Стихотворения, Осип Мандельштам
Read

Стихотворения

Поэт трагической судьбы, О. Мандельштам сам не считал себя поэтом трагическим. У него есть пейзажная и любовная лирика, окрашенная в нежнейшие акварельные тона, есть стихи, пронизанные легким «петербургским» юмором, но есть и достигающие высокого драматического накала стихи о подавлении человека государством (причем поэт с одинаковой неприязнью говорит и о дореволюционной, и о большевистской России). Для него единственная мера и точка отсчета – человек, который является своеобразным высшим воплощением Природы и Истории. Эта мысль проходит через все творчество поэта. В книге представлен наиболее полный корпус стихотворений О. Мандельштама. Обширные комментарии помогут войти в сложный мир, созданный одним из самых прославленных поэтов Серебряного века.
more
Impression
Add to shelf
Already read
187 printed pages
Поэзия

Related booksAll

One fee. Stacks of books

You don’t just buy a book, you buy an entire library… for the same price!

Always have something to read

Friends, editors, and experts can help you find new and interesting books.

Read whenever, wherever

Your phone is always with you, so your books are too – even when you’re offline.

Bookmate – an app that makes you want to read

ImpressionsAll

💤Borrrriiinnng!

Скажу честно, знала один его стих до прочтения, который сильно запал мне в душу, что и заставило открыть сборник.
Однако, чтение этих, на мой взгляд, однотипных и безликих - в большинстве своём -стихов меня не увлекла. Изобилие бесконечных отсылок к великим эпохи возрождения ради самой этой отсылки; бесконечная тоска по римской античности, воспевание греческих богов - для меня ни имеют под собой никакой интеллектуальной значимости и смысла, кроме дани моде тех времён. Слово поэта должно обличать (в социальном смысле и смысле личном, сердечном,), и здесь этого я для себя практически не нашла, пустая мечтательная мрачность.
Быть может, просто не мое.

🔮Hidden Depths
💡Learnt A Lot

QuotesAll

Человек своим присутствием не просто меняет что-то в мире. Он изменяет весь мир.
Роговую мантию надену,
От горячей крови откажусь,
Обрасту присосками и в пену
Океана завитком вопьюсь.
Дано мне тело – что мне делать с ним,
Таким единым и таким моим?
Сегодня дурной день: Кузнечиков хор спит, И сумрачных скал сень — Мрачней гробовых плит. Мелькающих стрел звон И вещих ворон крик… Я вижу дурной сон, За мигом летит миг. Явлений раздвинь грань, Земную разрушь клеть И яростный гимн грянь — Бунтующих тайн медь! О, маятник душ строг — Качается глух, прям, И страстно стучит рок В запретную дверь к нам…
мальчик, игры позабыв свои,
Следит порой за девичьим купаньем
И, ничего не зная о любви,
Всё ж мучится таинственным желаньем;

Как некогда в разросшихся хвощах
Ревела от сознания бессилья
Тварь скользкая, почуя на плечах
Еще не появившиеся крылья, —

Так век за веком – скоро ли, Господь? —
Под скальпелем природы и искусства
Кричит наш дух, изнемогает плоть,
Рождая орган для шестого чувства
То мертвой ласточкой бросается к ногам
Я вздрагиваю от холода —
Мне хочется онеметь!
А в небе танцует золото —
Приказывает мне петь.
Ma voia aigre et fausse…
P. Verlain[4]


Я скажу тебе с последней
Прямотой:
Все лишь бредни – шерри-бренди, —
Ангел мой.


Там, где эллину сияла
Красота,
Мне из черных дыр зияла
Срамота.


Греки сбондили Елену
По волнам,
Ну, а мне – соленой пеной
По губам.


По губам меня помажет
Пустота,
Строгий кукиш мне покажет
Нищета.


Ой ли, так ли, дуй ли, вей ли —
Все равно;
Ангел Мэри, пей коктейли,
Дуй вино.


Я скажу тебе с последней
Прямотой:
Все лишь бредни – шерри-бренди, —
Ангел мой.


2 марта 1931
Я и садовник, я же и цветок,
В темнице мира я не одинок.
Всегда смеющийся хрусталь!
И Шуберт на воде, и Моцарт в птичьем гаме,
И Гете, свищущий на вьющейся тропе,
И Гамлет, мысливший пугливыми шагами,
Считали пульс толпы и верили толпе.
Быть может, прежде губ уже родился шёпот
И в бездревесности кружилися листы,
И те, кому мы посвящаем опыт,
До опыта приобрели черты.

Ноябрь 1933 – январь 1934
Из омута злого и вязкого
Я вырос тростинкой, шурша, —
И страстно, и томно, и ласково
Запретною жизнью дыша.
Присоединяя к игре смысловых ассоциаций игру звуковых, поэт, обладающий редким в наши дни знанием и чутьем языка, часто выводит свои стихи за пределы обычного понимания: стихи Мандельштама начинают волновать какими-то темными тайнами, заключенными, вероятно, в корневой природе им сочетаемых слов – и нелегко поддающимися расшифровке.
И до чего хочу я разыграться,
Разговориться, выговорить правду,
Послать хандру к туману, к бесу, к ляду,
Взять за руку кого-нибудь: будь ласков,
Сказать ему: нам по пути с тобой.
Какой игрушечный удел,
Какие робкие законы
Приказывает торс точеный
И холод этих хрупких тел!
Дев полуночных отвага
И безумных звезд разбег,
Да привяжется бродяга,
Вымогая на ночлег.


Кто, скажите, мне сознанье
Виноградом замутит,
Если явь – Петра созданье,
Медный всадник и гранит?
Звук осторожный и глухой
Плода, сорвавшегося с древа…
Спокойно дышат моря груди,
Но, как безумный, светел день,
И пены бледная сирень
В черно-лазоревом сосуде.
Ни о чем не нужно говорить,
Ничему не следует учить,
И печальна так и хороша
Темная звериная душа
Но трудно плыть, а звезды всюду те же
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)