Read

Человек, который был Четвергом

Прославленный роман английского классика Гилберта Кийта Честертона – философская притча о свободе и порядке, отчаянии и надежде, поражении и победе.
more
Impression
Add to shelf
Already read
162 printed pages
Классика

ImpressionsAll

Ksenia Loginova
Ksenia Loginovashared an impressionlast year
🙈Lost On Me
🚀Unputdownable

Хорошо написанный около-детектив, который заканчивается философскими (богословскими?) рассуждениями. Они и есть вся суть книги, но Честертон отвел им всего две последние главы. Поэтому осознать, что и весь его роман был сплошь метафорой не получается.

QuotesAll

Воистину был этот мир
непоправимо стар.
Когда молчат колокола,
звенит колпак шута.
Мы, слава Богу, наконец
пришли к простым вещам,
Пустили корни — и стареть
уже не страшно нам.
Есть вера в жизни, есть семья,
привычные труды;
Нам есть о чем потолковать,
но спорить нет нужды.
Как осень, чахла жизнь, а смерть
жужжала, как комар;
Воистину был этот мир
непоправимо стар.
Они сумели исказить
и самый скромный грех,
Честь оказалась не в чести, –
но, к счастью, не для всех.
Пусть были мы глупы, слабы
перед напором тьмы –
Но черному Ваалу
не поклонились мы,
Ребячеством увлечены,
мы строили с тобой
Валы и башни из песка,
чтоб задержать прибой.
Мы скоморошили вовсю
и, видно, неспроста:
Когда молчат колокола,
звенит колпак шута.
Быть может, жители его не очень хорошо рисовали, но вид у них был, как говорят в наши дни, в высшей степени художественный.
Он нашел импрессионизм — так называют теперь предельное сомнение, когда мир уже не стоит ни на чем.
— Почему, — медленно проговорил он, — вы кажетесь мне таким порядочным? Почему вы так нравитесь мне, Грегори? — Он помолчал и добавил с удивлением и живостью: — Не потому ли, что вы истинный осел?
Гуляешь, болтаешь, обронишь связную мысль, но я невысоко ценю того, кто не утаил в душе чего-нибудь посерьезней слов. Да, посерьезней, и не важно, вера ли это в Бога или любовь к спиртному.
Чем яростнее мать проповедовала сверхпуританское воздержание, тем яростнее отец впадал в сверхъязыческую вседозволенность, и к тому времени, как она дошла до принудительного вегетарианства, он вплотную подходил к защите людоедства.
. Собственно, он был из тех, чья чуткость к неназванным душевным токам немного опасна для здоровья души. Он совершенно не боялся физической опасности, но слишком сильно ощущал духовное зло
Необычно и ценно попасть в цель; промах — нелеп и скучен. Когда человек, приручив стрелу, поражает далекую птицу, мы видим в этом величие. Почему же не увидеть его, когда, приручив поезд, он попадает на дальнюю станцию? Хаос уныл, ибо в хаосе можно попасть и на Бейкер-стрит, и в Багдад. Но человек — волшебник, и волшебство его в том, что он скажет «Виктория» и приедет туда. Мне не нужны ваши стихи и рассказы, мне нужно расписание поездов!
Мне понятны последователи Ницше, которые славят насилие — жестокую, гордую борьбу за жизнь, ну, сами знаете.
Быть может, жители его не очень хорошо рисовали, но вид у них был, как говорят в наши дни, в высшей степени художественный.
– и неискренность, и даже искренность бывают разные. Когда вам передадут соль и вы скажете: «Благодарю вас», верите ли вы в то, что говорите? Когда вы скажете: «Земля круглая», искренни ли вы? Все это правда, но вы о ней не думаете.
Бывают минуты, когда нам остается одно из трех: упорствовать в сатанинской гордыне, расплакаться, рассмеяться
Стоит ли удивляться, что Шафранный парк глядел на него так, словно он только что свалился с пламенеющих небес?
— Предложение ваше слишком глупо, — сказал он, — чтобы его отклонить.
Грегори являл собой олицетворение кощунства, помесь ангела с обезьяной.
Порыв, знаете ли… словно ты прыгнул со скалы или влюбился
Анархия и творчество едины. Это синонимы. Тот, кто бросил бомбу, — поэт и художник, ибо он превыше всего поставил великое мгновенье. Он понял, что дивный грохот и ослепительная вспышка ценнее двух-трех тел, принадлежавших прежде полисменам. Поэт отрицает власть, он упраздняет условности. Радость его — лишь в хаосе. Иначе поэтичнее всего на свете была бы подземка.

On the bookshelvesAll

Maria Gorelova

Быков посоветовал

Katya Akhtyamova

Take a breath

Bookriot

ЛикБез: Зарубежная классика

Эля

Зарубежная литература

Related booksAll

Related booksAll

Гилберт Кит Честертон

Вечный Человек

Александр Житинский

Потерянный дом, или Разговоры с милордом

Феликс Кривин

В стране вещей

Гилберт Кит Честертон

Возвращение Дон Кихота

Гилберт Кит Честертон

Шар и крест

Александр Мейлахс

Интернационал дураков

Джон Бойнтон Пристли

Время и семья Конвей

On the bookshelvesAll

Быков посоветовал

Take a breath

ЛикБез: Зарубежная классика

Don’t give a book.
Give a library.
fb2epubzip
Drag & drop your files (not more than 5 at once)