Read

Защита Лужина

Гениальный шахматист Лужин живет в чудесном мире древней божественной игры, ее гармония и строгая логика пленили его. Жизнь удивительным образом останавливается на незаконченной партии, и Лужин предпочитает выпасть из игры в вечность…
more
Impression
Add to shelf
Already read
219 printed pages
Классика

ImpressionsAll

Одна из моих настольных книг, прекрасная, страшная, волнующая...

Tatyana Popova
Tatyana Popovashared an impression11 months ago

История шахматного гения, который однажды перестал отличать реальный мир от игры.

Ничем не примечательный школьник, над которым издеваются одноклассники, случайно заинтересовался шахматами. Увлечение оказалось настолько серьезным, что помогло маленькому Лужину оставить школу и уехать путешествовать по миру со своим опекуном/тренером. Лужин побеждает на соревнованиях, появляется на страницах журналов. Но в это самый момент начинается новая драма: мы теряем героя как человека (в духовном и телесном плане) и видим «оголенный» мозг, который сосредоточен только на шахматных комбинациях. Финальной (и самой яркой) попыткой автора сделать Лужина частью общества становится встреча с его будущей женой. Но все заканчивается любовным треугольником: она-он и шахматы.

На основе книги снят фильм. С точки зрения драматургии фильм, кмк, сильно уступает набоковской интерпретации. И главного героя там постоянно называют Саша (в произведении его только после смерти зовут по имени и только Александром Ивановичем). Но попытка экранизации достойная. Тем более, что в фильме есть финальная сцена, которой не было у Набокова.

Сразу же захотелось научиться играть в шахматы. Но не для того чтобы сойти с ума, а чтобы лучше понять героя :)

Mariya  Zyaparova
Mariya Zyaparovashared an impression6 months ago
🚀Unputdownable

Eugenia Vartanova
Eugenia Vartanovashared an impression16 days ago

Странно и многословно, пробираешься сквозь них, как через дебри, а в итоге - ничего особенного. Я разочарована

Boris Vedensky
Boris Vedenskyshared an impression7 months ago
👍

🔮Hidden Depths

От себя не защититься. Очень!

mrdenisov89
mrdenisov89shared an impressionlast year
👍
💀Spooky
🔮Hidden Depths
💡Learnt A Lot

Некоторые книги страшнее любых кинговских и лавкравтовых фантазий, когда в главном герое узнаешь себя.

👍
🚀Unputdownable

Elina Vinokurova
Elina Vinokurovashared an impression19 days ago
💀Spooky

💀Spooky
🚀Unputdownable

👍
🎯Worthwhile
🚀Unputdownable

Прекрасная проза!

Alex Black
Alex Blackshared an impressionlast month
🔮Hidden Depths
💧Soppy

Alf Petroff
Alf Petroffshared an impression2 months ago
🚀Unputdownable

норм

clspecial
clspecialshared an impression2 months ago
👍
🔮Hidden Depths
💡Learnt A Lot

Взахлеб!
Очень точный комментарий ниже: от себя не защитишься.

Paraisopoma
Paraisopomashared an impression2 months ago
👍
🔮Hidden Depths
🎯Worthwhile
🚀Unputdownable

Обожаю эту книгу! Каждый раз открываю в ней что-то новое. Сам Лужин - образец непошлости и того, чего сейчас очень не хватает в этом мире.

tsesarskaya2
tsesarskaya2shared an impression2 months ago
👍

💡Learnt A Lot

bekereva
bekerevashared an impression4 months ago
👍
💀Spooky
🙈Lost On Me

Aisel
Aiselshared an impression6 months ago

Еле дочитала, очень нудно, ни Лужин, ни прочие герои не вызывают никакой симпатии. Может, стоит перечитать в хорошем настроении, но совсем не хочется.

👍

Очень интересный роман. Было приятно прочитать. Комментарии помогают понять смысл текста, уловить то, что хотел сказать автор.

