ru
Unavailable
this book isn’t available at the moment
Want to read

Попытка к бегству

«Попытка к бегству». Первое из произведений братьев Стругацких, в котором «пересеклись Прошлое, Настоящее и Будущее», возникла тема Прогрессоров и тема этической состоятельности вмешательства высокоразвитой цивилизации в развитие цивилизации нижестоящей.
more
Impression
Add to shelf
Already read
121 printed pages
Фантастика и фэнтези

ImpressionsAll

Pavel Kurzaev
Pavel Kurzaevshared an impressionlast month
🔮Hidden Depths
🎯Worthwhile
🚀Unputdownable

1962 год, кажется. Коммунизм уже был в разгаре

Nikolay  Volchenkov
Nikolay Volchenkovshared an impression2 months ago
🙈Lost On Me

Сидели двое в Бологое .

cherepahin
cherepahin shared an impression3 months ago
💀Spooky
🔮Hidden Depths
🚀Unputdownable

Andrew Tereskin
Andrew Tereskinshared an impression5 months ago
👍

Sasha Kovaliov
Sasha Kovaliovshared an impression6 months ago
👍
🔮Hidden Depths
🎯Worthwhile
💞Loved Up
🚀Unputdownable

vkiselev49224
vkiselev49224shared an impression10 months ago
🚀Unputdownable

Grigoriy Maltsev
Grigoriy Maltsevshared an impression11 months ago
👍
🎯Worthwhile

жаль мало

QuotesAll

– Понимаешь, ничего не мог с собой поделать. Никогда мне еще не приходилось так туго. Всякое бывало, но вот такой ситуации, Димка, когда нужно что-то делать и абсолютно ничего нельзя сделать, когда вот так нужно что-то улучшить и знаешь, что сделать можно только хуже…
Странности… Нет никаких странностей. Есть просто неровности. Внешние свидетельства непостижимой тектонической деятельности в глубинах человеческой натуры, где разум насмерть бьется с предрассудками, где будущее насмерть бьется с прошлым. А нам обязательно хочется, чтобы все вокруг были гладкие, такие, какими мы их выдумываем в меру нашей жиденькой фантазии… чтобы можно было описать их в элементарных функциях детских представлений: добрый дядя, жадный дядя, скучный дядя. Страшный дядя. Дурак.
Эмоциолизм как направление обещает многое, – невозмутимо говорила дикторша. – Потому что только он сейчас дает по-настоящему глубокую перспективу существенного уменьшения энтропии эмоциональной информации в искусстве. Потому что только он сейчас…
Антон размышлял над странностями человеческими. Он вспоминал странных людей, с которыми встречался. Яков Осиновский, капитан «Геркулеса», терпеть не мог лысых. Он их просто презирал. «А вы меня не убеждайте, – говорил он. – Вы мне лучше покажите лысого, чтобы он был настоящим человеком». Наверное, с лысыми у него были связаны какие-то нехорошие ассоциации, и он никогда никому не говорил, какие. Он не переменился даже после того, как начисто облысел сам во время сарандакской катастрофы. Он только восклицал с заметной горечью: «Единственный! Заметьте, единственный среди них!»
А нам обязательно хочется, чтобы все вокруг были гладкие, такие, какими мы их выдумываем в меру нашей жиденькой фантазии… чтобы можно было описать их в элементарных функциях детских представлений: добрый дядя, жадный дядя, скучный дядя. Страшный дядя. Дурак.
А как же, – сказал Вадим. – Ведь что такое свобода? Осознанная необходимость. А все остальное – нюансы.
Незнакомец бросил портфель под ноги и вытер со лба пот. В портфеле что-то глухо брякнуло. Это было огромное, битком набитое вместилище, сильно потертое, с огромным количеством ремней и медных застежек. «Портфель» по-японски – «кабан», – подумал Вадим. Японцы правы.
Меня зовут Саул, – сказал незнакомец и впервые улыбнулся. – Саул Репнин. Я историк. Двадцатый век. Но я постараюсь быть полезным. Я умею готовить, водить наземные машины, шить, чинить обувь, стрелять… – Он помолчал. – И кроме того, я знаю, как все это делалось раньше. И еще я знаю несколько языков – польский, словацкий, немецкий, немного французский и английский…
– Жалко, что вы не умеете водить звездолет, – вздохнул Вадим.
Ведь что такое свобода? Осознанная необходимость. А всё остальное — нюансы.
Вы понимаете, что вы хотите сделать? Вы хотите нарушить законы общественного развития! Хотите изменить естественный ход истории! А знаете вы, что такое история? Это само человечество! И нельзя переломить хребет истории и не переломить хребет человечеству.
самсона неполнозубого гребенчатозадого
Что, собственно, изменилось бы, если бы она меня полюбила? Можно было бы обнимать ее и целовать. Можно было бы быть все время вместе с ней. Я бы гордился. Все, кажется. Глупо, но все. Просто исполнилось бы еще одно желание. Как все это убого выглядит, когда рассуждаешь логически!
Добро должно быть более активно, чем зло, иначе все остановится.
Странности… Нет никаких странностей. Есть просто неровности. Внешние свидетельства непостижимой тектонической деятельности в глубинах человеческой натуры, где разум насмерть бьется с предрассудками, где будущее насмерть бьется с прошлым. А нам обязательно хочется, чтобы все вокруг были гладкие, такие, какими мы их выдумываем в меру нашей жиденькой фантазии… чтобы можно было описать их в элементарных функциях детских представлений: добрый дядя, жадный дядя, скучный дядя. Страшный дядя. Дурак.
Только не так. Настоящий человек уехать не захочет. А ненастоящий…
Ведь что такое свобода? Осознанная необходимость.
Добро должно быть более активно, чем зло, иначе все остановится.
– Эмоциолизм! – со вздохом сказал Вадим и откусил от бутерброда с козьим сыром. – Милая девочка, ведь это слово отвратительно даже фонетически. Поедем лучше с нами! А оно пусть остается на Земле. Оно наверняка умрет к нашему возвращению – можешь быть уверена.
Почему человек никак не научится жить просто? Откуда-то из бездонных патриархальных глубин все время ползут тщеславие, самолюбие, уязвленная гордость. И почему-то всегда есть что скрывать. И всегда есть чего стесняться.
Ведь что такое свобода? Осознанная необходимость. А всё остальное — нюансы.

On the bookshelvesAll

Maria Gorelova

Быков посоветовал

Телеканал Дождь

Сто лекций с Дмитрием Быковым

Вадим Барсуков

Стругацкие

Евгений

Братья Стругацкие

Related booksAll

Related booksAll

Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий

Далекая радуга

Аркадий Стругацкий

Парень из преисподней

Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий

Беспокойство

Аркадий Стругацкий

Второе нашествие марсиан

Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий

Извне

Аркадий Стругацкий

Путь на Амальтею

Аркадий Стругацкий

Благоустроенная планета

On the bookshelvesAll

Быков посоветовал

Сто лекций с Дмитрием Быковым

Стругацкие

Don’t give a book.
Give a library.
fb2epubzip
Drag & drop your files (not more than 5 at once)