Крепость, Петр Алешковский
Read

Крепость

Петр Алешковский – прозаик, историк. Закончив кафедру археологии МГУ, занимался реставрацией памятников Русского Севера. Главный герой его нового романа «Крепость» – археолог Иван Мальцов, фанат своего дела, честный и принципиальный. Он ведет раскопки в старинном русском городке, пишет книгу об истории Золотой Орды и бросается на спасение древней Крепости, которой грозит уничтожение от рук местных нуворишей и столичных чиновников.
more
Impression
Add to shelf
Already read
572 printed pages
Современная проза

Related booksAll

Крепость, Петр Алешковский
Крепость
Read

One fee. Stacks of books

You don’t just buy a book, you buy an entire library… for the same price!

Always have something to read

Friends, editors, and experts can help you find new and interesting books.

Read whenever, wherever

Your phone is always with you, so your books are too – even when you’re offline.

Bookmate – an app that makes you want to read

ImpressionsAll

Natalya Safonicheva
Natalya Safonichevashared an impressionlast year
👍
🔮Hidden Depths
💡Learnt A Lot
🚀Unputdownable

Дочитала. Она меня пробила насквозь. Читая эту книгу, я вдруг нашла определение самой важности чтения книг, которые сразу не раскрываются перед тобой: доверяй книге! Вот я доверилась , словно человеку, не пожалела. Все в ней, как я люблю, а потому она иногда заставляла зажмуриться от сопереживания, от осознания данности , реальной, живущей рядом. Близкие мотивы, сюжеты, истории судеб. Язык, сложносочинённые предложения-это отдельная радость. Богатое описание всего, емкие и хлесткие сравнения, даже запахов... Сразил конец. Читать стоит!

Akimovww
Akimovwwshared an impression6 months ago

Смешанные чувства от прочитанного. Персонаж инфантильный алкоголик. . . Россия пропащая. . . В студенческие годы, в далеких восьмидесятых, гуляла этакая разухабистая поговорка : "мир - бардак, все бабы - б...ди, а солнце гребанный фонарь ". По мне, так это эпиграф к этому творению. Скорее "чтиво ".

Alla Krayneva
Alla Kraynevashared an impressionlast year
🚀Unputdownable

Очень понравилось, хороший язык, интересная тема, читалось легко. Очередная безысходность и горькая правда жизни, а так хотелось оптимистичного исхода.

Tatiana Burykhina
Tatiana Burykhinashared an impression11 months ago
👎

🔮Hidden Depths
🚀Unputdownable

Завораживает и не отпускает до последней строчки.

federo77
federo77shared an impression6 months ago

Замечательная книга!Большое спасибо автору!

Denis Abasov
Denis Abasovshared an impression11 months ago

Пётр Алешковский не принадлежит к числу повсеместно известных авторов. Его книги стоят, скорее, на пограничье с жанровой литературой, в том месте, где исторический роман переплетается с современной прозой. Автор - выпускник археологической кафедры МГУ, участник ряда реставрационных работ и достаточно активный литератор, печатающийся с 1988 года. Его последний роман "Крепость" вошёл в список финалистов премии "Большая книга" - 2016. Тип писателя - учёного постепенно начинает набирать популярность, однако является профессионально специфическим. И если с одной стороны нас подстерегают крайности научпопа, то с другой - безграничная описательность повествования. Ведь основная функция науки сводятся именно к описанию мира, в то время как искусство воздействует более тонко и созидательно.