QuotesAll

просто не было взрослых слов для его детских впечатлений
Он нарисовал тещу, и она обиделась; нарисовал в профиль жену, и она сказала, что, если она такая, то нечего было на ней жениться; зато очень хорошо вышел высокий крахмальный воротник тестя.
она замолчала тоже, и стала рыться в сумке, мучительно ища в ней тему для разговора и находя только сломанный гребешок
прислушивался к монологу в соседней столовой, к голосу жены, уговаривающей тишину выпить какао.
Когда же она обращалась к газетам потусторонним, советским, то уже скуке не было границ. От них веяло холодом гробовой бухгалтерии, мушиной канцелярской тоской, и чем-то они ей напоминали образ маленького чиновника с мертвым лицом в одном учреждении, куда пришлось зайти в те дни, когда ее и Лужина гнали из канцелярии в канцелярию ради какой-то бумажки. Чиновник был обидчивый и замученный, и ел диабетический хлебец, и, вероятно, получал мизерное жалованье, был женат, и у ребенка была сыпь по всему телу. Бумажке, которой у них не было и которую следовало достать, он придавал значение космическое, весь мир держался на этой бумажке и безнадежно рассыпался в прах, если человек был ее лишен. Мало того: оказывалось, что Лужины получить ее не могли, прежде чем не истекут чудовищные сроки, тысячелетия отчаяния и пустоты, и одним только писанием прошений было позволено облегчать себе эту мировую скорбь.
Он вошел к ней с размаху, словно бухнул в дверь головой, и, смутно увидев ее, лежащую в розовом платье на кушетке, сказал торопливо: «Здрасте-здрасте», и кругами зашагал по комнате, предполагая, что это все выходит очень остроумно, легко, забавно, и вместе с тем задыхаясь от волнения. «Итак продолжая вышесказанное, должен вам объявить, что вы будете моей супругой, я вас умоляю согласиться на это, абсолютно было невозможно уехать, теперь будет все иначе и превосходно», и тут, присев на стул у дарового отопления, он разрыдался, закрыв лицо руками: потом, стараясь одну руку так растопырить, чтобы она закрывала ему лицо, другою стал искать платок, и в дрожащие от слез просветы между пальцев видел двоящееся расплывающееся розовое платье, которое с шумом надвигалось на него.
Соответственно с этим профессор запретил давать Лужину читать Достоевского, который, по словам профессора, производит гнетущее действие на психику современного человека, ибо, как в страшном зеркале…
Тайна, к которой он стремился, была простота, гармоническая простота, поражающая пуще самой сложной магии.
бумажник, после второго совка, попал в нужный карман;
Но до самого пленительного в ней никто еще не мог докопаться: это была таинственная способность души воспринимать в жизни только то, что когда-то привлекало и мучило в детстве, в ту пору, когда нюх у души безошибочен
Иногда воспитатель неожиданно появлялся из-за угла. «Что ж ты, Лужин, все сидишь кучей? Побегал бы с товарищами». Лужин вставал с дров, выходил из-под арки в четырехугольный задний двор, делал несколько шагов, стараясь найти точку, равноотстоящую от тех трех его одноклассников, которые бывали особенно свирепы в этот час, шарахался от мяча, пущенного чьим-то звучным пинком, и, удостоверившись, что воспитатель далеко, возвращался к дровам
тут, и там мучат или хотят мучить, но там
Как-то, через несколько дней, между первым и третьим уроком оказалось пустое место: простудился учитель географии. Когда прошло минут пять после звонка, и никто еще не входил, наступило такое предчувствие счастья, что, казалось, сердце не выдержит, если все-таки стеклянная дверь сейчас откроется, и географ, по привычке своей почти бегом, влетит в класс.
Зато были две книги — обе, подаренные ему тетей, — которые он полюбил на всю жизнь, держал в памяти, словно под увеличительным стеклом, и так страстно пережил, что через двадцать лет, снова их перечитав, он увидел в них только суховатый пересказ, сокращенное издание, как будто они отстали от того неповторимого, бессмертного образа, который они в нем оставили.
ни дачной осени, моросящей на астры,
Но она ловко положила ему на стеклянную тарелочку чудесного малинового варенья, и сразу подействовала эта клейкая, ослепительно красная сладость, которая зернистым огнем переливалась на языке, душистым сахаром облипала зубы.
Он продолжал молчать, и она замолчала тоже, и стала рыться в сумке, мучительно ища в ней тему для разговора и находя только сломанный гребешок.
Он сел с ней рядом и стал в недрах своих с трудом вырабатывать, склеивать, сшивать улыбку, готовя ее для того мгновения, когда жена к нему повернется.
Над жнивьем по бесцветному небу медленно летела ворона.
Мало того: оказывалось, что Лужины получить ее не могли, прежде чем не истекут чудовищные сроки, тысячелетия отчаяния и пустоты, и одним только писанием прошений было позволено облегчать себе эту мировую скорбь.

On the bookshelvesAll

Andrey Burlankov

Переворачивают мозги

Вячеслав Суриков

Книги, которые меня сочинили

Natalia Beloshytskaya

Классика

Библиотека им.Ф.М.Достоевского

Мир по Набокову

Related booksAll

Related booksAll

Владимир Набоков

Приглашение на казнь

Владимир Набоков

Камера Обскура

Владимир Набоков

Король, дама, валет

Владимир Набоков

Дар

Владимир Набоков

Отчаяние

Владимир Набоков

Машенька

Владимир Набоков

Пнин

On the bookshelvesAll

Переворачивают мозги

Книги, которые меня сочинили

Классика

Don’t give a book.
Give a library.
fb2epubzip
Drag & drop your files (not more than 5 at once)