Read

Острие бритвы

«Острие бритвы» – одно из лучших произведений Моэма. Не просто роман, но подлинная «школа нравов» английской богемы начала ХХ века, книга язвительная до беспощадности и в то же время полная тонкого психологизма.
Сомерсет Моэм не ставит диагнозов и не выносит приговоров – он живописует свою собственную «хронику утраченного времени», познать которую предстоит читателю!
more
Impression
Add to shelf
Already read
383 printed pages
Современная прозаКлассика

ImpressionsAll

👎

Вы шутите? Классику ставите в категорию премиум? Не пойдёт. Отношения испорчены!

Jenia Belyakova
Jenia Belyakovashared an impression5 months ago
👍
🔮Hidden Depths
💞Loved Up
🚀Unputdownable
💧Soppy

S
Sshared an impression3 months ago
👍
🎯Worthwhile
🚀Unputdownable

Marat  Om
Marat Omshared an impression7 months ago
🚀Unputdownable

annamrv
annamrvshared an impression8 months ago
💞Loved Up
🌴Beach Bag Book

На удивление современная и своевременная книга, наполненная юмором и красотой образов. Идеальна для легкого, но не бессмысленного чтения.

🔮Hidden Depths
🚀Unputdownable

👍

Прекрасно как , впрочем, все у Моэма.

👍
🔮Hidden Depths
💡Learnt A Lot
🚀Unputdownable

Одна из наименее саркастичных книг Моэма на мой взгляд;

Ульяна
Ульянаshared an impression10 months ago
👍
🔮Hidden Depths
💡Learnt A Lot
🎯Worthwhile
🚀Unputdownable

думала Моэм это юмористические рассказы, а тут философия и религия, есть над чем подумать. Читается на одном дыхании

