Хромая судьба, Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий
Read

Хромая судьба

«Нам хотелось написать человека талантливого, но безнадежно задавленного жизненными обстоятельствами, его основательно и навсегда взял за глотку ”век-волкодав”…» – пишет Борис Стругацкий об истории создания «Хромой судьбы», одного из самых сложных и наименее фантастических произведений братьев Стругацких, имеющего непосредственное отношение к моментам биографии Аркадия Стругацкого – и при этом представляющего собой «роман в романе»…
more
Impression
Add to shelf
Already read
403 printed pages
Фантастика и фэнтези

Related booksAll

One fee. Stacks of books

You don’t just buy a book, you buy an entire library… for the same price!

Always have something to read

Friends, editors, and experts can help you find new and interesting books.

Read whenever, wherever

Your phone is always with you, so your books are too – even when you’re offline.

Bookmate – an app that makes you want to read

ImpressionsAll

💀Spooky
💡Learnt A Lot
💧Soppy

До слез

👍
🔮Hidden Depths

Читать обязательно, книга пронзительная, горькая

Maksim Pavlov
Maksim Pavlovshared an impressionlast year
👍
🔮Hidden Depths
🚀Unputdownable

Pavel
Pavelshared an impression2 years ago
🚀Unputdownable

Отлично.

Elena Beilina
Elena Beilinashared an impression2 years ago

И снова мы живём во время перемен...

Ладаслава
Ладаславаshared an impression2 years ago
🔮Hidden Depths
🚀Unputdownable

Перечитываю произведения Стругацких раз в несколько лет и каждый раз для меня открывается новый смысл. Это потрясающе!!!!

rostik163
rostik163shared an impression2 years ago
👍
🔮Hidden Depths
💡Learnt A Lot
🎯Worthwhile
🚀Unputdownable

Очень захватывает. Особенно сюжеты из "Гадкие лебеди".