Россия давно находится в поиске нового романа-эпопеи, который бы сменил программную статусность "Тихого Дона". Но, по всей видимости, тот мир, который тянулся от горькой сатиры "Мёртвых душ" через амбивалентность "Войны и мира" и шолоховский хаос войны окончательно умер в лагерях "Архипелага ГУЛАГ". А значит, нужно создавать новую реальность, что постепенно и происходит. Но прежде чем эта новая литература дорастёт до масштаба эпопеи, предстоит долгий путь становления. Так, тексты Прилепина и Пелевина, Сенчина и Быкова постепенно формируют социально-политическую повестку в литературе, стараясь наладить связь с предшествующим опытом. Алешковский продолжает эту линию с позиций академической истории. Нынешний круг беспорядков и неурядиц оказывается запараллелен с периодом ордынского владычества. От монгольского перебежчика и пошёл когда-то род главного героя книги, археолога Мальцова, пытающегося сохранить историческое наследие и научную честность в смуте нового века. Книга структурно поделена на три части: город, деревню и крепость. В городской главе мы наблюдаем за внутрицеховыми склоками археологов, семейной драмой главного героя и нравами местных олигархов и представителей власти. Соответственно, в деревенской главе показана безысходность жизни спивающегося населения. Вся эта социалка разбавлена красочными многословными описаниями чувств, настроений и природных красот. Отдельным блоком идут ордынские главы о судьбе монгольского предка Мальцова, которые читаются как историческая повесть и весьма условно завязаны с основным действием. В финальной главе даётся развязка обеих сюжетных линий, которые могут рассматриваться в качестве альтернативных концовок. Так, если монгол-перебежчик доживает до почтенной старости, хоть и увязая в прошлом всё больше и больше, то Мальцов остаётся верен принципам академической честности, без которой прошлое окончательно сгинет в шуме времени. В конечном счёте роман оказывается в большей степени о цене нравственного выбора, чем об обществе. Вопрос судьбы исторической крепости буквально превращается в вопрос жизни и смерти героя. Но во внутренней готовности стоять до конца и состоит второе значение слова "крепость".

Общее впечатление от книги у меня смешанное. Поэтические описания идут вперемежку с семейными и цеховыми дрязгами, заявленная событийная актуальность сильно разбавлена большими блоками "исторической повести", наконец, неплохо прорисованный характер главного героя не получает в дальнейшем почти никакого развития. Всё вышеперечисленное позволяет охарактеризовать текст как вполне добротный кирпичик в деле строящегося литературного процесса. А сопутствующие трудности призваны лишь усиливать его крепость.

Innokentiy Postnikov
Innokentiy Postnikovshared an impressionlast year
🎯Worthwhile

Хороший, интересный роман. Но, ощущение рваности, разорванности повествования, а также его написанности достаточно сильно. Диалоги не кажутся естественными.

🔮Hidden Depths
💡Learnt A Lot
🎯Worthwhile

Смутно как-то, не укладывается в голове пока.

Yulia Alexandrova
Yulia Alexandrovashared an impression5 months ago
👍
🔮Hidden Depths
💡Learnt A Lot
🎯Worthwhile

Книга хорошая.Понравилась? Впечатление немного двойственное. С одной стороны, написанная простым языком,без каких-то литературных изысков, она читается довольно легко и с интересом. Главный герой,живущий в своём правильном мире, в своей "крепости", построенной им самим для защиты от пошлого, алчного мира,неправильного мира вызывает симпатию. Но ,с другой стороны, понимаешь ,что он,всё же эгоистичен в своих претензиях к миру и окружающим. Концовка печальна и пессимистична. С другой стороны, это жизненная правда, понимаешь, что другой финал был бы неправдоподобен. Понравилось описание жизни в современной деревне. Девеевск очень напомнил Торжок. Не скажу,что книга произвела взрыв эмоций,но обязательно буду обсуждать её с друзьями и рекомендовать к прочтению.

💡Learnt A Lot

Советую, много полезного для формирования своей жизни.

👍

Сначала скучная, но потом сюжет хорошо разгоняется. Концовка вообще порадовала.

👍

Прекрасная история!

irenaperelygina
irenaperelyginashared an impression7 months ago
🔮Hidden Depths

🙈Lost On Me

💡Learnt A Lot

иногда бесит,но в целом интересно. Особенно часть о Деревне

👍
🔮Hidden Depths
💡Learnt A Lot
🎯Worthwhile
🚀Unputdownable

Супер!

