Последний магнат, Френсис Скотт Фицджеральд
Read

Последний магнат

Последний роман великого Фицджеральда, опубликованный уже после его смерти.
История о «золотом веке» Голливуда – эпохе легендарных продюсеров, кинозвезд и фильмов, ставших классикой мирового кинематографа. Герой романа, продолжающий галерею образов «сильных мужчин», считает себя вправе управлять судьбами людей. Но даже у самых сильных мужчин есть слабости. Слабостью «последнего магната» становится любовь к юной старлетке, прекрасно понимающей: в Голливуде, где продается все, порядочные девушки стоят очень дорого.
more
Impression
Add to shelf
Already read
149 printed pages
Современная прозаКлассика

ImpressionsAll

Aisel
Aiselshared an impression7 months ago
👍

Любимый роман у этого автора. Жаль, что не дописан, интересный сюжет с описаниями процесса кинопроизводства. Немного грусти, немного усталости, немного сценариев. Однозначно, стоит прочесть.

Yulya Kryuchkova
Yulya Kryuchkovashared an impression9 months ago
💞Loved Up
🌴Beach Bag Book
🚀Unputdownable

Легкий роман, насыщенный событиями, где параллельно развиваются две любовные линии, каждая из которых обречена стать несчастливой. Помимо всего прочего читатель погружается в атмосферу кинопроизводства, вместе с главными героями ходит по студиям, решает возникающие проблемы.
Несмотря на то что рукопись обрывается, роман стоит прочтения. Читателю самому можно додумать развязку, как счастливую, так и не очень. А можно поставить точку и оставить наших героев. В любом случае книга захватывает, но при этом не требует серьезного напряжения. То что нужно, чтобы почитать летним вечером.

