Read

Смерть в Венеции

Томас Манн — мастер интеллектуальной прозы. Своими учителями он называл русских писателей-романистов Льва Толстого и Достоевского; подробный, детализованный, неспешный стиль письма, писатель действительно унаследовал от литературы века XIX. Однако темы его романов, несомненно, привязаны к веку XX. Они смелы, ведут к глубоким философским обобщениям и одновременно экспрессивно накалены.
Тексты этой книги печатаются в прекрасных, но незаслуженно забытых первых переводах Эрны Бородиной, Андрея Федорова, Д. М. Горфинкеля, Изабеллы Гринберг и других по тому III русского собрания сочинений Томаса Манна, изданного «Художественной литературой» в Ленинграде в 1936 году.
more
Impression
Add to shelf
Already read
94 printed pages

ImpressionsAll

Natalia Orlova
Natalia Orlovashared an impression9 months ago
👍
💀Spooky

Это первое прочитанное мной произведение Томаса Манна, которое зажгло интерес к этому писателю.
Глубокие психологические портреты героев, а также мастерство держать в напряжении в самых, казалось бы, незначительных событиях путешествия Густава фон Ашенбаха, выделяют эту книгу из ряда недавно прочитанных.
К тому же, находиться во время прочтения в месте действия романа довольно яркий и запоминающийся опыт.

Уклад жизни и трудолюбие главного героя вызывают уважение, а после того, как роковой порыв взял верх над его разумом, испытываешь сожаление за столь стремительную (в каком-то смысле и физическую, и моральную) кончину.
К каким ещё поступкам может привести страх неотвратимой старости и смерти?

LeeMooR
LeeMooRshared an impression4 months ago
🚀Unputdownable

Очень противоречивые чувства вызвало это короткое произведение. Знал бы, конечно не читал бы, но наверное в этом вся соль. Любовь к красоте не увядает! Очень подробно описаны персонажи, чуть ли ни до каждой соринки на одежде. Начало очень тягомотно было, потом втянулся, и было интересно что же будет... ну и конечно Венеция описана очень красиво! Советовать не буду, середнячок

prostomaya
prostomayashared an impression5 days ago
👍
🚀Unputdownable
🔮Hidden Depths

Новелла о XX веке в стиле XIX - прекрасный язык, тонкий психологизм , невероятной красоты описания и за всем этим судьба одного человека и всего европейского общества на рубеже веков.

Не смотря на довольно малый объём, "Смерть в Венеции" порождает множественные пласты смыслов ( как реальных, так и мнимых). Книга как истинный образец интеллектуальной прозы наводит читателя на вопросы, ответы на которые читателю предстоит искать самостоятельно.

Так о чем же эта история? О духовном падении одного человека? О торжестве жизни над холодным и расчетливым превозмоганием? О смерти и умирании? О красоте и подлинном счастье? О творчестве? Это зависит только от самого читателя.

Nadezhda Pirogova
Nadezhda Pirogovashared an impression20 days ago
👎
💩Utter Crap

Удивительно ужасный язык. Какая-то избыточная словесная куча, где к каждому нужному слову прилепили ещё пару лишних.

Paraisopoma
Paraisopomashared an impression29 days ago

Тяжеловесное произведение, как и все у Томаса Манна. На мой взгляд, некоторые пассажи можно смело выбросить для обретения легкости.

Valeriya Tarasenko
Valeriya Tarasenkoshared an impression4 days ago
💩Utter Crap
💤Borrrriiinnng!

Честно говоря, местами противно

👍

Очень долгая завязка и невнятный конец

Alexandra
Alexandra shared an impression10 months ago
🔮Hidden Depths

💡Learnt A Lot

Test

Rita Rudnik
Rita Rudnikshared an impression2 years ago
👍
🚀Unputdownable
💞Loved Up
🔮Hidden Depths
💀Spooky