Автор - наследственный интеллигент, историк и археолог. Любовь к искусству он впитал с молоком матери, а к древности со сказками дедушки и бабушки. Таких как Петр - очень немного в нашей стране. Книга "Крепость" является своего рода "криком души", человека, которому небезразличен культурный пласт нашей истории. А может быть книга - это история про себя или про то, кем хотел бы (мог бы) стать автор. Герой - человек принципов (как сам он себя называет), считает, что знает, как правильно, как хорошо; как честно, как нечестно; как надо, а как ни за что. Схватывая вначале, сюжет ведет нас по знакомым провинциальным улочкам, заброшенным домам, серым лицам и блестящим автомобилям. Периодически бросая почти на тысячу лет назад в бескрайние Монгольские степи, которые автор так живо описывает, что очень хочется верить в реальность описываемых событий. Вот только герой мне не показался симпатичным. Средним - да, представителем своей эпохи и нравов - да, но вот симпатичным... Окружение не очень далеко ушло от самого героя, автор, конечно, подчеркнуто рисует нам "бизнесмена-комбинатора", "жену-истеричку", "соседа-алкоголика". Но все персонажи - актеры одного театра, выбравшие роли "по себе" или "как получилось". Очень понравилась "Деревня", для городского жителя так точно деревенский дух мог передать только человек, который сам глубоко пережил и прочувствовал и грядки с капустой, и печной дым.
Жалею ли я, что прочитал? Нет. Стал бы перечитывать? Нет. Стал бы читать, если бы автор не выиграл премию "Русский Букер"? Тоже, скорее всего, нет. В конце осталось ощущение, что меня обманули. Обманул автор, обманул Иван Сергеевич Мальцов, который всю книгу хотел казаться честным. Что-то недоговорил, чем-то нечестен был с собой и с нами. Эпилог только добавил топлива в огонь. А ведь почти убедил...

Yulia Romanovskaya
Yulia Romanovskayashared an impression8 months ago
👍

👍
🚀Unputdownable

QuotesAll

Если справедливость станет править Вселенной, нам всем хана
– Живой, блин. Тут подхарчится, вырастет, я отца видал, кобель в силах, что надо. Он из карельских собак, волка за версту чует, а глаз – чистое сверло, от нечистой силы помогает, от сглазу отводень, старые люди у нас только таких и держали.
В городе хватало ежедневных забот, он редко смотрел там на облака, всё больше под ноги. В деревне небо обнимало со всех сторон, стало ощутимой частью его жизненного пространства, и тут отсутствие солнца только усиливало тоску
На искренний вопрос школьника-пионера, почему он никак не может поверить во Христа, дед ласково щурил глаза и отвечал: «Искра должна проскочить, жди искру, иначе бессмысленно всё».
Русские вечно делили землю и власть, а потому были пока легко побеждаемы
– Храни вас Господь! – говорил он по-русски, закрывая глаза.
Разведчики вежливо отвечали на его пожелание:
– Аллах Акбар!
На что Николай неизменно добавлял:
– Воистину воскресе! – и тут же засыпал с детской улыбкой на устах.
общаться с Иркутском и Пномпенем, стремительно забывая искусство вдумчивого, неторопливого письма и навыки чтения ответных посланий.
Мощную треугольную лопатку покрывала струящаяся грива, копьевидные уши застыли торчком, злой глаз-бусинка впивался в тебя, как уголек во льдину, прожигал глубоко, поселяя в груди ужас, напоминал о зыбком пограничье бытия-небытия.
Доказательства и примеры находились легко, неопровержимые, они работали, идея обрастала мясом истории, и это было здорово.
Две недели, от силы три побузили, а как кровью их умыли, затихли, попривыкли и опять впряглись.
«Если справедливость станет править Вселенной, нам всем хана»,
Над лугом гудели шмели, дружественная человеку стрекоза зависла над его головой, повисела какое-то время, села ему на плечо. Мальцов замер, скосил глаз, и они немного поизучали друг друга. Стрекоза вспорхнула и растаяла в теплом дрожащем воздухе.
белый донник – донной в Древней Руси называли подагру, настоями этих цветов ее и лечили; желто
Память – всё, что у нас остается. Память – это наша жизнь, больше ничего нет. Ничего.
На уроках истории власть стала гордиться ратными подвигами Александра Невского, забывая о его поклонных поездках в Каракорум и Орду на ежегодные ханские курултаи, начала курить фимиам одноглазому придворному шаркуну Кутузову

