Смерть в Венеции, Томас Манн
Read

Смерть в Венеции

Томас Манн — мастер интеллектуальной прозы. Своими учителями он называл русских писателей-романистов Льва Толстого и Достоевского; подробный, детализованный, неспешный стиль письма, писатель действительно унаследовал от литературы века XIX. Однако темы его романов, несомненно, привязаны к веку XX. Они смелы, ведут к глубоким философским обобщениям и одновременно экспрессивно накалены.
Тексты этой книги печатаются в прекрасных, но незаслуженно забытых первых переводах Эрны Бородиной, Андрея Федорова, Д. М. Горфинкеля, Изабеллы Гринберг и других по тому III русского собрания сочинений Томаса Манна, изданного «Художественной литературой» в Ленинграде в 1936 году.
more
Impression
Add to shelf
Already read
94 printed pages

Related booksAll

One fee. Stacks of books

You don’t just buy a book, you buy an entire library… for the same price!

Always have something to read

Friends, editors, and experts can help you find new and interesting books.

Read whenever, wherever

Your phone is always with you, so your books are too – even when you’re offline.

Bookmate – an app that makes you want to read

ImpressionsAll

Natalia Orlova
Natalia Orlovashared an impressionlast year
👍
💀Spooky

Это первое прочитанное мной произведение Томаса Манна, которое зажгло интерес к этому писателю.
Глубокие психологические портреты героев, а также мастерство держать в напряжении в самых, казалось бы, незначительных событиях путешествия Густава фон Ашенбаха, выделяют эту книгу из ряда недавно прочитанных.
К тому же, находиться во время прочтения в месте действия романа довольно яркий и запоминающийся опыт.

Уклад жизни и трудолюбие главного героя вызывают уважение, а после того, как роковой порыв взял верх над его разумом, испытываешь сожаление за столь стремительную (в каком-то смысле и физическую, и моральную) кончину.
К каким ещё поступкам может привести страх неотвратимой старости и смерти?

LeeMooR
LeeMooRshared an impression8 months ago
🚀Unputdownable

Очень противоречивые чувства вызвало это короткое произведение. Знал бы, конечно не читал бы, но наверное в этом вся соль. Любовь к красоте не увядает! Очень подробно описаны персонажи, чуть ли ни до каждой соринки на одежде. Начало очень тягомотно было, потом втянулся, и было интересно что же будет... ну и конечно Венеция описана очень красиво! Советовать не буду, середнячок

👎

Бесконечно унылое повествование о взрослом писателе, влюбившемся вдруг в молоденького юношу 14 лет. И вся история происходит в Венеции на фоне смертельной эпидемии.
Читателю предлагается переварить совершенно нездоровую страсть шведского Гумберта Гумберта, сдобренную реками, морями и океанами тяжеловесных философских размышлений.

prostomaya
prostomayashared an impression4 months ago
👍
🚀Unputdownable
🔮Hidden Depths

Новелла о XX веке в стиле XIX - прекрасный язык, тонкий психологизм , невероятной красоты описания и за всем этим судьба одного человека и всего европейского общества на рубеже веков.

Не смотря на довольно малый объём, "Смерть в Венеции" порождает множественные пласты смыслов ( как реальных, так и мнимых). Книга как истинный образец интеллектуальной прозы наводит читателя на вопросы, ответы на которые читателю предстоит искать самостоятельно.

Так о чем же эта история? О духовном падении одного человека? О торжестве жизни над холодным и расчетливым превозмоганием? О смерти и умирании? О красоте и подлинном счастье? О творчестве? Это зависит только от самого читателя.

Nadezhda Pirogova
Nadezhda Pirogovashared an impression4 months ago
👎
💩Utter Crap

Удивительно ужасный язык. Какая-то избыточная словесная куча, где к каждому нужному слову прилепили ещё пару лишних.

Paraisopoma
Paraisopomashared an impression5 months ago

Тяжеловесное произведение, как и все у Томаса Манна. На мой взгляд, некоторые пассажи можно смело выбросить для обретения легкости.

Valeriya Tarasenko
Valeriya Tarasenkoshared an impression4 months ago
💩Utter Crap
💤Borrrriiinnng!

Честно говоря, местами противно

👍

Очень долгая завязка и невнятный конец

Alexandra
Alexandra shared an impressionlast year
🔮Hidden Depths

💡Learnt A Lot

Test

Rita Rudnik
Rita Rudnikshared an impression2 years ago
👍
🚀Unputdownable
💞Loved Up
🔮Hidden Depths
💀Spooky

