Янки из Коннектикута при дворе короля Артура, Марк Твен
Read

Янки из Коннектикута при дворе короля Артура

Предприимчивый янки, получив во время стычки удар по голове, попадает из Коннектикута конца XIX века в эпоху короля Артура. Благодаря кипучей энергии американца рыцари и вельможи, чародеи и монахи, прекрасные девы и простой народ приобщаются к благам цивилизации. И с удивлением узнают, что такое мыло, порох, электричество, газеты, телеграф и многое другое.
more
Impression
Add to shelf
Already read
382 printed pages
КлассикаФантастика и фэнтезиИстория

Related booksAll

One fee. Stacks of books

You don’t just buy a book, you buy an entire library… for the same price!

Always have something to read

Friends, editors, and experts can help you find new and interesting books.

Read whenever, wherever

Your phone is always with you, so your books are too – even when you’re offline.

Bookmate – an app that makes you want to read

ImpressionsAll

Лет уже сорок как это одна из самых любимых моих книг. Влюбилась в неё с первого прочтения и, оказывается, на всю жизнь)))

Zinzer Books
Zinzer Booksshared an impression2 months ago
👍

👍
🔮Hidden Depths
💡Learnt A Lot
🎯Worthwhile
💞Loved Up
🚀Unputdownable
😄LOLZ

Отличная книга)

🔮Hidden Depths
🚀Unputdownable
💧Soppy

Первая история о "попаданцах" в другую эпоху и одновременно - разговор о вечных ценностях и о том, что позволяет оставаться человеком

QuotesAll

Я тогда не знал, что получил сокровище, а между тем она была сокровищем. Через год я уже обожал ее; она была самым близким и милым моим товарищем. Толкуют о прелестях дружбы между лицами одного и того же пола. Но такая дружба – вздор в сравнении с дружбой мужа и жены, живущих общими стремлениями, общими идеалами. Первая дружба
У меня у самого те же недостатки, а человек не должен критиковатъ других на той почве, на которой он сам не может стоять перпендикулярно.
Король мне нравился, и как короля я его уважал, уважал его звание, уважал по крайней мере настолько, насколько вообще был способен уважать любой незаслуженный чин; но как на человека я на него и на его вельмож смотрел сверху вниз, – втайне, конечно. Я тоже нравился и королю, и вельможам, и они уважали меня как государственного деятеля, но так как я был человек безродный и незнатный, они, в свою очередь, смотрели на меня сверху вниз, – и далеко не втайне!
– «Прелестные девы, – сказал он, – меня зовут сэр Ланселот Озерный». И он покинул их, поручив их богу.
Казалось, будто я читаю о Франции и о французах до их навеки памятной и благословенной революции, которая одной кровавой волной смыла тысячелетие подобных мерзостей и взыскала древний долг – полкапли крови за каждую бочку ее, выжатую медленными пытками из народа в течение тысячелетия неправды, позора и мук, каких не сыскать и в аду. Нужно помнить и не забывать, что было два «царства террора»; во время одного – убийства совершались в горячке страстей, во время другого – хладнокровно и обдуманно: одно длилось несколько месяцев, другое – тысячу лет; одно стоило жизни десятку тысяч человек, другое – сотне миллионов. Но нас почему-то ужасает первый, наименьший, так сказать, минутный террор; а между тем что такое ужас мгновенной смерти под топором по сравнению с медленным умиранием в течение всей жизни от голода, холода, оскорблений, жестокости и сердечной муки? Что такое мгновенная смерть от молнии по сравнению с медленной смертью на костре? Все жертвы того красного террора, по поводу которых нас так усердно учили проливать слезы и ужасаться, могли бы поместиться на одном городском кладбище; но вся Франция не могла бы вместить жертв того древнего и подлинного террора, несказанно более горького и страшного; однако никто никогда не учил нас понимать весь ужас его и трепетать от жалости к его жертвам.
До того как церковь утвердила свою власть над миром, люди были людьми, высоко носили головы, обладали человеческим достоинством, силой духа и любовью к независимости; величия и высокого положения они добивались своими заслугами, а не происхождением
– Да, я знаю его имя.
– Но известно ли вам также, что мало знать это имя, надо еще уметь произнести его? Ха-ха! Знаете ли вы об этом?
– Да, знаю!
– Знаете? Но разве вы безумец? Разве вы согласны произнести его имя и умереть?
– Назвать его имя? Конечно, согласен. Я произнесу его имя, даже если оно валлийское.
annq
annqhas quotedlast year
Но разве вы не знаете, обо что разбивается любая предусмотрительность? О человеческую тупость…
Maxim
Maximhas quotedlast year
И ни одной цветной рекламы страховой компании на стене. За много лет я так привык к цветным рекламам, что страсть к искусству проникла в мою кровь и стала частью меня самого, хотя я о том и не догадывался
Унаследованные идеи – забавная штука, и очень любопытно наблюдать их и изучать. У меня были свои унаследованные идеи, у короля и его народа – свои. И те и другие текли в глубоких руслах, вырытых временем и привычкой; и тому, кто захотел бы изменить их течение доводами разума, пришлось бы долго трудиться
Но благословенная природа устроила так, что ртуть в термометре человеческой души, упав ниже определенной точки, снова начинает подниматься.
Скелеты, привидения, вороньи пугала – вот кем стали эти законнейшие дети монархии милостью божьей и господствующей церкви. Я рассеянно пробормотал:
– Вот бы их сфотографировать!
Вам, конечно, встречались люди, которые никогда не сознаются, что им неизвестно значение какого-нибудь звучного слова. И чем они невежественнее, тем больше стараются показать, что их ничем не удивишь. Королева была как раз из таких и постоянно совершала глупейшие промахи. Услыхав мои слова, она помедлила: затем ее лицо внезапно просияло, и она объявила, что сама сделает это для меня.
Я подумал: «Она? Что она смыслит в фотографии?» Но долго размышлять мне не пришлось. Она уже шла к освобожденным с топором в руках!
Я янки из янки и, как подобает настоящему янки, человек практичный; всякой чувствительности, говоря иначе – поэзии, я чужд
Если бы мне пришлось заново создавать человека, я не вложил бы в него совесть. Совесть доставляет человеку столько неприятностей; и хотя в ней много хорошего, она в конце концов не окупается; лучше бы уж поменьше хорошего да побольше удобного.
замок принадлежит трем братьям-великанам, у каждого из которых четыре руки и один глаз посередине лба, огромный, как плод; какой именно плод, она не сказала, — обычное пренебрежение к точности.
мозги в подобном обществе и не нужны, — напротив, они только мешали бы и всех стесняли, лишили бы это общество его законченности и, пожалуй, сделали бы невозможным самое его существование.
Я налил ему стакан горячего шотландского виски
Вопрос этот должен быть разрешен во что бы то ни стало, а зимой мне, кстати, делать будет нечего.
Марк Твен.
который колдовал с усердием бобра
Родина — это истинное, прочное, вечное; родину нужно беречь, надо любить ее, нужно быть ей верным; учреждения же — нечто внешнее, вроде одежды, а одежда может износиться, порваться, сделаться неудобной, перестать защи

Related booksAll

Жанна д'Арк, Марк Твен
Марк Твен
Жанна д'Арк
Говард Фаст, Джон Уивер, Марк Твен, Стефан Гейм
Янки в мун­ди­рах
Говард Фаст, Джон Уивер, Марк Твен, Стефан Гейм
Янки в мундирах
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)