение тех условий, которые «делают (твою) деятельность бессмысленною и бесплодною; …должен быть общественным деятелем в самом широком смысле слова, …должен бороться и искать путей, как провести свои указания в жизнь». Викентий Вересаев «Записки врача».
more
Impression
Add to shelf
Already read
321 printed pages
БесплатноСовременная прозаКлассика

ImpressionsAll

👍
🔮Hidden Depths
💡Learnt A Lot
🎯Worthwhile
🚀Unputdownable

Меня поразила это книга. Поразила она своими историями, страхами, силе человека

Светлана
Светланаshared an impression2 months ago
👍
🔮Hidden Depths
💡Learnt A Lot
🎯Worthwhile

Совершенно очаровательная книга. Она немного перекликается с моими любимыми Записками врача Булгакова. Тоже про опыты врача в медицине в начале 20 века в русской глубинке.
Но : здесь ещё есть отличные рассуждения образованного человека о теории эволюции и медицинской этике , которые актуальны и сейчас.
И ещё одно но: если у Булгакова все медицинские экспириенсы заканчиваются удачно, здесь нет. Здесь пациенты иногда умирают, доктор разводит руками в бессилии. ..

b4827736973
b4827736973shared an impression2 months ago
👍
🔮Hidden Depths
💧Soppy

Я поражена: все правда, все от начала и до конца - и радужные представления о профессии, и первые разочарования, ошибки, приобретение опыта и мудрости, снова разочарования, снова ошибки, работа над собой, ежедневная работа на износ, менталитет общества относительно оплаты труда врача, уничтожение собственных интересов и здоровья. В конце произведения можно поставить год 2017, перечитать ещё раз - и это будет актуально!

👍

🎯Worthwhile

QuotesAll

Я вышел возмущенный. Горе их было, разумеется, вполне законно и понятно: но чем заслужил я такое отношение к себе? Они видели, как я был к ним внимателен, - и хоть бы искра благодарности! Когда-то в мечтах я наивно представлял себе подобные случаи в таком виде: больной умирает, но близкие видят, как горячо и бескорыстно относился я к нему, и провожают меня с любовью и признательностью.
Один молодой врач спросил знаменитого Сиденгама, «английского Гиппократа», какие книги нужно прочесть, чтобы стать хорошим врачом.