Koka Petrovitch
Koka Petrovitchshared an impression2 years ago
🎯Worthwhile

QuotesAll

он смотрел на путешествия как на некую гигиеническую меру, и знал, что ее надо осуществлять время от времени, даже вопреки желаниям и склонностям.
Давно уже, во всяком случае с тех пор как средства стали позволять ему ездить по всему миру когда вздумается, он смотрел на путешествия как на некую гигиеническую меру, и знал, что ее надо осуществлять время от времени, даже вопреки желаниям и склонностям.
Нет отношений страннее и щекотливее, чем отношения людей, знающих друг друга только зрительно, — они встречаются ежедневно и ежечасно, друг за другом наблюдают, вынужденные, в силу общепринятых правил или собственного каприза, сохранять внешнее безразличие — ни поклона, ни слова. Беспокойство, чрезмерное любопытство витают между ними, истерия неудовлетворенной, противоестественно подавленной потребности в общении, во взаимопознании, но прежде всего нечто вроде взволнованного уважения. Ибо человек любит и уважает другого, покуда не может судить о нем, и любовная тоска — следствие недостаточного знания.
Давно уже, во всяком случае с тех пор как средства стали позволять ему ездить по всему миру когда вздумается, он смотрел на путешествия как на некую гигиеническую меру, и знал, что ее надо осуществлять время от времени, даже вопреки желаниям и склонностям.
Давно уже, во всяком случае с тех пор как средства стали позволять ему ездить по всему миру когда вздумается, он смотрел на путешествия как на некую гигиеническую меру, и знал, что ее надо осуществлять время от времени, даже вопреки желаниям и склонно
любуясь, он думал, что приезжать в Венецию сухим путем, с вокзала, все равно, что с черного хода входить во дворец, и что только так, как сейчас, на корабле, из далей открытого моря, и должно прибывать в этот город, самый диковинный из всех городов.
с тех пор как средства стали позволять ему ездить по всему миру когда вздумается, он смотрел на путешествия как на некую гигиеническую меру, и знал, что ее надо осуществлять время от времени, даже вопреки желаниям и склонностям. Слишком занятый задачами, которые ставили перед ним европейская душа и его собственное я, не в меру обремененный обязанностями творчества, бежавший рассеяния и потому неспособный любить шумный и пестрый мир, он безоговорочно довольствовался созерцанием того, что лежит на поверхности нашей земли и для чего ему нет надобности выходить за пределы своего привычного круга, и никогда не чувствовал искушения уехать из Европы
Ашенбах как-то обмолвился в одном из проходных мест романа, что почти все великое утверждает себя как некое «вопреки» — вопреки горю и муке, вопреки бедности, заброшенности, телесным немощам, страсти и тысячам препятствий. Но это было больше, чем ненароком брошенное замечание; это было знание, формула его жизни и славы, ключ к его творению.
то было желанье странствовать, вот и все, но оно налетело на него как приступ лихорадки, обернулось туманящей разум страстью. Он жаждал видеть, его фантазия, еще не умиротворившаяся после долгих часов работы, воплощала в единый образ все чудеса и все ужасы пестрой нашей земли, ибо стремилась их представить себе все зараз.
Ашенбах не любил наслаждаться. Праздновать, покоить себя, искать беспечного времяпрепровождения было ему чуждо и несвойственно. Даже в молодые годы он с тревогой и отвращением бежал досуга, торопился обратно к высоким усилиям, к священно-разумному служению своих будней.
Самое разумное предоставить вещам идти, как они идут, а главное — самое приятное
Итак, он опять видит это чудо, этот из моря встающий город, ослепительную вязь фантастических строений, которую республика воздвигла на удивление приближающимся мореходам, воздушное великолепие дворца и Мост Вздохов, колонну со львом и святого Марка на берегу, далеко вперед выступающее пышное крыло сказочного храма и гигантские часы в проеме моста над каналом; любуясь, он думал, что приезжать в Венецию сухим путем, с вокзала, все равно, что с черного хода входить во дворец, и что только так, как сейчас, на корабле, из далей открытого моря, и должно прибывать в этот город, самый диковинный из всех городов.
любящий-де ближе к божеству, чем любимый, ибо из этих двоих только в нем живет бог,
Давно уже, во всяком случае с тех пор как средства стали позволять ему ездить по всему миру когда вздумается, он смотрел на путешествия как на некую гигиеническую меру, и знал, что ее надо осуществлять время от времени, даже вопреки желаниям и склонностям.
Но, хотя вся немецкая нация превозносила это мастерство, сам он ему не радовался; писателю казалось, что его творению недостает того пламенного и легкого духа, порождаемого радостью, который больше, чем глубокое содержание (достоинство, конечно, немаловажное), составляет счастье и радость читающего мира.
Ночь в спальном вагоне и две-три недели отдыха в каком-нибудь всемирно известном уголке на ласковом юге…
Так он думал, когда с Унгарерштрассе, грохоча, подкатил трамвай, а встав на подножку, окончательно решил посвятить сегодняшний вечер изучению карты и железнодорожных маршрутов.
он смотрел на путешествия как на некую гигиеническую меру, и знал, что ее надо осуществлять время от времени, даже вопреки желаниям и склонностям.
Давно уже, во всяком случае с тех пор как средства стали позволять ему ездить по всему миру когда вздумается, он смотрел на путешествия как на некую гигиеническую меру, и знал, что ее надо осуществлять время от времени, даже вопреки желаниям и склонностям
спрашивал свое строгое и усталое сердце, суждены ли новый восторг, новое смятение, запоздалая авантюра чувства ему, досужему скитальцу?
Он страшился лета, страшился быть одиноки

On the bookshelvesAll

Антон Носик

Венеция

Olga Ivanova

1001 Books You Must Read Before You Die

trapiven

Художественная

veryn4ik

1001 books you must read before you die

Related booksAll

Related booksAll

Томас Манн

Доктор Фаустус

Томас Манн
Лотта в Вей­маре

Томас Манн

Лотта в Веймаре

Томас Манн

Волшебная гора

Томас Манн

Обмененные головы

Томас Манн

Путь на Волшебную гору

Томас Манн

Будденброки

Томас Манн
То­нио Кре­гер

Томас Манн

Тонио Крегер

On the bookshelvesAll

Венеция

1001 Books You Must Read Before You Die

Художественная

Don’t give a book.
Give a library.
fb2epubzip
Drag & drop your files (not more than 5 at once)