Read

Пианистка

Мир музыки для Эрики Кохут тесно переплетается с миром маний и фобий, отношения с матерью – болезненный водоворот привязанности и отвращения, несбывшиеся мечты принимают форму жестоких извращений, а ученик наделяется ролью мучителя. Больше, чем книга про «отцов и детей», травмы привязанности и пролонгированное самоубийство. Больше, чем книга о женской слабости, хрупкости разума и призраках, вьющих гнездо в сердце Эрики Кохут. Это – оглушительная симфония, блистательная попытка Эльфриды Елинек отыскать в человеке хоть что-то человеческое.
more
Impression
Add to shelf
Already read
363 printed pages
Современная проза

ImpressionsAll

Nady Pakhomova
Nady Pakhomovashared an impression8 months ago
👍

Написано грубо, местами неуклюже, но, каким-то странным образом, мне это нравится. Подобная «некрасивая» красота выгодно подчеркивает атмосферу книги. Создается ощущение полной вовлечённости, будто я встретилась с главной героиней серым, дождливым днём, и, изрядно захмелев, она жалуется на жизнь, рассказывает свою историю во всех подробностях. Ее щеки раскраснелись, в глазах сверкает гнев, руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Ей невозможно не поверить. Язвительным, болезненным тоном она говорит о своем прошлом, и я не могу отвести взгляд от злой усмешки, застывшей на ее поджатых ниточках-губах.
Много ли человеку нужно сил, чтобы противиться воле родителей? Где эта грань, между тем, что ты должен, и тем, что ты можешь изменить? И как вообще меняться, если понятия не имеешь, как нужно жить? Искаженная любовь, где родитель давит тяжестью своих грехов на спину ребенка, высмеивая его робкие попытки поднять голову, и одновременно раздувая беспочвенную гордость. Честолюбие, возведенное в степень омерзительного тщеславия. Конечно, родителю не нужна придушенная, дохлая лошадь, он хочет делать ставки и победить. Деньги, слава, положение - все, что угодно, чего родитель не смог добиться в жизни, теперь должно принести ему натренированное дитя. В ход идут все возможные способы, чтобы ребенок не улизнул из под родительского взора и не увильнул от своих обязанностей. Главное правило - ребенок всегда неправ. Что бы ни делал, как бы ни поступал, он всегда обрекает родителя на душевные страдания. Ничего не добьется - бездарь, жизнь на него положили, а он все испортил. Добился - эгоист, забыл о родителе, родитель на него свои кровные тратил, а он так мало дает взамен. Принимает решения сам - предатель, идет на поводу - растяпа и лентяй. Замкнутый круг, разрушить который невозможно. Затравленный, изнывающий по чему-то незримому (ведь о свободе ребенок слышал разве что в книгах), он плетется по жизни с вечным ярмом, подушка которого намертво прилипла к потному лбу.

В общем, книга мне понравилась с самых первых страниц, и я рада, что на нее наткнулась. Хоть мне и претит эта манера, когда читателя, как провинившегося щенка, тычут мордочкой в непрекрытые переживания писателя, в этом случае жесткость оправдана. Стоял по колено в воде и наблюдая, как оголенные провода падают в нескольких шагах от тебя, надевать диэлектрические перчатки бесполезно.

Tai Ga
Tai Gashared an impressionlast month
👎

Liter Odis
Liter Odisshared an impression6 months ago
👍
🎯Worthwhile

klepopsa
klepopsashared an impressionlast year
💀Spooky

Потребовался не один месяц, чтобы я осилила этот бред.

👍

QuotesAll

Мать поклоняется ребенку как идолу, требуя одной только скромной платы взамен – всей его жизни целиком. Мать намерена с толком распорядиться жизнью дочери.
Вообще она родом из семейства сигнальных мачт, одиноко высящихся на широких просторах
Внушая женщине сознание ее телесного несовершенства, можно крепко привязать ее к себе.
Для большинства главную прелесть в искусстве составляет узнавание того, что, как они считают, им хорошо знакомо.
И вот они вдвоем мягко скользят над пыльными слоями полутонов, полумиров, промежуточных сфер, потому что в этих материях средний слой разбирается прекрасно
В квартиру, в которой она живет вместе с матерью, учительница музыки Эрика Кохут врывается как ураганный ветер. Матери нравится называть Эрику «мой маленький ураган», ведь ребенок порой неудержим и стремителен. Ребенку так и хочется улизнуть от матери. Эрике уже далеко за тридцать.
Эрика с большим достоинством держится в тени, не получая за это в подарок даже малой толики денег на лишние чулки или трусишки.
Эрика боится того, что все останется так, как оно есть, и боится того, что однажды что-нибудь изменится.
Эрика испытывает смешанную с опасениями радость по поводу знаков внимания, которыми ее осыпают. Лишь бы они не превратились в град величиной с куриное яйцо и не набили ей шишек!
Эрика боится того, что все останется так, как оно есть, и боится того, что однажды что-нибудь изменится.
В любом фильме про войну всегда отыщется хоть один герой, который вызовется в добровольцы, даже если набирают команду смертников.
Стадный инстинкт вообще ставит посредственность очень высоко. Он видит в ней большую ценность. Они уверены, что сильны, потому что образуют большинство. В срединном слое нет никаких страхов и никакой боязни. Они жмутся друг к другу, создавая иллюзию тепла. В их серединке ни за что не останешься один на один с чем бы то ни было, а уж тем более — с самим собой. И как они этим довольны! Ничто в их существовании не видится им ущербным и достойным порицания, и никто не вправе порицать ущербность их существования. И упреки Эрики, утверждающей, что то или иное исполнение не удалось, отскочили бы, словно мяч, от этой терпеливой мягкой стены. Что касается Эрики, она стоит по другую сторону в полном одиночестве и, вместо того чтобы гордиться этим, вымещает на них злобу. Раз в три месяца она гонит их на концерт за решетчатый
И ей даже не пришлось потратить годы на учение и странствия по филиалам, по районным музыкальным школам, в которых столь часто киснет в серой пыли молодая кровь и где вокруг господина директора вьются маленькие и легко рассеивающиеся стайки музыкальной молодежи со сгорбленными спинами.
Он выдавливает из себя, как из тюбика, последнюю порцию своих мыслей и ощущений и зажимает отверстие, чтобы оставшаяся масса не выползла наружу.

On the bookshelvesAll

Katya Akhtyamova

Take a breath

Olga Ivanova

1001 Books You Must Read Before You Die

Yekaterhina

Нобелевская премия по литературе

Irina Myazina

mamchik

Related booksAll

Related booksAll

Гарольд Пинтер

Коллекция

Дарио Фо

Свободная пара

Патрик Модиано

Кафе утраченной молодости

Дорис Лессинг

Бабушки (сборник)

Мо Янь

Перемены

Жозе Сарамаго

Слепота

Орхан Памук

Музей Невинности

On the bookshelvesAll

Take a breath

1001 Books You Must Read Before You Die

Нобелевская премия по литературе

Don’t give a book.
Give a library.
fb2epubzip
Drag & drop your files (not more than 5 at once)