Нечестивец, или Праздник Козла, Марио Варгас Льоса
Read

Нечестивец, или Праздник Козла

В своем последнем романе «Нечестивец, или Праздник Козла» автор обращается к давно ставшей традиционной в латиноамериканской литературе теме силы и бессилия власти. Предметом для исследования в данном случае послужил один из самых одиозных диктаторов – Рафаэль Леонидас Трухильо, железной рукой правивший в Доминиканской Республике с 1930 по 1961 год и убитый своими же сподвижниками. Глубокое проникновение в психологические глубины личности тирана, в механизм его магического воздействия на окружающих, которых он подавляет и растлевает, делает роман Марио Варгаса Льосы одним из его лучших произведений.
more
Impression
Add to shelf
Already read
568 printed pages
Классика

Related booksAll

One fee. Stacks of books

You don’t just buy a book, you buy an entire library… for the same price!

Always have something to read

Friends, editors, and experts can help you find new and interesting books.

Read whenever, wherever

Your phone is always with you, so your books are too – even when you’re offline.

Bookmate – an app that makes you want to read

ImpressionsAll

🎯Worthwhile

👍
🚀Unputdownable

Liter Odis
Liter Odisshared an impression10 months ago
💡Learnt A Lot
🎯Worthwhile

Irina Kudryavtseva
Irina Kudryavtsevashared an impressionlast year
👍
💡Learnt A Lot
🚀Unputdownable

Dmitri Nechaev
Dmitri Nechaevshared an impressionlast year
👍

QuotesAll

Ради чего было терпеть все это, папа? Ради иллюзии, что тоже обладаешь властью? Иногда мне кажется, что это совсем не так, что благополучие — дело второстепенное. А на самом деле и тебе, и Арале, и Пичардо, и Чириносу, и Альваресу Ринье, и Мануэлю Альфонсо просто нравилось валяться в грязи. И Трухильо лишь вы-тащил у вас со дна души ваши мазохистские наклонности, в вас самих сидела эта потребность — быть оплеванными, униженными и оскорбленными, только тогда вы чувствовали себя живыми.
смешки над драматическими событиями, питавшими его режим. Тогда почему же? Не из страха умереть, потому что среди недостатков, которые он знал за собой, страха перед смертью не было. Еще мятежником, когда он с небольшим отрядом орасистов сражался против диктатора, он не раз ставил на карту жизнь. Но это чувство было трудно определимым и более пронзительным, чем страх: некий паралич, усыпление воли, рассудка и свободного помысла насылал этот до смешного лощеный человечек с визгливым голосом и взглядом гипнотизера на доминиканцев — бедного и богатого, культурного и невежественного, друга и врага, — так что тот вдруг застывал недвижно, лишенный воли, единственный зритель мерзкого фарса, слушал его выдумки, его вранье, не способный превратить в действие свое намерение кинуться на него и прекратить наконец бесовской шабаш, каким обернулась жизнь страны.
В доме на улице Сесара Николаса Пенсона, угол Гальвана, уже не будут принимать гостей в доме, где в прихожей входящего встречало изображение Пресвятой Девы Альтаграсии, а на двери красовалась бронзовая табличка: «В этом доме Трухильо — Хозяин». Ты оставил ее в доказательство своей верности? Или же выбросил в море, как это сделали тысячи доминиканцев, купившие когдато такую табличку и прибившие ее в доме на самом видном месте, чтобы никто не усомнился в их преданности Хозяину, а когда наваждение рассеялось, захотели стереть даже следы былого, устыдившись того, о чем оно свидетельствовало: об их трусости.
Шумный человеческий хаос, рожденный глубинной потребностью оглушить себя, чтобы не думать, а может быть, даже и не чувствовать, вот что такое твой народ, Урания.
сумки. «Гаитянки». Сейчас они молчат, но вчера перешептывал
«Ничто из того, чем человек был, стал или станет, не было, не стало и не останется таким навечно, но лишь стало таким в один прекрасный день, а в другой прекрасный день — перестанет им быть».
и еще куча всяких министров, сенаторов, гражданских чиновников и военных иерархов, которые знали о плане, принимали участие в его разработке, и других, которые знали о нем не напрямую, но которым намекнули, дали понять через посредников (как, например, Балагеру, номинальному президенту Республики), чтобы, как только будет уничтожен Козел, они были бы готовы сотрудничать на поприще восстановления политических институтов, ликвидации остатков диктаторского режима Трухильо, формирования военно-гражданской хунты, а она с помощью Соединенных Штатов обеспечила бы порядок, перекрыла путь коммунистам, провела выборы. Станет ли наконец Доминиканская Республика нормальной страной с избранным правительством, свободной прессой, с правосудием, достойным так называться?
Как это могло быть, папа? Чтобы Фройлан Арала, культурный, образованный, умный человек, проглотил такое? Что он с ними делал? Что им давал, чтобы превратить дона Фройлана, Чириноса, Мануэля Альфонсо, тебя, все свои «правые и левые руки» в половые тряпки?
Этого ты не понимаешь, Урания. Многое из того, что случилось в Эру Трухильо, ты в конце концов поняла; некоторые вещи, казалось тебе вначале, совершенно невозможно понять, но благодаря тому, что ты столько читала, слушала, сопоставляла и обдумывала, ты пришла к пониманию: миллионы людей, одурманенные пропагандой и отсутствием информации, отупевшие от догматизма и изоляции от внешнего мира, лишенные свободы и воли, а от страха — даже и любопытства, пришли к угодничеству и покорству и стали обожествлять Трухильо.

Related booksAll

Литума в Андах, Марио Варгас Льоса
Марио Варгас Льоса
Литума в Андах
Кто убил Паломино Молеро?, Марио Варгас Льоса
Марио Варгас Льоса
Кто убил Паломино Молеро?
Дедушка, Марио Варгас Льоса
Марио Варгас Льоса
Дедушка
Щенки, Марио Варгас Льоса
Марио Варгас Льоса
Щенки
Тетради дона Ригоберто, Марио Варгас Льоса
Марио Варгас Льоса
Тетради дона Ригоберто
Зеленый Дом, Марио Варгас Льоса
Марио Варгас Льоса
Зеленый Дом
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)