Read

Театральный роман

Impression
Add to shelf
Already read
174 printed pages
Классика

ImpressionsAll

🎯Worthwhile
😄LOLZ

Zoe Timofeeva
Zoe Timofeevashared an impression11 months ago
👍
🚀Unputdownable

Natasha Dmitrieva
Natasha Dmitrievashared an impressionlast year
😄LOLZ

👍
🔮Hidden Depths
🎯Worthwhile

Madonna Morrison
Madonna Morrisonshared an impressionlast year
👍
🔮Hidden Depths
🎯Worthwhile

Очень понравилось

Alexander Artamonov
Alexander Artamonovshared an impression2 years ago
🚀Unputdownable

❤️

QuotesAll

Конец зиме, конец вьюгам, конец холоду. За зиму я растерял свои немногие знакомства, обносился очень, заболел ревматизмом и немного одичал. Но брился ежедневно.
Конец зиме, конец вьюгам, конец холоду. За зиму я растерял свои немногие знакомства, обносился очень, заболел ревматизмом и немного одичал. Но брился ежедневно.
Назначено», — ответил я, упиваясь силой магического слова.
– Нет, позвольте! Актриса, которая хотела изобразить плач угнетенного и обиженного человека и изобразила его так, что кот спятил и изодрал занавеску, играть ничего не может.
– Кот – болван, – наслаждаясь моим бешенством, отозвался Бомбардов, – у него ожирение сердца, миокардит и неврастения. Ведь он же целыми днями сидит на постели, людей не видит, ну, натурально, испугался.
– Кот – неврастеник, я согласен! – кричал я. – Но у него правильное чутье, и он прекрасно понимает сцену. Он услыхал фальшь! Понимаете, омерзительную фальшь. Он был шокирован! Вообще, что означала вся эта петрушка?
Я не помню, чем кончился май. Стерся в памяти и июнь, но помню июль. Настала необыкновенная жара. Я сидел голый, завернувшись в простыню, и сочинял пьесу. Чем дальше, тем труднее она становилась. Коробочка моя давно уже не звучала, роман потух и лежал мертвый, как будто и нелюбимый. Цветные фигурки не шевелились на столе, никто не приходил
ужас заключался в том, что он наливал коньяк себе, а пил его я.
– Это приступ неврастении, – объяснил я кошке. – Она уже завелась во мне, будет развиваться и сгложет меня. Но пока еще можно жить.
Как можно понравиться человеку, если он тебе не нравится сам! Что же ты думаешь? Что ты проведешь какого-нибудь человека? Сам против него будешь что-то иметь, а ему постараешься внушить симпатию к себе? Да никогда это не удастся, сколько бы ты ни ломался перед зеркалом.
Сергей Леонтьевич страдал болезнью, носящей весьма неприятное название – меланхолия.
Потом жара упала, стеклянный кувшин, из которого я пил кипяченую воду, опустел, на дне плавала муха. Пошел дождь, настал август.
Дымчатый тощий зверь был заинтересован в том, чтобы ничего не случилось. В самом деле, кто же будет кормить эту старую кошку?
– Это приступ неврастении, – объяснил я кошке. – Она уже завелась во мне, будет развиваться и сгложет меня. Но пока еще можно жить.
Во сне меня поразило мое одиночество, мне стало жаль себя. И проснулся я в слезах. Я зажег свет, пыльную лампочку, подвешенную над столом. Она осветила мою бедность – дешевенькую чернильницу, несколько книг, пачку старых газет. Бок левый болел от пружины, сердце охватывал страх. Я почувствовал, что я умру сейчас за столом, жалкий страх смерти унизил меня до того, что я простонал, оглянулся тревожно, ища помощи и защиты от смерти
«Теперь начинаю понимать,– думал я, – какое количество охотников ходить даром в театр в Москве. И вот странно: никто из них не пытается проехать даром в трамвае. Опять-таки никто из них не придет в магазин и не попросит, чтобы ему бесплатно отпустили коробку килек. Почему они считают, что в театре не нужно платить?»
Миша поразил меня своим смехом. Он начинал смеяться внезапно – «ах, ах, ах», – причем тогда все останавливали разговор и ждали. Когда же отсмеивался, то вдруг старел, умолкал.
я ощутил прикосновение щеки Ликоспастова, усеянной короткой проволокой
Филипп Филиппович, полный блондин с приятным круглым лицом, с необыкновенно живыми глазами, на дне которых покоилась не видная никому грусть, затаенная, по-видимому, вечная, неизлечимая, сидел за барьером в углу, чрезвычайно уютном
– Дурак! Надо было понять основное! Как можно понравиться человеку, если он тебе не нравится сам! Что же ты думаешь? Что ты проведешь какого-нибудь человека? Сам против него будешь что-то иметь, а ему постараешься внушить симпатию к себе? Да никогда это не удастся, сколько бы ты ни ломался перед зеркалом.
Дамы не кивали, не говорили, начисто отказались от купленного специально для них портвейна и выпили водки.
А очень просто. Что видишь, то и пиши, а чего не видишь, писать не следует. Вот: картинка загорается, картинка расцвечивается. Она мне нравится? Чрезвычайно. Стало быть, я и пишу: картинка первая. Я вижу вечер, горит лампа. Бахрома абажура. Ноты на рояле раскрыты. Играют «Фауста». Вдруг «Фауст» смолкает, но начинает играть гитара. Кто играет? Вон он выходит из дверей с гитарой в руке. Слышу – напевает. Пишу – напевает.
Гроза омыла Москву 29 апреля, и стал сладостен воздух, и душа как-то смягчилась, и жить захотелось.

On the bookshelvesAll

Anastasiya Nagurnova

О чувствах

ReadRate

Книги-герои. Романы о писателях и их творениях

Надя

Школа злословия

Музей «Булгаковский дом»

Рукописи не горят

Related booksAll

Related booksAll

Михаил Булгаков

Багровый остров

Михаил Булгаков

Жизнь господина де Мольера

Михаил Булгаков

Дни Турбиных

Михаил Булгаков
По­хож­де­ния Чи­чи­кова

Михаил Булгаков

Похождения Чичикова

Михаил Булгаков

Ханский огонь

Михаил Булгаков

Записки на манжетах

Михаил Булгаков

Москва краснокаменная

On the bookshelvesAll

О чувствах

Книги-герои. Романы о писателях и их творениях

Школа злословия

Don’t give a book.
Give a library.
fb2epubzip
Drag & drop your files (not more than 5 at once)