Read

Омон Ра

«Омон Ра» — это жуткая история о том, как кровавый советский режим запускал в космос корабли на человеческой тяге, а происходило это в действительности или… По мнению одного из собратьев по перу, Пелевина можно читать с начала, с середины, с конца — как священное писание. Очень точно подмечено. Читайте Виктора Пелевина с любого места!
more
Impression
Add to shelf
Already read
125 printed pages
Фантастика и фэнтези

ImpressionsAll

👍
🚀Unputdownable

Сложно каким-то одним словом охарактеризовать эту книгу.

👍
😄LOLZ
🚀Unputdownable

👍
💡Learnt A Lot
🔮Hidden Depths

Альбатрос над головой

andrii
andriishared an impression2 years ago
👍
🌴Beach Bag Book

Пелевин такой пелевин

Sergei Grishko
Sergei Grishkoshared an impression3 months ago
🌴Beach Bag Book
🐼Fluffy

Типичный Пелевин

dnaumov
dnaumovshared an impression4 months ago
👍
😄LOLZ
🚀Unputdownable

Olga Shirokaya
Olga Shirokayashared an impression5 months ago
🙈Lost On Me

Конец наступил внезапно и совершенно пусто стало в голове...Что это было? И было ли вообще...
Странно..

Mary TheFirst
Mary TheFirstshared an impression6 months ago
👍
💀Spooky

b1874200149
b1874200149shared an impression6 months ago
💤Borrrriiinnng!

Не очень

anastasiabelopol
anastasiabelopolshared an impression6 months ago
🔮Hidden Depths

M.
M.shared an impression6 months ago
💀Spooky

👍
🚀Unputdownable
🌴Beach Bag Book
🎯Worthwhile
💡Learnt A Lot

👍
🙈Lost On Me

Хорошее произведение

Alexey Bakuta
Alexey Bakutashared an impression9 months ago
💩Utter Crap

👍
🚀Unputdownable
💀Spooky

👍
🚀Unputdownable
💀Spooky

🚀Unputdownable
🎯Worthwhile
💡Learnt A Lot

b6301653720
b6301653720shared an impressionlast year
🚀Unputdownable
🎯Worthwhile
🔮Hidden Depths

