Read

В арбузном сахаре

Ричарда Бротигана называли последним американским классиком, наследником Марка Твена и Хемингуэя, идолом контркультуры, «Сэлинджером для новых времен»; его признавали своим наставником Харуки Мураками и Эрленд Лу. «Рыбалка в Америке» сделала Бротигана кумиром миллионов и заставила критиков писать, что он изобрел целый новый жанр и что, может быть, когда-нибудь люди будут писать «бротиганы» так, как мы сейчас пишем романы. За «Рыбалкой в Америке» последовал роман «В арбузном сахаре», где к неизменному мягкому юмору, вывернутой наизнанку логике и поэтически филигранной работе со словом добавляются апокалиптические нотки, но элегическая пастораль по-прежнему сочетается с фирменной сюрреалистической образностью так, будто нет ничего более естественного: «В арбузном сахаре все свершилось и вершится вновь, значит, моя жизнь — в арбузном сахаре. Я расскажу тебе о ней, потому что я здесь, а ты далеко».
more
Impression
Add to shelf
Already read
72 printed pages

ImpressionsAll

glazatkina
glazatkinashared an impression29 days ago
👎

👍

💞Loved Up

Jane Khriplivaya
Jane Khriplivayashared an impression4 months ago

Всё как-то просто, но при этом очень важно в этом мире из арбузного сахара

💀Spooky
🎯Worthwhile

Первое (для меня) произведение Бротигана, в котором за детской непосредственностью прячется боль и даже какая-то безнадёжность. Я бы назвала этот роман антиутопией.

winter_bliss
winter_blissshared an impression9 months ago
🐼Fluffy

🙈Lost On Me

QuotesAll

— Кстати, — сказал док Эдвардс. — Как движется книга?
— Движется понемногу.
— Это хорошо. А о чем она?
— Просто так, пишу как пишется: одно слово за другим.
Мы выпариваем арбузный сок до тех пор, пока не остается ничего, кроме сахара, потом мы придаем ему форму всего, что у нас есть, — наших жизней.
Может, ты лежал в постели, уже почти засыпая, и вдруг засмеялся чему-то, какой-то своей собственной шутке — так хорошо заканчивать день.
Мы возвращаоись в Смертидею, держась за руки. Руки — это отличная вещь, особенно по дороге домой после любви.
Может, ты смотрел, как течет вода в реке. С кем-то, кто тебя любил. Вы почти касались друг друга. Ты почувствовал прикосновение еще до того, как оно произошло. И оно произошло.
Это мое имя.
Может, ты смотрел, как течет вода в реке. С кем-то, кто тебя любил. Вы почти касались друг друга. Ты почувствовал прикосновение еще до того, как оно произошло. И оно произошло.
Руки — это отличная вещь, особенно по дороге домой после любви.
Может, ты смотрел, как течет вода в реке. С кем-то, кто тебя любил. Вы почти касались друг друга. Ты почувствовал прикосновение еще до того, как оно произошло. И оно произошло.
я как раз решал в уме грандиозную задачу: почему оно никогда не пройдет мимо этой скрипучей доски, почему никогда не ее перешагнет.
Руки — это отличная вещь, особенно по дороге домой после любви.
Мы заботливо слепили из арбузного сахара наши жизни и отправили их в глубину снов по длинным дорогам мимо камней и сосен.
Мы занимались долгой медленной любовью. Поднялся ветер, и окна еле слышно дребезжали — сахар часто крошится на ветру.
Мне нравилось тело Полин, она сказала, что ей тоже нравится мое тело, а больше мы не знали, что сказать.
Ветер неожиданно стих, и Полин спросила:
— Что это?
— Ветер.
Если ты вспоминаешь о том, что произошло очень давно: кто-то задал тебе вопрос, а ты не знал ответа.
Это мое имя.
Мы возвращаоись в Смертидею, держась за руки. Руки — это отличная вещь, особенно по дороге домой после любви.
Может, ты смотрел, как течет вода в реке. С кем-то, кто тебя любил. Вы почти касались друг друга. Ты почувствовал прикосновение еще до того, как оно произошло. И оно произошло.
Это мое имя.
Любовь, ветер

Мы занимались долгой медленной любовью. Поднялся ветер, и окна еле слышно дребезжали — сахар часто крошится на ветру.
Мне нравилось тело Полин, она сказала, что ей тоже нравится мое тело, а больше мы не знали, что сказать.
Ветер неожиданно стих, и Полин спросила:
— Что это?
— Ветер.
Настоящий мост целиком сделан из сосны. Это крытый мост, и там темно, как в ухе. Фонари на нем сделаны в форме лиц.
Одно лицо — симпатичного ребенка, другое — лицо форели.
В арбузном сахаре все свершилось и вершится вновь, значит моя жизнь — в арбузном сахаре. Я расскажу тебе о ней, потому что я здесь, а ты далеко.
Где бы ты ни был, мы сделаем все, что можем. Слишком далеко, чтобы путешествовать, и не на чем путешествовать, кроме арбузного сахара. Он нам поможет.
Фред ушел. Он прошел по мосту, ни разу не задев доску, на которую всегда наступает Маргарет, и которую она ни за что бы не пропустила, даже если бы мост был семь миль ширино
Хижина небольшая, но приятная и удобная, как моя жизнь; она сделана из сосны, арбузного сахара и камней, как почти все вокруг.

On the bookshelvesAll

Леночка

Читать и забывать обо всем

Леночка

Любимые писатели любимых писателей

Olga Ivanova

1001 Books You Must Read Before You Die

veryn4ik

1001 books you must read before you die

Related booksAll

Related booksAll

Ричард Бротиган

Ловля форели в Америке

Ричард Бротиган

Следствие Сомбреро

Ричард Бротиган

Аборт. Исторический роман 1966 года

Ричард Бротиган

Грезы о Вавилоне. Частно–сыскной роман 1942 года

Ричард Бротиган

30 июня, 30 июня

Ричард Бротиган
Кофе

Ричард Бротиган

Кофе

Ричард Бротиган

Генерал конфедерации из Биг Сур

On the bookshelvesAll

Читать и забывать обо всем

Любимые писатели любимых писателей

1001 Books You Must Read Before You Die

Don’t give a book.
Give a library.
fb2epubzip
Drag & drop your files (not more than 5 at once)