Соборяне, Николай Лесков
ru
Free
Read

Соборяне

Хроника «Соборяне» – самое известное и, по мнению многих критиков, лучшее произведение Н.С. Лескова. Сам писатель чувствовал его особую ценность: «Это, может быть, единственная моя вещь, которая найдет себе место в истории нашей литературы». «Героя времени» Лесков нашел в среде духовенства: в образе протопопа Савелия Туберозова автор воплотил духовный идеал, проповедника «вековечных», «заповедных» нравственных ценностей. Но герой словно бы сталкивается со временем: наступил «век, сам себя стыдящийся, век прозы, вздыхающий от поэзии и отметающий ее, – век, издевающийся над тем, чему бы хотел поклоняться…».
more
Impression
Add to shelf
Already read
419 printed pages
Современная прозаКлассика

Related booksAll

Соборяне, Николай Лесков
Соборяне
Read

One fee. Stacks of books

You don’t just buy a book, you buy an entire library… for the same price!

Always have something to read

Friends, editors, and experts can help you find new and interesting books.

Read whenever, wherever

Your phone is always with you, so your books are too – even when you’re offline.

Bookmate – an app that makes you want to read

QuotesAll

удивляюсь, откуда это взялась у нас такая ожесточенная вражда и ненависть к вере? Происходит ли сие от стремлений к свободе; но кому же вера помехой в делах всяческих преуспеяний к исканию свободы?
как дивно врачует природа недуги души человеческой!
Ныне он еще пока глуп и юродив и в Варнавкиной кожуре ходит, но старый поп, опытом наученный, говорит тебе: на страже стой и зорко следи, во что он перерядится.
. Способ действия с ними несоответственный, а зло растет через ту шатость, которую они видят в церковном обществе и в самом духовенстве.
Она. Ну, зло-то, какое в них зло? Так себе, дурачки божии, тем грешны, что книг начитались.
Я. А православный алтарь все-таки страждет на этом распадении.
Она. А вы бы этому алтарю-то повернее служили, а не оборачивали бы его в лавочку, так от вас бы и отпадений не было. А
Прихлопнули бы твои раскольники Петрушу-воителя, так и сидели бы мы на своей хваленой земле до сих пор не государством великим, а вроде каких-нибудь толстогубых турецких болгар, да у самих бы этих поляков руки целовали. За одно нам хвала — что много нас: не скоро поедим друг друга; вот этот случай нам хорошая заручка.
— Грустно, — говорю.
— А ты не грусти: чужие земли похвалой стоят, а наша и хайкой крепка будет
Инспектор духовного училища, исключивший Ахиллу Десницына из синтаксического класса* за «великовозрастие и малоуспешие», говорил ему:
— Эка ты дубина какая, протяженно сложенная!
Верно, у них там все это как-нибудь скверно, то есть я хотела сказать прекрасно… тфу, то есть скверно…
разнообразить жизнь сценами легкой вражды
Но недаром сложена пословица, что на всякий час не обережешься.
чтила его и не слыхала в нем души
А что если на тебя нападают, то ты этому радуйся; если бы ты льстив или глуп был, так на тебя бы не нападали, а хвалили бы и другим в пример ставили.
„Укатали сивку крутые горки“,
Это – протоиерей Савелий Туберозов, священник Захария Бенефактов и дьякон Ахилла Десницын.
3-госентября. Я сделал значительную ошибку: нет, совсем этой неосторожности не конец. Из консистории получен запрос: действительно ли я говорил импровизацией проповедь с указанием на живое лицо? Ах, сколь у нас везде всего живого боятся! Что ж, я так и отвечал, что говорил именно вот как и вот что. Думаю, не повесят же меня за это и головы не снимут, а между тем против воли смутно и спокойствие улетело.
20-го октября. Всеконечно, правда, что головы не снимут, но рот замкнуть могут, и сделать сего не преминули. 15-го же сентября я был вызвав для объяснения. Одна спешность сия сама по себе уже не много доброго предвещала, ибо на добро у нас люди не торопливы, а власти тем паче, но, однако, я ехал храбро. Храбрость сия была охлаждена сначала тридцатишестидневным сидением на ухе без рыбы в ожидании объяснения, а потом приказанием все, что вперед пожелаю сказать, присылать предварительно цензору Троадию. Но этого никогда не будет, и зато я буду нем яко рыба. Прости, Вседержитель, мою гордыню, но я не могу с холодностию бесстрастною совершать дело проповеди. Я ощущаю порой нечто на меня сходящее, когда любимый дар мой ищет действия; мною тогда овладевает некое, позволю себе сказать, священное беспокойство;
блеск радостного восторга, и туманы скорби, и слезы умиления; в них же сверкал порою и огонь негодования

Related booksAll

Островитяне, Николай Лесков
Николай Лесков
Островитяне
Запечатленный ангел, Николай Лесков
Николай Лесков
Запечатленный ангел
Житие одной бабы, Николай Лесков
Николай Лесков
Житие одной бабы
На ножах, Николай Лесков
Николай Лесков
На ножах
На краю света, Николай Лесков
Николай Лесков
На краю света
Железная воля, Николай Лесков
Николай Лесков
Железная воля
Праведники, Николай Лесков
Николай Лесков
Праведники
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)