– Читайте, мой друг, «Дон Кихота», – ответил Сиденгам. – Это очень хорошая книга, я и теперь часто перечитываю ее.
Нужно, далее, раз навсегда отказаться от представления, что деятельность наша состоит в спокойном и беззаботном исполнении указаний науки. Понять всю тяжесть и сложность дела, к каждому новому больному относиться с неослабевающим сознанием новизны и непознанности его болезни, непрерывно и напряженно искать и работать над собою, ничему не доверять, никогда не успокаиваться. Все это страшно тяжело, и под бременем этим можно изнемочь; но, пока я буду честно нести его, я имею право не уходить.
Нужны какие то идеальные, для нашей жизни совершенно необычные условия, чтобы болезнь стала действительно «случайностью»; при настоящих же условиях болеют все: бедные болеют от нужды, богатые – от довольства; работающие – от напряжения, бездельники – от праздности; неосторожные – от неосторожности, осторожные – от осторожности
Мы так боимся во всем правды, так мало сознаем ее необходимость, что стоит открыть хоть маленький ее уголок, – и люди начинают чувствовать себя неловко: для чего? какая от этого польза? что скажут люди непосвященные, как поймут они преподносимую правду?
золотые слова Бэкона: «поп fingendum aut exco gitandum, sed inveniendum, quid natura faciat aut ferat, – не выдумывать, не измышлять, а искать, что делает и несет с собою природа»
Негодование это представляется мне очень знаменательным. Мы так боимся во всем правды, так мало сознаем ее необходимость, что стоит открыть хоть маленький ее уголок, – и люди начинают чувствовать себя неловко: для чего? какая от этого польза? что скажут люди непосвященные, как поймут они преподносимую правду?
Какой это старый старый, негодный и все таки всеми признаваемый способ – предписывать молчание из боязни, чтоб правда не поколебала авторитета! Как будто есть такой крепкий ящик, в котором можно наглухо запереть правду! Какими обручами, ни оковывай ящик, он неудержимо разъедется по всем скрепам, и правда поползет из щелей – Обезображенная, отрывочная, раздражающая своею неполнотою и заставляющая предполагать все самое худшее.
И я все больше убеждался, что верить я не должен ничему, и ничего не должен принимать, как ученик; все заподозрить, все отвергнуть, – и затем принять обратно лишь то, в действительности чего убедился собственным опытом. Но в таком случае, для чего же весь многовековой опыт врачебной науки, какая ему цена?
Я пришел сюда, чтобы меня научили, как вылечить больного, а мне предлагают «пробовать», да еще без всякого ручательства за успех!
Нужны какие то идеальные, для нашей жизни совершенно необычные условия, чтобы болезнь стала действительно «случайностью»; при настоящих же условиях болеют все: бедные болеют от нужды, богатые – от довольства; работающие – от напряжения, бездельники – от праздности; неосторожные – от неосторожности, осторожные – от осторожности.
я ужаснулся, до чего человек не защищен от случайностей, на каком тонком волоске висит всегда его здоровье. Только бы его, здоровья, – с ним ничего не страшно, никакие испытания; его потерять – значит потерять все; без него нет свободы, нет независимости, человек становится рабом окружающих людей и обстановки; оно – высшее и необходимейшее благо, а между тем удержать его так трудно! Пришлось бы всю жизнь,все силы положить на это; но ведь обидно и смешно ставить себе это целью жизни
Впоследствии мне пришлось убедиться, что и большинство людей имеет не менее младенческое представление обо всем, что находится перед их глазами, и это их не тяготит.
А там, где человек не видит угрозы своей выгоде, он легко способен быть и честным и гуманным.
меня поразило, какая существует масса страданий, какое разнообразие самых утонченных, невероятных мук заготовила нам природа, – мук, при одном взгляде на которые на душе становилось жутко.
Показалась головка, все тело роженицы стало судорожно сводиться в отчаянных усилиях вытолкнуть из себя ребенка; ребенок, наконец, вышел; он вышел с громадною кровяною опухолью на левой стороне затылка, с изуродованным, длинным черепом. Роженица лежала в забытьи, с надорванною промежностью, плавая в крови.
– Роды были легкие и малоинтересные, – сказал ассистент.
нормальный человек – это человек больной; здоровый представляет собою лишь счастливое уродство, резкое уклонение от нормы.
Когда я в первый раз приступил к изучению теоретического акушерства, я, раскрыв книгу, просидел за нею всю ночь напролет; я не мог от нее оторваться; подобный тяжелому, горячечному кошмару, развертывался передо мною «нормальный», «физиологический» процесс родов. Брюшные органы, скомканные и придавленные беременною маткою, типически болезненные родовые потуги, весь этот ужасный, кровавый путь, который ребенок проходит при родах, это невероятное несоответствие размеров – все здесь было чудовищно ненормально, вплоть до тех рубцов на животе, по которым узнается хоть раз рожавшая женщина… Помню хорошо, как сегодня, и первые роды, на которых я присутствовал. Роженица была молодая женщина, жена мелкого почтового чиновника, второродящая… Она лежала на спине, с обнаженным громадным животом, беспомощно уронив руки, с выступившими на лбу капельками пота; когда ее схватывали потуги, она сгибала колени и стискивала зубы, стараясь сдерживать стоны, и все таки стонала.
– Ну, ну, сударыня, потерпите немножко! – невозмутимо спокойным голосом уговаривал ее ассистент.
Ночь была бесконечно длинна. Роженица уж перестала сдерживаться; она стонала на всю палату, всхлипывая, дрожа и заламывая пальцы; стоны отдавались в коридоре и замирали где то далеко под сводами. После одного особенно сильного приступа потуг больная схватила ассистента за руку; бледная, с измученным лицом, она смотрела на него жалким, умоляющим взглядом.
– Доктор, скажите, я не умру? – спрашивала она с тоскою.
Утром в клинику пришел наведаться о состоянии роженицы ее муж, взволнованный и растерянный. Я присматривался к нему с тяжелым, неприязненным чувством; это был у них второй ребенок, – значит, он знал,что жене его предстоят все эти муки, и все таки пошел на это… Только поздно вечером роды стали приходить к концу. Показалась головка, все тело роженицы стало судорожно сводиться в отчаянных усилиях вытолкнуть из себя ребенка; ребенок, наконец, вышел; он вышел с громадною
Патолог отыскал пораненное место и, вырезав кусок кишки с ранкою, послал его на тарелке студентам. Студенты с любопытством рассматривали маленькую зловещую ранку, окруженную гнойным налетом; хирург хмурился и крутил усы. Я с пристальным, злорадным вниманием следил за ним: вот он суд, где беспощадно раскрываются и казнятся все их грехи и ошибки! Эта женщина пришла к нему за помощью и именно благодаря его помощи лежала теперь перед нами; интересно, знают ли это близкие умершей, объяснил ли им оператор причину ее смерти?
Нужны какие то идеальные, для нашей жизни совершенно необычные условия, чтобы болезнь стала действительно «случайностью»; при настоящих же условиях болеют все: бедные болеют от нужды, богатые – от довольства; работающие – от напряжения, бездельники – от праздности; неосторожные – от неосторожности, осторожные – от осторожности. Во всех людях с самых ранних лет гнездится разрушение, организм начинает разлагаться, даже не успев еще развиться. В Бостоне были исследованы зубы у четырех тысяч школьников, и оказалось, что здоровые зубы, особенно у детей старше десяти лет, составляют исключение;в Баварии среди пятисот учеников Народных школ было найдено лишь троес совершенно здоровыми зубами.

On the bookshelvesAll

Meduza

Полка «Медузы»

Намочи Манту

Намочи Манту

Антон Потапенко

Врачи в литературе

S

Felix the Great

Related booksAll

Related booksAll

Альберт Аксельрод

Оживление без сенсаций

Бен Голдакр

Вся правда о лекарствах. Мировой заговор фармкомпаний

Сэм Кин

Дуэль нейрохирургов. Как открывали тайны мозга и почему смерть одного короля смогла перевернуть науку

Петер Шпорк

Читая между строк ДНК. Второй код нашей жизни, или Книга, которую нужно прочитать всем

Елена Павлова

Укротители лимфоцитов и другие неофициальные лица

Мэри Роуч

Кадавр. Как тело после смерти служит науке

Никита Жуков

Модицина. Encyclopedia Pathologica

On the bookshelvesAll

Полка «Медузы»

Намочи Манту

Врачи в литературе

Don’t give a book.
Give a library.
fb2epubzip
Drag & drop your files (not more than 5 at once)