Koka Petrovitch
Koka Petrovitchshared an impression2 years ago
🎯Worthwhile

QuotesAll

он смотрел на путешествия как на некую гигиеническую меру, и знал, что ее надо осуществлять время от времени, даже вопреки желаниям и склонностям.
Давно уже, во всяком случае с тех пор как средства стали позволять ему ездить по всему миру когда вздумается, он смотрел на путешествия как на некую гигиеническую меру, и знал, что ее надо осуществлять время от времени, даже вопреки желаниям и склонностям.
Нет отношений страннее и щекотливее, чем отношения людей, знающих друг друга только зрительно, — они встречаются ежедневно и ежечасно, друг за другом наблюдают, вынужденные, в силу общепринятых правил или собственного каприза, сохранять внешнее безразличие — ни поклона, ни слова. Беспокойство, чрезмерное любопытство витают между ними, истерия неудовлетворенной, противоестественно подавленной потребности в общении, во взаимопознании, но прежде всего нечто вроде взволнованного уважения. Ибо человек любит и уважает другого, покуда не может судить о нем, и любовная тоска — следствие недостаточного знания.
Ашенбах перешел на штирборт, где горбун уже раскинул для него шезлонг
Давно уже, во всяком случае с тех пор как средства стали позволять ему ездить по всему миру когда вздумается, он смотрел на путешествия как на некую гигиеническую меру, и знал, что ее надо осуществлять время от времени, даже вопреки желаниям и склонностям.
он смотрел на путешествия как на некую гигиеническую меру, и знал, что ее надо осуществлять время от времени, даже вопреки желаниям и склонностям
он смотрел на путешествия как на некую гигиеническую меру, и знал, что ее надо осуществлять время от времени, даже вопреки желаниям и склонностям.
У того, кто вгляделся в эти и в им подобные судьбы, невольно возникало сомнение, есть ли на свете иной героизм, кроме героизма слабых.
Ашенбах вышел из гондолы и ступил на мостки, поддерживаемый одним из тех вооруженных багром стариков, что непременно стоят на всех пристанях Венеции;
«totus animi continuus»[1
Давно уже, во всяком случае с тех пор как средства стали позволять ему ездить по всему миру когда вздумается, он смотрел на путешествия как на некую гигиеническую меру, и знал, что ее надо осуществлять время от времени, даже вопреки желаниям и склонностям.
Для того чтобы значительное произведение тотчас же оказывало свое воздействие вглубь и вширь, должно существовать тайное сродство, более того, сходство между личной судьбой автора и судьбой его поколения
И то, что сейчас так поздно и так внезапно нашло на него, вскоре было обуздано разумом, упорядочено смолоду усвоенной самодисциплиной. Он решил довести свое творение, для которого жил, до определенной точки, прежде чем переехать в горы, и мысль о шатанье по свету и, следовательно, о перерыве в работе на долгие месяцы показалась ему очень беспутной и разрушительной; всерьез об этом нечего было и думать. Тем не менее он слишком хорошо знал, на какой почве взросло это нежданное искушение. Порывом к бегству, говорил он себе, была эта тоска по дальним краям, по новизне, эта жажда освободиться, сбросить с себя бремя, забыться — он бежит прочь от своей работы, от будней неизменного, постылого и страстного служения. Правда, он любил его, едва ли не любил даже изматывающую, ежедневно обновляющуюся борьбу между своей гордой, упорной, прошедшей сквозь многие испытания волей и этой все растущей усталостью, о которой никто не должен был знать, которая ни малейшим признаком упрощения, вялости не должна была сказаться на его творении.
С той поры, как жизнь его начала клониться к закату и ему уже нельзя было словно от пустой причуды отмахнуться от присущего художнику страха не успеть, от тревоги, что часы остановятся, прежде чем он совершит ему назначенное и отдаст всего себя, внешнее его бытие едва ли не всецело ограничилось прек
Давно уже, во всяком случае с тех пор как средства стали позволять ему ездить по всему миру когда вздумается, он смотрел на путешествия как на некую гигиеническую меру, и знал, что ее надо осуществлять время от времени, даже вопреки желаниям и склонно
любуясь, он думал, что приезжать в Венецию сухим путем, с вокзала, все равно, что с черного хода входить во дворец, и что только так, как сейчас, на корабле, из далей открытого моря, и должно прибывать в этот город, самый диковинный из всех городов.
с тех пор как средства стали позволять ему ездить по всему миру когда вздумается, он смотрел на путешествия как на некую гигиеническую меру, и знал, что ее надо осуществлять время от времени, даже вопреки желаниям и склонностям. Слишком занятый задачами, которые ставили перед ним европейская душа и его собственное я, не в меру обремененный обязанностями творчества, бежавший рассеяния и потому неспособный любить шумный и пестрый мир, он безоговорочно довольствовался созерцанием того, что лежит на поверхности нашей земли и для чего ему нет надобности выходить за пределы своего привычного круга, и никогда не чувствовал искушения уехать из Европы
Ашенбах как-то обмолвился в одном из проходных мест романа, что почти все великое утверждает себя как некое «вопреки» — вопреки горю и муке, вопреки бедности, заброшенности, телесным немощам, страсти и тысячам препятствий. Но это было больше, чем ненароком брошенное замечание; это было знание, формула его жизни и славы, ключ к его творению.
то было желанье странствовать, вот и все, но оно налетело на него как приступ лихорадки, обернулось туманящей разум страстью. Он жаждал видеть, его фантазия, еще не умиротворившаяся после долгих часов работы, воплощала в единый образ все чудеса и все ужасы пестрой нашей земли, ибо стремилась их представить себе все зараз.
Ашенбах не любил наслаждаться. Праздновать, покоить себя, искать беспечного времяпрепровождения было ему чуждо и несвойственно. Даже в молодые годы он с тревогой и отвращением бежал досуга, торопился обратно к высоким усилиям, к священно-разумному служению своих будней.

Related booksAll

Томас Манн
Непо­ря­док и ран­нее горе
Камни Венеции, Джон Рёскин
Джон Рёскин
Камни Венеции
Томас Манн
Фрейд и бу­ду­щее
Томас Манн
Фрейд и будущее
Томас Манн
Хо­зяин и со­бака
Томас Манн
Хозяин и собака
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)