Василий
Василийshared an impression11 months ago
👍

QuotesAll

Деньги – это власть, влияние, общественный вес. И вполне естественно и очевидно, что обязанность мужчины – их наживать. В этом и должна состоять его работа.
Если мужчина и женщина после каких угодно перипетий обретают друг друга, значит, они выполнили свою биологическую функцию, и интерес переключается на то поколение, что идет им на смену
Если мир создал всеблагой и всемогущий Бог, зачем он создал зло? По утверждению монахов – для того, чтобы человек, побеждая свою греховность, противясь соблазнам, приемля боль, несчастья и невзгоды как испытания, посланные ему Богом для его очищения, мог в конце концов сподобиться его благодати. Мне это казалось очень похожим на то, как если бы я послал человека с поручением и только для того, чтобы затруднить ему задачу, сам же построил на его пути лабиринт, через который он должен пробраться, потом вырыл ров, который он должен переплыть, и, наконец, возвел стену, через которую он должен перелезть.
сойти с проторенного пути – та же лотерея. Много званых, но мало избранных.
Но лицо это, желтоватое, почти вызывающе не накрашенное, уже немного оплыло, и было ясно, что она проиграла битву с полнотой, этим врагом пожилых женщин
А при том, что Ларри, по-моему, единственный абсолютно бескорыстный человек, какого я знаю. Поэтому его поступки кажутся странными. Мы не привыкли к людям, которые что-то делают просто из любви к Богу, в которого не верят.
Пришел я накануне. А наутро проснулся еще затемно и подумал, что хорошо бы с моего любимого места посмотреть восход солнца. Дорогу туда я мог бы найти с закрытыми глазами. Я пришел, сел под деревом и стал ждать. Еще не рассвело, но звезды побледнели, день был близок. У меня возникло странное чувство, что вот-вот что-то должно случиться. Постепенно, почти незаметно для глаза, свет стал просачиваться сквозь темноту – медленно, как таинственное существо, скользящее меж деревьев. Сердце у меня забилось, словно в предчувствии опасности. Взошло солнце. Ларри помолчал, виновато улыбаясь. – Не умею я описывать, у меня нет слов, чтобы создать картину; я не в силах вам рассказать так, чтобы вы сами увидели, какое зрелище мне открылось, когда день воссиял во всем своем величии. Горы, поросшие лесом, за верхушки деревьев еще цепляются клочья тумана, а далеко внизу – бездонное озеро. Через расщелину в горах на озеро упал солнечный луч, и оно заблестело, как вороненая сталь. Красота мира захватила меня. Никогда еще я не испытывал такого подъема, такой нездешней радости. У меня появилось странное ощущение, точно дрожь, начавшись в ногах, пробежала к голове, такое чувство, будто я вдруг освободился от своего тела, а душа причастилась такой красоте, о какой я не мог и помыслить. Будто я обрел какое-то сверхчеловеческое знание, и все, что казалось запутанным, стало просто, все непонятное объяснилось. Это было такое счастье, что оно причиняло боль, и я хотел избавиться от этой боли, потому что чувствовал – если она продлится еще хоть минуту, я умру; и вместе с тем такое блаженство, что я был готов умереть, лишь бы оно длилось. Как бы мне вам объяснить? Этого не опишешь словами. Когда я пришел в себя, я был в полном изнеможении и весь дрожал. Я уснул.
Мы, зрелые люди, и не подозреваем, как беспощадно, и притом безошибочно, судят о нас дети.
— Зачем вы это читаете? — спросил я.
— Я очень невежественный человек.
— И очень еще молодой, — улыбнулся я.
самый достойный, хоть и самый трудный путь – это путь познания, потому что орудие его – самое драгоценное, чем обладает человек, – его разум
Но больше всего меня смущало другое: я не мог принять предпосылку, что все люди грешники, а монахи, сколько я мог понять, исходили именно из нее. В авиации я знал многих ребят. Конечно, они напивались, когда представлялся случай, и от женщин не отказывались, когда повезет, и сквернословили; попадались и злостные мошенники; одного парня арестовали за то, что подсовывал негодные чеки, и дали ему шесть месяцев тюрьмы; но он был не так уж виноват: раньше у него никогда денег не водилось, а тут стал получать много, сколько не мечтал, и ему это ударило в голову. В Париже я знавал порочных людей, и в Чикаго, когда вернулся, тоже, но в большинстве случаев в их пороках была повинна наследственность, против которой они были бессильны, и среда, которую они не сами себе выбирали; я готов допустить, что в их преступлениях виноваты не столько они, сколько общество. Будь я Богом, я бы ни одного из них, даже самого худшего, не осудил на вечное проклятие. Отец Энсхайм смотрел на вещи широко, он толковал ад как запрет лицезреть Бога, но если это такое страшное наказание, что его можно назвать адом, как представить себе, что оно может исходить от милосердного Бога? Ведь он как-никак создал людей. Раз он создал их способными на грех, значит, такова была его воля. Если я обучил собаку набрасываться на каждого, кто зайдет ко мне во двор, негоже ее бить, когда она это делает.
Если мир создал всеблагой и всемогущий Бог, зачем он создал зло? По утверждению монахов – для того, чтобы человек, побеждая свою греховность, противясь соблазнам, приемля боль, несчастья и невзгоды как испытания, посланные ему Богом для его очищения, мог в конце концов сподобиться его благодати. Мне это казалось очень похожим на то, как если бы я послал человека с поручением и только для того, чтобы затруднить ему задачу, сам же построил на его пути лабиринт, через который он должен пробраться, потом вырыл ров, который он должен переплыть, и, наконец, возвел стену, через которую он должен перелезть. Я отказывался поверить во всемудрого Бога, лишенного здравомыслия. Мне казалось, что с тем же успехом можно верить в Бога, который не сам создал мир, а нашел его готовеньким и достаточно скверным и пытается навести в нем порядок, в существо, неизмеримо превосходящее человека умом, добротой и величием, которое борется со злом, не им сотворенным, и, надо надеяться, его одолеет. Но, с другой стороны, верить в него необязательно.
Понимаю, конечно, с пятого на десятое, но чувствую себя победителем. Словно вышел из аэроплана на огромном горном плато. Кругом ни души, воздух такой, что пьянит, как вино, и самочувствие лучше некуда.
Научные основы психологии» Уильяма Джеймса
Они подозревали в нем сноба. И не без оснований. Конечно, он был сноб и даже не стыдился этого. Он готов был претерпеть любой афронт, снести любую насмешку, проглотить любую грубость, лишь бы получить приглашение на раут, куда жаждал попасть, или быть представленным какой-нибудь сварливой старой аристократке. Он был неутомим. Наметив себе добычу, он преследовал ее с упорством ботаника, разыскивающего редкостную орхидею, невзирая на наводнения, землетрясения, лихорадки и враждебных туземцев.
Деньги – это власть, влияние, общественный вес. И вполне естественно и очевидно, что обязанность мужчины – их наживать. В этом и должна состоять его работа.
если уж говорить начистоту, эстетическое чувство она оскорбляет.
Поверьте мне, милый друг, что бы там ни говорили, а для женщины нет лучшей профессии, чем замужество.
– Для начала я бы поехал в Париж. Я там никого не знаю. Никто не станет соваться в мою жизнь. Я несколько раз туда е
Бог, которого можно понять, – это не Бог. Кто может объяснить словами Бесконечность?
Возможно, уйдя из жизни, он оставит о своем пребывании на земле не более заметный след, чем камень, брошенный в реку, оставляет на поверхности воды.

On the bookshelvesAll

Olga Ivanova

1001 Books You Must Read Before You Die

Maxim Bindus

Сомерсет Моэм

Stella Shevchenko

Stories/ Novels

Иван

книги про художников

Related booksAll

Related booksAll

Сомерсет Моэм

Узорный покров

Сомерсет Моэм

Тогда и теперь

Сомерсет Моэм

Пироги и пиво, или Скелет в шкафу

Сомерсет Моэм

Луна и грош

Сомерсет Моэм

Маг

Сомерсет Моэм

Каталина

Сомерсет Моэм
Че­ло­век со шра­мом

Сомерсет Моэм

Человек со шрамом

On the bookshelvesAll

1001 Books You Must Read Before You Die

Сомерсет Моэм

Stories/ Novels

Don’t give a book.
Give a library.
fb2epubzip
Drag & drop your files (not more than 5 at once)