ru
Unavailable
this book isn’t available at the moment
Want to read

Татарская пустыня

«Татарская пустыня» – самый известный, великолепно экранизированный роман Д. Буццати, включенный Борхесом в его легендарную «Личную библиотеку». История молодого офицера, получившего назначение в крепость, затерянную в бескрайней пустыне. История людей, которые год за годом ждут нападения врага и надеются выполнить свое великое предназначение, вопреки неспешному и неумолимому отсчету времени…
more
Impression
Add to shelf
Already read
218 printed pages
Современная проза

ImpressionsAll

Gleb Sologub
Gleb Sologubshared an impression2 years ago
👍
🔮Hidden Depths

Отличные рассказы у Буццати, есть над чем подумать. "Пустыня" тоже задела, хотя и довольно нудно написано. Но зато эффект соответствующий достигается.
Но вообще, чтиво далеко не для всех, мне кажется. В каждом произведении какая-то мысль выражена. И дело не в героях или повествовании, сам текст только должен навести на размышления. Весь вкус в послевкусии, вот.

Stan
Stanshared an impression5 months ago
👍

Удивительная книга. Магический реализм во всей своей красе. Безысходно и тоскливо, но это про наши жизни - когда кажется что главный бой еще впереди.

ЮЮ
ЮЮshared an impressionlast year
🔮Hidden Depths

Vera Kozachinskaya
Vera Kozachinskayashared an impressionlast year
😄LOLZ

N

🔮Hidden Depths

QuotesAll

Какая обидная ошибка, подумал Дрого, может, и в жизни все вот так: мы считаем, что вокруг нас люди, такие же, как мы, но вместо них только холод, только камни, с их непонятным языком. Хочешь пожать руку друга, но твоя протянутая рука безвольно опускается и улыбка гаснет: оказывается, рядом – никого и ты так одинок.
Теперь Джованни думал о часовых, ходивших в нескольких метрах от него, словно заведенные, туда-сюда, без перерыва. Десятки людей бодрствуют, а он лежит в постели, считая, что все вокруг погружено в сон. Да, десятки, думал Дрого, но кому это нужно и для чего? Военный формализм в крепости доведен, похоже, до абсурдного совершенства. Сотни людей охраняют перевал, через который никто не собирается переходить! Уехать отсюда, уехать как можно скорее, думал Джованни, выбраться на свежий воздух, подальше от этого странного места.
Он педантично соблюдал параграфы устава и железную дисциплину, гордился своим необыкновенным чувством ответственности и заблуждался, полагая, что этого достаточно. Даже если бы ему сказали: все будет так до конца твоей жизни, все останется без изменений до последней минуты и пора бы тебе уже очнуться. «Нет, это невозможно, – ответил бы он. – Должно же когда-нибудь случиться что-то необычное, что-то поистине важное, такое, после чего можно будет сказать: что ж, теперь, даже если все и кончено, не о чем сожалеть».
До сих пор он пребывал в той поре безмятежной ранней юности, когда дорога, по которой шагаешь с детства, кажется бесконечной: годы текут медленно и легко, как-то незаметно. Шагаешь себе спокойно, с любопытством поглядывая по сторонам, и нет никакой надобности торопиться, никто тебе не наступает на пятки, никто не ждет; товарищи твои идут рядом так же бездумно, часто останавливаясь, чтобы пошутить, посмеяться.
ЮЮ
ЮЮhas quotedlast year
Жизнь, казавшаяся ему такой ненавистной, навсегда канула в прошлое, а ведь она складывалась из месяцев и лет, которых уже не воротишь.
Но в какой-то момент, почти инстинктивно, мы оглядываемся назад и видим, что ворота у нас за спиной прочно закрыты и обратного пути нет. Вот тогда и замечаешь: что-то переменилось, солнце уже не кажется неподвижным, а быстро катится по небу: не успеешь полюбоваться на него, как оно, увы, уже стремительно приближается к горизонту; облака не плавают больше в лазурных заводях неба, а, торопливо наползая друг на друга, куда-то несутся; и тут начинаешь понимать, что время проходит и твоя дорога рано или поздно должна кончиться.
орые становились все ниже и ниже.
Там, наверху, вдали от остального мира, провел он свою жизнь; там, в ожидании врагов, он промучился больше тридцати лет, теперь же, когда враг у ворот, его прогнали. А те, кто отсиживался в городе, наслаждаясь легкой и веселой жизнью, вот они, пожалуйста, явились на перевал с высокомерными, пренебрежительными улыбками – за чужой славой.
Дрого не мог оторвать взгляда от желтоватых стен крепости, геометрически четких силуэтов казарм и пороховых складов, и скупые горькие слезы медленно катили
И рассмеялся, будто изрек что-то необычайно остроумное.
Так, медленно переворачивается еще одна страница, ложась на другую сторону, прибавляясь к остальным, уже прочитанным: пока набирается лишь тоненькая стопочка. По сравнению с нею страниц, которые предстоит еще прочитать, бесконечное множество.
Трудно верить во что-то, когда ты один и невозможно ни с кем поделиться своими мыслями. Именно в это время он понял, что люди, какими бы близкими ни были их отношения, в сущности, всегда чужие друг другу: если человеку плохо, боль остается только его болью, никто другой не может взять на себя хотя бы малую ее толику; если человек страдает, другие этих страданий не чувствуют, даже если их соединяет с ним настоящая любовь. И это порождает в жизни одиночество.

On the bookshelvesAll

Olga Ivanova

1001 Books You Must Read Before You Die

Elena Loginova

Lena Loginova reads

Olga Stikheeva

Классическая литература

Gennady

Моя библиотека

Related booksAll

Related booksAll

Жорж Бернанос

Под солнцем Сатаны

Джейн Веркор

Молчание моря

Жорж Перек

Жизнь способ употребления

Раймон Кено

Зази в метро

Андре Жид

Фальшивомонетчики

Альберто Моравиа
Пре­зре­ние

Альберто Моравиа

Презрение

Жозе Сарамаго

Воспоминания о монастыре

On the bookshelvesAll

1001 Books You Must Read Before You Die

Lena Loginova reads

Классическая литература

Don’t give a book.
Give a library.
fb2epubzip
Drag & drop your files (not more than 5 at once)