Read

Исповедь сына века

Летом 1833 года двадцатитрехлетний Альфред де Мюссе познакомился с Жорж Санд. Роман между талантливыми мужчиной и женщиной оставил глубокий след в творчестве обоих.

История этой нелегкой любви людей, словно бы созданных друг для друга, но которым не суждено быть вместе, стала канвой самого знаменитого романа Мюссе «Исповедь сына века».
more
Impression
Add to shelf
Already read
308 printed pages
Классика

ImpressionsAll

👍
🔮Hidden Depths
💡Learnt A Lot
🚀Unputdownable

Крайне полезно для всех сынов любого века.

💧Soppy

Mary Shikun
Mary Shikunshared an impression2 years ago
👍
🔮Hidden Depths
💡Learnt A Lot
🎯Worthwhile
🚀Unputdownable

QuotesAll

Совершенства не существует; понять его — верх торжества человеческого разума; желать его для того, чтобы обладать им, — опаснейшее безумие.
Мужчины во всем сомневались — юноши стали все отрицать. Поэты воспевали отчаяние — юноши вышли из школ с чистым челом, со свежими румяными лицами и с богохульствами на устах. Впрочем, французский характер, веселый и открытый от природы, все же брал верх, умы без труда усваивали английские и немецкие идеи, но сердца, слишком слабые, чтобы бороться и страдать, увядали, как сломанные цветы. И вот холод смерти медленно и незаметно перешел из головы в недра души.
Сама смерть в своем дымящемся пурпурном облачении была тогда так прекрасна, так величественна, так великолепна! Она так походила на надежду, побеги, которые она косила, были так зелены, что она как будто помолодела, и никто больше не верил в старость. Все колыбели и все гробы Франции стали ее щитами. Стариков больше не было, были только трупы или полубоги.
Но вот однажды бессмертный император стоял на холме, созерцая, как семь народов убивают друг друга. Он думал о том, весь ли мир будет принадлежать ему, или только половина его, когда Азраил пронесся над ним, задел его кончиком крыла и столкнул в Океан. Услыхав шум его падения, умирающие властители поднялись на смертном одре, и, протянув крючковатые пальцы, все царственные пауки разорвали Европу на части, а из пурпурной тоги Цезаря сшили себе наряд Арлекина.
Он думал о том, весь ли мир будет принадлежать ему, или только половина его, когда Азраил пронесся над ним, задел его кончиком крыла и столкнул в Океан.
Любовь это вера, это религия земного счастья, это лучезарный треугольник, помещенный в куполе того храма, который называется миром. Любить — значит свободно бродить по этому храму, ведя рядом с собою существо, способное понять, почему такая-то мысль, такое-то слово или такой-то цветок заставляют вас остановиться и поднять голову к божественному треугольнику.
Говорят, что при встрече с разъяренной собакой надо спокойно, не теряя присутствия духа, медленно, не оборачиваясь, идти вперед. Тогда собака будет некоторое время следовать за вами с глухим рычаньем и отойдет прочь. Если же у вас вырвется жест испуга, если вы хоть слегка ускорите шаг, она накинется на вас и растерзает, ибо после первого ее укуса спастись уже невозможно.
Это было какое-то отрицание всего небесного и всего земного, отрицание, которое можно назвать разочарованием или, если угодно, безнадежностью. Человечество как бы впало в летаргический сон, и те, которые щупали его пульс, приняли его за мертвеца. Подобно тому солдату, у которого когда-то спросили: "Во что ты веришь?" — и который впервые ответил: "В самого себя", — молодость Франции, услышав этот вопрос, впервые ответила: "Ни во что".
Все то, что было, уже прошло. Все то, что будет, еще не наступило
Мне пришло в голову изречение Монтеня: "Я не люблю и не уважаю грусть, хотя люди точно сговорились окружить ее особым почетом. Они облачают в нее мудрость, добродетель, совесть. Глупое и дурное украшение".
а так как по натуре я был очень впечатлителен, то последний прочитанный мною поэт всегда обладал даром внушить мне нелюбовь ко всем остальным
Чтобы написать историю своей жизни, надо сначала прожить эту жизнь
И тогда на развалинах мира уселась встревоженная юность.
Мужчины, отдалясь от женщин, шепотом произнесли смертельно оскорбительное слово: презрение. Они бросились к вину и к куртизанкам. Студенты и художники последовали их примеру. На любовь смотрели теперь так же, как на славу и на религию: это была отжившая иллюзия.
Чтобы дать общее понятие о том состоянии, в котором находился тогда мой ум,
В этом слове свобода таилось нечто такое, что заставляло сердца детей учащенно биться, волнуя их каким-то далеким и ужасным воспоминанием, но вместе с тем дорогой и еще более далекой надеждой.
Дафнис и Хлоя, Геро и Леандр, Пирам и Тизба.
Нравы студентов и художников, столь свободные и прекрасные, исполненные юношеской свежести нравы, испытали на се
Не следует заблуждаться: черный костюм, который в наше время носят мужчины, это страшный символ. Чтобы дойти до него, надо было один за другим сбросить все доспехи и, цветок за цветком, уничтожить шитье на мундирах. Человеческий разум опрокинул все эти иллюзии, но он сам носит по ним траур, надеясь на утешение.
Ибо выражать общие идеи - значит превращать селитру в порох
Я был еще совсем юным, когда меня поразила чудовищная нравственная болезнь, и теперь хочу описать то, что происходило со мной в течение трех лет.

On the bookshelvesAll

LeeMooR

Классика

Evgeniya S. Butko

Классическая зарубежка

Эля

Зарубежная литература

Аля Сабрицкая

Журфак. Зарубежная литература

Related booksAll

Related booksAll

Чарлз Роберт Метьюрин

Мельмот скиталец

Антуан-Франсуа Прево

История кавалера де Грие и Манон Леско

Илья Эренбург

Необычайные похождения Хулио Хуренито и его учеников

Альфред де Мюссе

Сын Тициана

Мэри Шелли

Франкенштейн, или Современный Прометей

Лоренс Стерн

Жизнь и мнения Тристрама Шенди, джентльмена

Франсуа Рабле

Гаргантюа и Пантагрюэль

On the bookshelvesAll

Классика

Классическая зарубежка

Зарубежная литература

Don’t give a book.
Give a library.
fb2epubzip
Drag & drop your files (not more than 5 at once)