Кристина Бейкер Клайн

Картина мира

Эльвира Дмитриеваhas quoted3 years ago
Чем старше становлюсь, тем больше убеждаюсь, что величайшая доброта — принятие.
мамАняhas quoted3 years ago
Увечным можно быть очень по-всякому, как я узнала со временем, у паралича множество разновидностей.
Svitlana Filonenkohas quoted3 years ago
У людей бывают болезни всех мастей, говорит она, и, если ума им хватает, времени на нытье они не тратят.
Елена Субботаhas quoted3 years ago
Август — изощренная пытка. Хочу, чтобы каждый день длился вечно. Суечусь, меня лихорадит, раздражают все, кроме Уолтона: ему я решительно являю лучшее, что во мне есть. Особый род неудовлетворенности, горько-сладкая ностальгия по тому, что еще не минуло. Даже посреди веселой прогулки осознаю, до чего это все мимолетно. Вода тепла, но остынет. Океан — гладкое стекло, но вдали, у горизонта, уж подымается ветер. Костер ревет, но иссякнет.
Svitlana Filonenkohas quoted3 years ago
Вспоминаю, как говорила мне когда-то Маммея: есть много способов любить и быть любимой. Беда, что понять это до конца я смогла, когда жизнь по большей части уже прошла.
Nat Syromyatnikovahas quoted3 years ago
— Ужасное это дело — найти любовь всей жизни, Кристина, — говорит она. — Слишком уж хорошо понимаешь, чтó потерял, когда ее больше нет.
Masha Obukhovahas quoted2 years ago
Пальцы страха перебирают мне позвонки
Nina Kononovahas quoted2 years ago
Чем старше становлюсь, тем больше убеждаюсь, что величайшая доброта — принятие.
Katia Fedorovahas quoted2 years ago
Вы сказали, что не считаете себя величественной. Какой вы себя считаете?
Хороший вопрос. Какой я себя считаю?
Ответ удивляет нас обоих.
— Я считаю себя девчонкой, — говорю я.
Елена Субботаhas quoted3 years ago
Что, и другие люди тоже живут в похожем состоянии? И с родителями так было? До чего странная мысль — что совершенно обычные люди с будничными жизнями, вероятно, когда-то ощутили это пробуждение, это головокружительное цветение. Ничто в их глазах не выдает ничего подобного.
Rayhas quoted3 years ago
Картер из кушингской баптистской церкви открывает Библию, откашливается. Когда живешь на ферме, говорит он, осознаешь особенно остро, что все созданья Божьи рождаются голыми и сирыми. И дано им лишь краткое время на земле. Голодным, холодным, гонимым, хворым, разобщенным. Всяк из нас переживает минуты сомнения, отчаяния — и чувства, что обременен несправедливо. Но можно обрести утешение, предавшись Господу и приняв его благословение. Нам лишь остается ценить чудеса зеленой земли Божьей, стараться избегать скорбей и полагаться на Бога.
Rayhas quoted3 years ago
Это маленький город, мы все знаем друг о друге больше, чем хотелось бы.
Лялькина Софьяhas quoted3 years ago
как и все, кто пытается улизнуть от прошлого, они притащили прошлое с собой. В месте рождения в человеке прорастают неискоренимые семена. От уз семейной истории не удрать, как бы далеко ни уезжал. И скелет дома, бывает, хранит костный мозг всего, что случилось когда-то.
Ева Закаблучнаяhas quoted2 months ago
сказе о том, как те, кто боится тьмы в себе, первыми станут искать ее в других.
Tatiana Teterevlevahas quoted2 months ago
Дэвид Майклз в “Дивное странное. Традиция Уайета” (Wondrous Strange: The Wyeth Tradition): “Приземленный натурализм картин Уайета обманчив. В его работах все – не то, чем кажется”.
Tatiana Teterevlevahas quoted2 months ago
Мое посланье в Мир большой, что мне депеш не слал.
– Ты показал то, что больше никто не разглядел, – говорю я ему.
Он сжимает мне плечо. Мы оба молчим, смотрим на картину.
Вот она, эта девушка, на травянистой планете. Желания ее просты: вскинуть лицо к солнцу, ощутить его тепло. Стиснуть в пальцах землю. Избежать возвращения в дом, где она родилась.
Увидеть свою жизнь издали, четкую, как фотоснимок, – и загадочную, как чудная сказка.
Это девушка, выжившая среди разбитых грез и обещаний. И живет до сих пор. И вечно будет жить на том холме, в середине мира, что распахивается до самых краев полотна. Ее народ – ведьмы и гонители, искатели приключений и домоседы, мечтатели и прагматики. Ее мир – и ограничен, и бескраен, это место, где у чужака на пороге может оказаться ключ от всей ее оставшейся жизни.
Больше всего она хочет – что ей по-настоящему нужно – того же, что и все мы: чтобы ее увидели.
И – глядите-ка. Получается.
Tatiana Teterevlevahas quoted2 months ago
Вновь смотрю на картину. Вопреки очевидным отличиям эта девушка глубоко, мучительно знакома. В ней я вижу себя в двенадцать лет, в редкий день, когда меня освобождали от домашних дел. В двадцать, когда я искала прибежища от разбитого сердца. Всего несколько дней назад, когда навещала могилы родителей на семейном погосте, на полпути между плоскодонкой на сеновале и креслом-каталкой в море. Из закоулков памяти всплывает слово: синекдоха. Часть, означающая целое.
Мир Кристины.
Правда в том, что это место – этот дом, это поле, это небо – возможно, лишь малая часть мира. Но Бетси права: для меня это весь мир.
Tatiana Teterevlevahas quoted2 months ago
Вглядываюсь в девушку. Кожа у нее – оттенка поля, платье выбелено, как кости на солнце, волосы – жесткая трава. Она кажется и вечно юной, и старой, как сама земля, набросок из детской книги про эволюцию: морское создание отращивает конечности и выбирается на берег.
– Называется “Мир Кристины”, – говорит Энди. – Бетси назвала – как и всегда.
– Мир Кристины? – повторяю я оторопело.
Tatiana Teterevlevahas quoted2 months ago
поворачиваюсь, где сижу, вытягиваю шею – посмотреть, на что он глядит. Это картина – большая, заполняет собой почти всю стену у меня над головой. Девушка на желтом поле, в розовом платье с тонким черным пояском. Темные волосы плещут на ветру. Лицо скрыто. Она тянется к призрачному серебристому дому и сараю, пристроившимся на горизонте, под бледной лентой неба.
Смотрю на Ала.
– Кажется, это ты, – говорит он.
Tatiana Teterevlevahas quoted2 months ago
Оглядывая комнату, вижу знакомые картины Энди в рамах на всех стенах: акварель – Ал собирает голубику, в профиль, его трубка, кепка. Набросок углем: Ал сидит на крыльце. Громадная темпера: кружевные занавески Маммеи в окне третьего этажа, плещут на ветру.
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)