QuotesAll

– Именно то, что наиболее естественно, – заметил Бол-Кунац, – менее всего подобает человеку.
Виктор ощутил какой-то холод внутри. Какое-то беспокойство. Или даже страх. Словно в лицо ему расхохоталась кошка.
— Па-азвольте! — пророкотал он. — А как же вы сюда попали? Без пропуска! У вас даже документов нет!
— А через дыру! — сказал я ядовито.
— Через какую дыру?
— А в заборе! — сказал я мстительно и вышел. Весь в белом.
Ничего нельзя придумать. Все, что ты придумываешь, либо было придумано до тебя, либо происходит на самом деле.
Мы-то знаем твердо: нет ничего ДО и нет ничего ПОСЛЕ. Привычная тоска овладела мною. Между двумя НИЧТО проскакивает слабенькая искра, вот и все наше существование. И нет ни наград нам, ни возмездий в предстоящем НИЧТО, и нет никакой надежды, что искорка эта когда-то и где-то проскочит снова. И в отчаянии мы придумываем искорке смысл, мы втолковываем друг другу, что искорка искорке рознь, что одни действительно угасают бесследно, а другие зажигают гигантские пожары идей и деяний, и первые, следовательно, заслуживают только презрительной жалости, а другие есть пример для всяческого подражания, если хочешь ты, чтобы жизнь твоя имела смысл.
«Вы крокодилы, господа? Очень приятно. Так вы у меня будете жрать друг друга».
Разумеется, людям свойственно ожидать награды за труды свои и за муки, и в общем-то это справедливо, но есть исключения: не бывает и не может быть награды за муку творческую. Мука эта сама заключает в себе награду.
Еще думал я о том, что в последнее время то и дело случаются со мной какие-то унылые, нелепые, подозрительные даже происшествия, словно тот, кому надлежит ведать моей судьбою, совсем одурел от скуки и принялся кудесить, но только дурак он, куда деваться? – и кудеса у него получаются дурацкие, такого свойства, что ни у кого, даже у самого шутника, никаких чувств не вызывают, кроме неловкости и стыда с поджиманием пальцев в ботинках.
писать должно либо о том, что ты знаешь очень хорошо, либо о том, чего не знает никто.
Еще думал я о том, что в последнее время то и дело случаются со мной какие-то унылые, нелепые, подозрительные даже происшествия, словно тот, кому надлежит ведать моей судьбою, совсем одурел от скуки и принялся кудесить, но только дурак он, куда деваться? – и кудеса у него получаются дурацкие, такого свойства, что ни у кого, даже у самого шутника, никаких чувств не вызывают, кроме неловкости и стыда с поджиманием пальцев в ботинках.
И я стал мыть посуду. Я не выношу, когда у меня в мойке хоть одна грязная тарелка. Для нормальной работы необходимо, чтобы мойка была пуста и чиста.
В конце концов Федор Михеич вынужден уступить, и на место происшествия выезжает комиссия. Петенька Скоробогатов, прижатый к стене и уже слегка напуганный размахом событий, сознается, что надпись сделал именно он. «Но не так же, как вы думаете, пошляки! Да разве это в человеческих силах?» Уже поздно. Вечер. Комиссия в полном составе стоит на крыльце. Сугроб еще днем перекопан и девственно чист. Петенька Скоробогатов медленно идет вдоль сугроба и, ловко орудуя пузатым заварочным чайником, выводит: «Рогожин, я к Вам равнодушен!» Удовлетворенная комиссия уезжает. Надпись остается.
потому что волчица говорит своим волчатам: «Кусайте, как я», и этого достаточно, и зайчиха учит зайчат: «Удирайте, как я», и этого тоже достаточно, но человек-то учит детеныша: «Думай, как я», а это уже – преступление
Такие юные, такие серые, такие одинаковые… И глупые, и этой глупости сейчас не радуешься, не радуешься, что стал умнее, а только – обжигающий стыд за себя тогдашнего, серого, деловитого птенца, воображавшего себя ярким, незаменимым и отборным…
Иногда мне кажется, что такое я мог бы писать километрами. Но скорее всего, это не так. На километры можно тянуть лишь то, к чему вполне равнодушен.
Ничто так не взрослит, как предательство».
Ничего у меня теперь нет. Ну, напишу я этот сценарий, ну, примут его, и влезет в мою жизнь молодой, энергичный и непременно глупый режиссер и станет почтительно и в то же время с наглостью поучать меня, что кино имеет свой язык, что в кино главное – образы, а не слова, и непременно станет он щеголять доморощенными афоризмами, вроде: «Ни кадра на родной земле» или «Сойдет за мировоззрение»… Какое мне дело до него, до его мелких карьерных хлопот, когда мне наперед известно, что фильм получится дерьмовый и что на студийном просмотре я буду мучительно бороться с желанием встать и объявить: снимите мое имя с титров…
Все долги уплачены до захода солнца, как говаривал юный мистер Коркран.
Против кого дружите?»
«Ректальная литература».
«Только те науки распространяют свет, кои способствуют выполнению начальственных предписаний. Салтыков-Щедрин».
Мысли мои текли в несколько этажей, лениво и вяло перебивая друг друга.
Страны, которые нравились господину президенту, вели справедливые войны во имя своих наций и демократии. Страны, которые господину президенту почему-либо не нравились, вели войны захватнические и даже, собственно, не войны вели, а попросту производили бандитские

Related booksAll

Отягощенные злом, или Сорок лет спустя, Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий
Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий
Отягощенные злом, или Сорок лет спустя
Волны гасят ветер, Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий
Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий
Волны гасят ветер
Второе нашествие марсиан, Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий
Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий
Второе нашествие марсиан
Хищные вещи века, Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий
Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий
Хищные вещи века
Извне (повесть в трех рассказах), Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий
Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий
Извне (повесть в трех рассказах)
Сказка о Тройке, Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий
Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий
Сказка о Тройке
Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий
Шесть спи­чек
Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий
Шесть спичек
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)