👍
🚀Unputdownable

QuotesAll

И мне всегда отчаянно хотелось выглядеть интереснее, чем мы есть
Что он сценарист, я раньше не подозревала. Сценаристы мне нравились – если их о чем спрашиваешь, они всегда ответят, – и все же принадлежность к писательскому цеху слегка умалила его в моих глазах. Писатели – строго говоря, не люди. А если наткнешься на мало-мальски стоящего, то в нем гнездится сразу куча разных людей, отчаянно притворяющихся одним человеком. Это как с актерами: они так трогательно пытаются не смотреть в зеркала, что даже запрокидывают голову – и неминуемо встречаются взглядом с собственным отражением в люстрах.
Можно, подобно мне, принять Голливуд как есть; можно отмахнуться от него с презрением, какое мы приберегаем для всего, что неспособны вместить.
бросил: «С дороги, Уайли!» – и мужская фигура шагнула мимо него к кабине летчиков. Уайли Уайт вздрогнул и с запоздалой бравадой крикнул вдогонку:
– Я подчиняюсь лишь командиру экипажа!
Обмен любезностями, традиционный для голливудских владык и их подручных, прозвучал знакомо.
– Тише, пожалуйста, – напомнила стюардесса. – Здесь спят.
Через проход я увидела, что второй пассажир, немолодой еврей, тоже поднялся и откровенно алчным взглядом уставился на прошедшего – вернее, уже вслед. Тот вскинул ладонь, словно на прощанье, и скрылся с глаз.
– Это младший пилот? – спросила я стюардессу.
Она отстегивала ремень, собираясь оставить меня с Уайли Уайтом.
– Нет. Это мистер Смит. У него отдельная каюта – «номер для новобрачных», только он там один. Младший пилот всегда в летной форме. – Она встала. – Пойду узнаю, будет ли посадка в Нашвилле.
– С чего вдруг? – изумился Уайли Уайт.
– В долине Миссисипи гроза.
– Нам что, сидеть тут всю ночь?..
– Если не стихнет.
Стихать не собиралось – самолет резко нырнул. Уайли Уайта швырнуло в кресло напротив, стюардессу толкнуло к кабине, еврея опрокинуло на сиденье. После досадливых ремарок – нарочито бесстрастных, какие подобают бывалым воздухоплавателям, – мы расселись, Уайли Уайт нас представил.
– Мисс Брейди – мистер Шварц. Тоже близкий друг вашего отца.
Мистер Шварц кивнул яростно, словно говоря: «Правда. Бог свидетель, истинная правда!»
Времена, когда он мог заявить так во всеуслышанье, несомненно прошли; его чем-то сломило. Так, бывает, встречаешь приятеля, изувеченного в аварии или кулачной драке: оглядываешь его и спрашиваешь, что случилось, а он только мычит сквозь выбитые зубы и распухшие губы – и не может ничего сказать.
Физически Шварца никто не калечил: крупный персидский нос и косые тени у глаз были природными – как вздернутый, по-ирландски красный нос моего отца.
– Нашвилл! – воскликнул Уайли Уайт. – Торчать в гостинице! И до Калифорнии доберемся только завтра к вечеру, если не позже. Бог ты мой! Я ведь родился в Нашвилле.
– Наверное, приятно его снова увидеть?
– Вот уж нет! Пятнадцать лет ноги моей здесь не было. Надеюсь, и не будет.
Однако его надежды не оправдались: самолет явно летел вниз – все ниже и ниже, как Алиса в кроличью нору. Прикрывшись от света ладонью, я разглядела в окне, далеко слева, смутные огни города. Зеленая надпись «Пристегнуть ремни. Не курить» горела еще с начала грозы.
– Слыхал? – бросил из-за прохода Шварц, замерший было в очередной неистовой паузе.
– Что именно? – переспросил Уайли.
– Слыхал, как он себя называет? Мистер Смит!
– А что тут такого?
– Нет-нет, ничего, – торопливо выдохнул Шварц. – Просто показалось забавно. Смит! – повторил он со смешком безрадостнее некуда. – Смит!
Ничего более сиротливого и угрюмого, чем аэропорты, свет наверняка не видывал со времен постоялых дворов для дилижансов. Старые краснокирпичные вокзалы строились прямо в поселках и городках, и сходить там, если ты не местный житель, было незачем. Аэропорты же отзывались давним прошлым – как оазисы, как стоянки на великих торговых путях. Вид пассажиров, поодиночке и парами входящих в ночное здание, неизменно собирал кучку зевак, толпящихся у поля далеко за полночь. Юнцы глазели на самолеты, осторожные взрослые недоверчиво оглядывали путников. В нас, странствующих по воздуху через весь континент, видели крезов с западного побережья, мимоходом сошедших с облаков на землю посреди Америки. Среди нас мог оказаться невероятный сюрприз – кинозвезда. Впрочем, такое бывало редко. И мне всегда отчаянно хотелось выглядеть интереснее, чем мы есть, – о том же я мечтала на премьерах, когда зрители небрежно окидывают тебя укоряющим взглядом лишь потому, что ты не знаменитость.
На земле Уайли подал мне руку, помогая выбраться из самолета, и отношения вмиг стали приятельскими. Он взял себе за тон виться вокруг меня с ухаживаниями, я не возражала. С первой минуты в аэропорту стало ясно, что коль нас сюда забросило – то забросило вместе. (Ничего похожего на тот раз, когда я осталась без парня – когда в фермерском доме неподалеку от Беннингтона он сидел за пианино с девушкой по имени Рейна и до меня наконец дошло, что я лишняя. Гай Ломбардо по радио играл «Цилиндр» и «Щекой к щеке», Рейна помогала перенять мелодию. Клавиши трепетали как осенние листья, ее руки скользили поверх его пальцев, показывая «черный» аккорд. Я училась тогда на первом курсе.)
Шварц вошел в аэропорт вместе с нами, двигаясь как сомнамбула. Пока мы выясняли в справочной сроки задержки, он не отрывал взгляда от двери на летное поле, словно боялся, что самолет улетит без него. Потом я на несколько минут отлучилась и явно что-то пропустила: когда я вернулась в зал, мои спутники стояли бок о бок, Уайт что-то втолковывал Шварцу, а тот выглядел совершенно раздавленным, будто его только что переехал тяжелый грузовик. На летное поле он уже не смотрел. Я застала конец реплики Уайли Уайта:
– …говорил же – не суйся. Поделом тебе.
– Я только сказал…
При моем приближении Шварц умолк. Я спросила, нет ли новостей (было полтретьего ночи).
– Как не быть, – сообщил Уайли Уайт. – Объявили, что нам тут торчать три часа, не меньше, и особо нежные уже собрались в гостиницу. А я хочу вытащить вас в «Эрмитаж», поместье Эндрю Джексона.
– Темно ведь, что там увидишь? – запротестовал Шварц.
– Ерунда, еще пару часов – и рассвет!
– Поезжайте вдвоем, – буркнул Шварц.
– Ладно. А ты в гостиницу, пока автобус не ушел. Там и он, собственной персоной. – В голосе Уайли мелькнула насмешка. – Может, повезет.
– Нет-нет, я с вами, – торопливо согласился Шварц.
Во тьме, непривычной после освещенных ночных городов, мы уселись в такси; Шварц повеселел и ободрительно потрепал меня по коленке.
– Конечно, я поеду. Должен же кто-то приглядеть за беззащитной девушкой. Давным-давно, когда я ворочал большими деньгами, у меня была дочка – писаная красавица.
Он сказал это так, будто дочка отошла кредиторам в качестве ценного имущества.
– Обзаведешься другой, – уверил его Уайли. – Все станет по-прежнему. Новый виток колеса Фортуны – и вознесешься туда, где папа Сесилии. Правда, Сесилия?
– Далеко этот ваш «Эрмитаж»? – помолчав, спросил Шварц. – За тридевять земель, у черта на куличках? На самолет не опоздаем?
– Не суетись, – отмахнулся Уайли. – Надо было прихватить для тебя стюардессу. Хороша, да? По мне – так даже очень.
Мы долго катили по открытой равнине под ясным ночным небом; рядом с дорогой изредка
У обоих пределов жизни нас тянет к чему-то припасть – к материнской груди, к безмолвной святыне
Можно, подобно мне, принять Голливуд как есть; можно отмахнуться от него с презрением, какое мы приберегаем для всего, что неспособны вместить.
В лунном свете огромная территория в тридцать акров выглядела сказочным царством. Нет, африканские джунгли, французские замки, шхуны у причала и ночной Бродвей не примешь за настоящие, просто площадки для съемок слишком похожи на ворох страниц из детских книг – обрывки картинок и клочья разрозненных историй, пляшущие в искрах костра
В начале и в конце жизни люди тянутся прильнуть — к материнской груди — к милосердной обители. Где можно приникнуть, прилечь, когда ты никому уже не нужен, и пустить себе пулю в висок
Я люблю людей и люблю им нравиться, но душу носить нараспашку – не мой стиль.
Это как с актерами: они так трогательно пытаются не смотреть в зеркала, что даже запрокидывают голову – и неминуемо встречаются взглядом с собственным отражением в люстрах.
между ними уже не чувствовалось прежней близости – ведь чтобы не исчезнуть, близость должна расти, ничто не остается неизменным.
– Пойдете со мной на сегодняшний бал? – наконец спросила я.
– Что за бал?
– Бал сценаристов в «Амбассадоре».
– А-а, – протянул он. – Нет, с вами не могу, приду позже. В Глендейле будет предварительный показ нового фильма.
Вот так и разбиваются все планы. Мы сели, я положила голову на стол среди телефонов, словно конторскую принадлежность, и посмотрела на Стара. Его темные глаза взглянули на меня по-доброму и совершенно незаинтересованно – мужчины часто не видят, когда девушка сама идет в руки.
пережеванное невкусно — в области чувств это особенно верно.
Это твой шанс. Не упусти его, Стар. Это – твоя Женщина. Она спасет тебя, растормошит, вернет к жизни. Она потребует забот, и у тебя найдутся, возродятся силы. Но не медли, скажи ей, не упускай ее из рук.
Его рассказы крайне неравноценны – среди них немало таких, которые были сделаны наспех и оказались однодневками, но есть и шедевры краткой прозы: гротескной («Алмазная гора»), социально-аналитической («Молодой богач»), психологически насыщенной и полной драматизма («Две вины»). Почти все новеллы Фицджеральда тематически связаны с его романами и иногда служат своего рода введением к большим книгам. Таким введением к «Гэтсби» были «Зимние мечты». Другой рассказ – «Опять Вавилон» – предвосхищает проблематику и тональность романа «Ночь нежна».