b0939794025
b0939794025shared an impressionlast year
👍
🚀Unputdownable

buzova1999
buzova1999shared an impressionlast year
🚀Unputdownable

QuotesAll

но, поняв, что мира и свободы на земле не достичь, духом я устремился ввысь, и все, чего потребовал выбранный мною путь, уже не вступало ни в какие противоречия с моей совестью, потому что совесть звала меня в космос и мало интересовалась происходящим на Земле.
Я представил себе бытие огромного раскаленного шара, висящего, не опираясь ни на что, в ледяной пустоте, во многих миллиардах километров от соседних звезд, крохотных сверкающих точек, про которые известно только то, что они существуют, да и то не наверняка, потому что звезда может погибнуть, но ее свет еще долго будет нестись во все стороны, и, значит, на самом деле про звезды не известно ничего, кроме того, что их жизнь страшна и бессмысленна, раз все их перемещения в пространстве навечно предопределены и подчиняются механическим законам, не оставляющим никакой надежды на нечаянную встречу. Но ведь и мы, люди, думал я, вроде бы встречаемся, хохочем, хлопаем друг друга по плечам и расходимся, но в некоем особом измерении, куда иногда испуганно заглядывает наше сознание, мы так же неподвижно висим в пустоте, где нет верха и низа, вчера и завтра, нет надежды приблизиться друг к другу или хоть как-то проявить свою волю и изменить судьбу; мы судим о происходящем с другими по долетающему до нас обманчивому мерцанию и идем всю жизнь навстречу тому, что считаем светом, хотя его источника может уже давно не существовать.
личность возникает позже, когда появляется привязанность к какому-то одному направлению.
Потом была остановка и пять минут тишины, перемежавшейся только далеким тяжелым стуком; выходивший по нужде шофер объяснил, что это бьют короткими очередями несколько пулеметов на стрельбище пехотного училища имени Александра Матросова.
Я жил недалеко от кинотеатра «Космос». Над нашим районом господствовала металлическая ракета, стоящая на сужающемся столбе титанового дыма, похожем на воткнутый в землю огромный ятаган.
И я, и весь этот мир — всего лишь чья-то мысль
можно глядеть из самого себя, как из самолета, и вообще не важно, откуда глядишь, важно, что при этом видишь
я подхватил стакан, поднес его ко рту и выпил, удивившись, насколько мало усилий надо приложить для того, чтобы сделать что-то впервые.
все, что он себе выслужил, это нищую пенсию да одинокое старческое пьянство.
Урчагин тоже никаких технических тем не касался, а обычно лузгал семечки и посмеивался или рассказывал что-нибудь смешное, например, спрашивал:
— Как разделить пук на пять частей?
И когда мы говорили, что не знаем, отвечал сам себе:
— Надо пукнуть в перчатку.
И заливался тонким смехом. Меня поражал оптимизм этого человека, слепого, парализованного, прикованного к инвалидному креслу — но выполняющего свой долг и не устающего радоваться жизни.
Мне отцовские планы на мой счет особого доверия не внушали — ведь сам он был партийный, имя у него было хорошее — Матвей, но все, что он себе выслужил, это нищую пенсию да одинокое старческое пьянств
представил себе бытие огромного раскаленного шара, висящего, не опираясь ни на что, в ледяной пустоте, во многих миллиардах километров от соседних звезд, крохотных сверкающих точек, про которые известно только то, что они существуют, да и то не наверняка, потому что звезда может погибнуть, но ее свет еще долго будет нестись во все стороны, и, значит, на самом деле про звезды не известно ничего, кроме того, что их жизнь страшна и бессмысленна, раз все их перемещения в пространстве навечно предопределены и подчиняются механическим законам, не оставляющим никакой надежды на нечаянную встречу. Но ведь и мы, люди, думал я, вроде бы встречаемся, хохочем, хлопаем друг друга по плечам и расходимся, но в некоем особом измерении, куда иногда испуганно заглядывает наше сознание, мы так же неподвижно висим в пустоте, где нет верха и низа, вчера и завтра, нет надежды приблизиться друг к другу или хоть как-то проявить свою волю и изменить судьбу; мы судим о происходящем с другими по долетающему до нас обманчивому мерцанию и идем всю жизнь навстречу тому, что считаем светом, хотя его источника может уже давно не существовать.
Фамилия твоя как? – спрашивал он.
– Кривомазов, – отвечал я, подделывая застенчивую улыбку, и он гладил меня по голове и кормил конфетами; все это выходило у него так механически, что мне даже не было противно.
она была ко мне равнодушна и старалась, чтобы я больше времени проводил в разных пионерлагерях и группах продленного дня — кстати сказать, удивительную красоту последнего словосочетания я вижу только сейчас.
Есть, видимо, какое-то странное соответствие между общим рисунком жизни и теми мелкими историями, которые постоянно происходят с человеком и которым он не придает значения. Сейчас я ясно вижу, что моя судьба уже вполне четко определилась в то время, когда я еще даже не задумывался всерьез над тем, какой бы я хотел ее видеть, и больше того — уже тогда она была мне показана в несколько упрощенном виде. Может быть, это было эхо будущего. А может быть, то, что мы принимаем за эхо будущего, — на самом деле семя этого будущего, падающее в почву в тот самый момент, который потом, издали, кажется прилетавшим из будущего эхом.
в раннем детстве (как, быть может, и после смерти) человек идет сразу во все стороны, поэтому можно считать, что его еще нет; личность возникает позже, когда появляется привязанность к какому-то одному направлению.
Эта мысль наложилась на особую непередаваемую тоску, которую всегда вызывал у меня пионерлагерный компот из сухофруктов, и мне пришла в голову странная идея.
мойкой, противно от того, что я только что пил из грязного стакана портвейн, от того, что вся огромная страна, где я живу, — это много-много таких маленьких заплеванных каморок, где воняет помойкой и только что кончили пить портвейн, а самое главное — обидно от того, что именно в этих вонючих чуланчиках и горят те бесчисленные разноцветные огни, от которых у меня по вечерам захватывает дух, когда судьба проносит меня мимо какого-нибудь высоко расположенного над вечерней столицей окна.
встречая слово «звездолет» в фантастических книгах, которые я очень любил, я почему-то считал, что оно связано с красными звездами на бортах советской космической техники, — так вот, единственным местом, где они летали, было сознание советского человека, точно так же как столовая вокруг нас была тем космосом, куда жившие в прошлую смену запустили свои корабли, чтобы те бороздили простор времени над обеденными столами, когда самих создателей картонного флота уже не будет рядом.
, это было так — норы, в которых проходила наша жизнь, действительно были темны и грязны, и сами мы, может быть, были под стать этим норам — но в синем небе над нашими головами среди реденьких и жидких звезд существовали особые сверкающие точки, искусственные, медленно ползущие среди созвездий, созданные тут, на советской земле, среди блевоты, пустых бутылок и вонючего табачного дыма, — построенные из стали, полупроводников и электричества и теперь летящие в космосе. И каждый из нас — даже синелицый алкоголик, жабой затаившийся в сугробе, мимо которого мы прошли по пути сюда, даже брат Митька и уж конечно Митёк и я имел — там, в холодной чистой синеве, свое маленькое посольство.

On the bookshelvesAll

Costa Nice

Пелевин без Пустоты

janlynn

Фантастика

sim2171

Художественные

Irina Myazina

mamchik

Related booksAll

Related booksAll

Виктор Пелевин

Жизнь насекомых

Виктор Пелевин

Чапаев и Пустота

Виктор Пелевин

Священная книга оборотня

Виктор Пелевин

t

Виктор Пелевин

Empire V

Виктор Пелевин

Числа

Виктор Пелевин

Желтая стрела

On the bookshelvesAll

Пелевин без Пустоты

Фантастика

Художественные

Don’t give a book.
Give a library.
fb2epubzip
Drag & drop your files (not more than 5 at once)