Надо полагать, автор считает себя истиной последней инстанции, судя по этому абзацу. Невскому отказано в праве скрывать свои намерения, а Л.Н. Толстой - адепт советской власти- идеализировал Кутузова и превозносил его роль в войне 112 года. . . Соболезную.

Немощность тела больше не страшила, она просто ничего не значила в сравнении с невероятной крепостью духа, принявшего самое важное решение в жизни.
сторожила его сон. Опять повторились все процедуры: бульон, свекольный сок, луковая кашица… Перед чаем она дала ему кусочек прополиса, и он жевал его, ощущая во рту несильное жжение, от которого слегка онемел кончик языка.
Температура держалась шесть дней, сухой кашель сменился влажным, с мокротой выходила болезнь, как пояснила Лена. Что уди
if justice rules the universe, we are all in trouble»
седьмое правило Тимура-завоевателя, что гласило: «Всегда давал лишь такие обещания, какие мог исполнить: я думал, что если точно выполнять обещания, то всегда будешь справедливым и никому не причинишь зла»
В детстве Мальцов любил наблюдать, как баба священнодействовала, засаливая огурцы. Начал с того, что выкопал корень хрена. Затем настриг ножницами его молодые листья, их вытянутые опахала держались на крепком стержне, который непросто сломать рукой. Цвета яркого кобальта, длинные и узкие листья были похожи на хвостовые перья сказочной птицы. Нащипал сливовых, черносмородиновых и дубовых листьев. Каждый потер большим пальцем, освобождая от налипшей паутины и прочей мелкой трухи, любуясь, как по-разному, но с любовью к строгой симметрии вырезал им края кремневым скальпелем создатель эдемского сада. Выбирал только здоровые и большие, дубильное вещество, содержащееся в листьях, делало огурцы крепкими и хрустящими. Начистил горку чеснока. Острое лезвие ножа едва поддевало нежную, не успевшую еще засохнуть перламутровую кожицу, она легко отделялась от зубка, оставляя на пальцах липкий, остро и вкусно пахнущий сок. Принес из огорода ветви укропа, ополоснул их в ведре с холодной водой, стряхнул на пол, словно освятил избу кропилом, – по ней тут же разлетелись волны бодрящего укропного запаха. Устелил дно банки листьями хрена, на них бросил половинку разрезанного по длине небольшого волосатого корня. Пока резал хрен, хватанул его едкие флюиды, радостно чихнул раз, другой, помотал головой, разгоняя ударившую в лицо кровь, вытер полотенцем навернувшиеся на глаза слезы. Потом достал сорванные утром огурцы, набравшие из воды в тазу ее свежести, аккуратно отделил горькие кончики. Экономя пространство, укладывал в банку огурец к огурцу, стараясь не сдавливать пупырчатую шкурку, покрывал каждый слой закладки чесночными зубками, укропом и листьями. Засыпал две столовые ложки крупной серой соли, залил всё студеной родниковой водой и долго всматривался в оттенки зеленого и белого, следил за мелкими, живыми пузырьками, спешившими со дна к узкой горловине банки, где они соединялись с естественной для них средой обитания, издавая на прощанье легкие хлопки
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)