On the bookshelvesAll

Американская литература XX века, Sergey Petrov

Sergey Petrov

Американская литература XX века

Список литературы №1, Arthur Keys

Arthur Keys

Список литературы №1

Френсис Скотт Фицджеральд, Anna Sarafanova

Anna Sarafanova

Френсис Скотт Фицджеральд

My love is on fire, Yulia Allakhverdova

Yulia Allakhverdova

My love is on fire

Related booksAll

Related booksAll

По эту сторону рая, Френсис Скотт Фицджеральд

Френсис Скотт Фицджеральд

По эту сторону рая

Молодой богач, Френсис Скотт Фицджеральд

Френсис Скотт Фицджеральд

Молодой богач

Трудный больной, Френсис Скотт Фицджеральд

Френсис Скотт Фицджеральд

Трудный больной

Последняя красавица Юга, Френсис Скотт Фицджеральд

Френсис Скотт Фицджеральд

Последняя красавица Юга

«Самое разумное», Френсис Скотт Фицджеральд

Френсис Скотт Фицджеральд

«Самое разумное»

Успешное покорение мира, Френсис Скотт Фицджеральд

Френсис Скотт Фицджеральд

Успешное покорение мира

Френсис Скотт Фицджеральд
Пер­вое мая

Френсис Скотт Фицджеральд

Первое мая

On the bookshelvesAll

Американская литература XX века, Sergey Petrov

Американская литература XX века

Список литературы №1, Arthur Keys

Список литературы №1

Френсис Скотт Фицджеральд, Anna Sarafanova

Френсис Скотт Фицджеральд

Don’t give a book.
Give a library.
fb2epubzip
Drag & drop your files (not more than 5 at once)