Read

Дептфордская трилогия. Книга 3. Мир чудес

Робертсон Дэвис — лауреат Премии генерал-губернатора (Канада) и финалист Букеровской премии! Робертсон Дэвис — крупнейший канадский писатель, мастер сюжетных хитросплетений и загадок, один из лучших рассказчиков англоязычной литературы. Он попадал в шорт-лист Букера, под конец жизни чуть было не получил Нобелевскую премию, но, даже навеки оставшись в числе кандидатов, завоевал статус мирового классика. Его «Пятый персонаж» сочли началом «канадского прорыва» в мировой литературе; сам Джон Фаулз охарактеризовал этот роман как «одну из тех редчайших книг, которой бы не повредило, будь она подлиннее». Последовавшая за «Пятым персонажем» «Мантикора» была удостоена главной канадской литературной награды — Премии генерал-губернатора. «Мир чудес» — завершающий роман «Дептфордской трилогии» — представляет собой рассказ о жизни мага и волшебника Магнуса Айзенгрима, историю его подъема из бездны унижения к вершинам всемирной славы. И мы наконец узнаем ответ на вопрос: «Кто убил Боя Стонтона?»
more
Impression
Add to shelf
Already read
454 printed pages

ImpressionsAll

👍
🚀Unputdownable

ovusacheva
ovusachevashared an impression3 months ago
👍
🚀Unputdownable

Daria Revina
Daria Revinashared an impression5 months ago
👍

QuotesAll

Скука, глупость и патриотизм, в особенности если их соединить, – это три величайших зла, известных нашему миру.
Как лань желает к потокам воды
Это его волчье качество означало лишь, что он (кем бы и чем бы он ни был) никогда не подвергал сомнению важность своих занятий.
И потом его не сдерживает образование, а оно-то сегодня и есть главнейший враг правды и подлинности. Магнус не знает истории. Ты когда-нибудь видел его за книгой? Он и в самом деле считает, что все происшедшее с ним – уникально. Завидное свойство.
во время Первой мировой войны англичане шли в атаку с криком «Мармелад!», причем кричали они шутливо-воинственными голосами, словно издавали какой-то героический боевой клич. Немцы никак не могли привыкнуть к этим крикам. Они тщетно ломали голову над этой загадкой. Потому что, понимаете ли, немец не может себе представить, как это во время сражения у человека может возникнуть желание шутить.
Но всем вам далеко до эгоизма сэра Джона. Его эгоизм питался любовью жены и аплодисментами, которые он умел исторгать у зала. Я не знал никого, кто мог бы сравниться с ним во всепоглощающем и влекущем за собой проклятие грехе эгоизма.
– Проклятие? – не удержался я.
– Мы с тобой, Данни, воспитывались с верой в проклятие, – очень серьезно произнес Айзенгрим. – Что это значит? Неумение слышать голос сострадания; равнодушие к чувствам других, если только они не могут послужить нашим интересам; слепоту и глухоту ко всему, что не льет воду на нашу мельницу?
Более того, он казался мне ужасно умным. Его удлиненное, печальное, неулыбчивое лицо с отвисшей нижней губой, приоткрывавшей длинные желтые зубы, трагическая линия век, которые начинались высоко над переносицей и грустно загибались книзу, и мягкая страдальческая тональность его голоса – все наводило на мысль о человеке, который повидал слишком много, чтобы радоваться этой жизни.
Образование – превосходная защита от жизненного опыта. Оно предлагает столько готовых товаров, и все из лучших магазинов, что возникает искушение отказаться от собственной жизни, подражая жизням тех, кто лучше тебя.
его сдерживает образование – оно делает людей скрытными.
– Я подумываю о том, не рассказать ли им кое-что. Возможно, Данни, я их удивлю. Знаешь, они ведь такие высокообразованные. Образование – превосходная защита от жизненного опыта. Оно предлагает столько готовых товаров, и все из лучших магазинов, что возникает искушение отказаться от собственной жизни, подражая жизням тех, кто лучше тебя. В чем-то оно делает человека умным, а в чем-то – непроходимым болваном. Думаю, я их удивлю. Они столько говорят об искусстве, а на самом деле образование воздвигает между человеком и истинным искусством ту же стену, что и во всех других областях жизни. Они даже не догадываются, какой подлой старой сукой может быть искусство. Думаю, я их удивлю.
Образование – превосходная защита от жизненного опыта. Оно предлагает столько готовых товаров, и все из лучших магазинов, что возникает искушение отказаться от собственной жизни, подражая жизням тех, кто лучше тебя. В чем-то оно делает человека умным, а в чем-то – непроходимым болваном. Думаю, я их удивлю. Они столько говорят об искусстве, а на самом деле образование воздвигает между человеком и истинным искусством ту же стену, что и во всех других областях жизни. Они даже не догадываются, какой подлой старой сукой может быть искусство. Думаю, я их удивлю.

On the bookshelvesAll

Роман Петухов

Политическая философия и социальная теория

Elena Sycheva

Современная зарубежная проза, серьезная и не очень

Sofiya Paramonova

Почему это написано не мной?

Савелий

Начатое, но заброшенное

Related booksAll

Related booksAll

Робертсон Дэвис

Дептфордская трилогия. Книга 2. Мантикора

Робертсон Дэвис

Дептфордская трилогия. Книга 1. Пятый персонаж

Робертсон Дэвис

Корнишская трилогия. Книга 2. Что в костях заложено

Робертсон Дэвис

Корнишская трилогия. Книга 1. Мятежные ангелы

Робертсон Дэвис

Лира Орфея

Мартин Эмис
Лон­дон­ские поля

Мартин Эмис

Лондонские поля

Альфредо Конде

Грифон

On the bookshelvesAll

Политическая философия и социальная теория

Современная зарубежная проза, серьезная и не очень

Почему это написано не мной?

Don’t give a book.
Give a library.
fb2epubzip
Drag & drop your files (not more than 5 at once)