ru
Free
Read

Легенда о Великом Инквизиторе Ф. М. Достоевского. Опыт критического комментария

«Легенда о Великом Инквизиторе Ф. М. Достоевского» — первое подлинное завоевание таланта Василия Розанова, принесший ему немалую известность. Розанов всю жизнь был увлечен Достоевским. Но порой высказывался о нем нелестно: «Достоевский, как пьяная, нервная баба, вцепился в „сволочь“ на Руси и стал ее пророком».

Розановская «Легенда о Великом Инквизиторе» начинается с рассмотрения главного вопроса православной философии — о бессмертии человека. Жажда бессмертия, земного бессмертия, есть самое удивительное и совершенно несомненное чувство у человека. Самая характерная черта книги — восторженность. Ее можно назвать не только живым, но и раскрашенным во имя поэтической и художественной наглядности художественно-философским повествованием по мотивам творчества Достоевского.
more
Impression
Add to shelf
Already read
241 printed pages
Бесплатно

ImpressionsAll

🐼Fluffy

Розанов пожалуй один из немногих, кто бродит около сути Легенды, но и он сваливается в частное, в историю, в политику. Все не то

QuotesAll

Среди всей мудрости, которую мы впитываем в себя, на всей высоте своих понятий, мы вдруг иногда останавливаемся и спрашиваем: так же ли чист наш внутренний мир, так же ли тепло в нас сердце, как в тех убогих и бедных людях, которых мы на минуту видели и навсегда запомнили? И слова апостола: «Пусть языком твоим говорят ангелы, но если в словах твоих не будет любви, то они будут медью звенящей и кимвалом бряцающим» — становятся ясны для нас, как никогда; мы понимаем, что в них дано мерило добра и зла, с которым мы никогда не погибнем и которое приложимо к всякой мудрости.
учителя и пророка, дыхание которого, однако, замерло в тот миг, когда уста уже готовы были раскрыться, — явление единственное в литературе, и не только в нашей. Если бы мы захотели искать к нему аналогии, мы нашли бы ее не в литературе, но в живописи нашей. Это — фигура Иисуса в известной картине Иванова: также далекая, но уже идущая, пока незаметная среди других, ближе стоящих лиц и, однако, уже центральная и господствующая над ними. Образ Алеши запомнится в нашей литературе, его имя уже произносится при встрече с тем или иным редким и отрадным явлением в жизни; и, если суждено будет нам возродиться когда-нибудь к новому и лучшему, очень возможно, что он будет путеводною звездой этого возрождения.
Но если Алеша Карамазов только обрисован в романе, но не высказался в нем, то его брат, Иван, и обрисован и высказался («Легенда об инквизиторе»). Таким образом, вне предположений Достоевского, не успевшего окончить своего романа, эта фигура и стала центральною во всем его произведении, т. е. собственно она осталась таковою, потому что другой и его заслоняющей фигуре (Алеши) не пришлось выступить и, без сомнения, вступить в нравственную и идейную борьбу с своим старшим братом. Таким образом, «Братья Карамазовы» есть действительно еще не роман, в нем даже не началось действие: это только пролог к нему, без которого «последующее было бы непонятно». Но, судя по прологу, целое должно было стать таким мощным произведением, которому подобное трудно назвать во всемирной литературе: только
Этот странный факт вскрывает перед нами глубочайшую тайну нашей души — ее сложность: она состоит не из одного того, что в ней отчетливо наблюдается (напр., наш ум состоит не из одних сведений, мыслей, представлений, которые он сознает); в ней есть многое, чего мы и не подозреваем в себе, но оно ощутимо начинает действовать только в некоторые моменты, очень исключительные. И, большею частью, мы до самой смерти не знаем истинного содержания своей души;
Вторая повесть будет происходить вся в монастыре. На эту вторую повесть я возложил все мои надежды.
аналитик неустановившегося в человеческой жизни и в человеческом духе.
Но муть Гоголя у него значительно проясняется, и из нее вытекли миры столь великой сложности мысли, какая и приблизительно не мерцала автору «Переписки с друзьями». Идейное содержание Достоевского огромно, хотя через 20 лет по его смерти, взяв карандаш, всегда можно отметить, где он не дошел до нужного, переступил требующееся. И вообще виден конец и пределы сказанного им, которых в год смерти его решительно невозможно было определить.

On the bookshelvesAll

Natalia Beloshytskaya

Классика

Elena Sycheva

Философия как ее есть

Светлана Ястребова

Литература. Её самоё

NeTanya

BrainTrain

Related booksAll

Related booksAll

Василий Розанов
О про­ис­хож­де­нии неко­то­рых ти­пов До­сто­ев­ского. Ли­те­ра­тура в пе­ре­пле­те­ниях с жиз­нью

Василий Розанов

О происхождении некоторых типов Достоевского. Литература в переплетениях с жизнью

Василий Розанов

Последние листья

Василий Розанов

Опавшие листья. Короб второй и последний

Василий Розанов
Ре­во­лю­ци­он­ная об­ло­мовка

Василий Розанов

Революционная обломовка

Василий Розанов

Цель человеческой жизни

Василий Розанов

Люди лунного света (Метафизика христианства)

Василий Розанов

Апокалипсис нашего времени

On the bookshelvesAll

Классика

Философия как ее есть

Литература. Её самоё

Don’t give a book.
Give a library.
fb2epubzip
Drag & drop your files (not more than 5 at once)