Кочерга Витгенштейна. История десятиминутного спора между двумя великими философами, Джон Айдиноу, Дэвид Эдмонд
Read

Кочерга Витгенштейна. История десятиминутного спора между двумя великими философами

Эта книга — увлекательная смесь философии, истории, биографии и детективного расследования. Речь в ней идет о самых разных вещах — это и ассимиляция евреев в Вене эпохи fin-de-siecle, и аберрации памяти под воздействием стресса, и живописное изображение Кембриджа, и яркие портреты эксцентричных преподавателей философии, в том числе Бертрана Рассела, игравшего среди них роль третейского судьи. Но в центре книги — судьбы двух философов-титанов, Людвига Витгенштейна и Карла Поппера, надменных, раздражительных и всегда готовых ринуться в бой.

Дэвид Эдмондс и Джон Айдиноу — известные журналисты ВВС. Дэвид Эдмондс — режиссер-документалист, Джон Айдиноу — писатель, интервьюер и ведущий программ, тоже преимущественно документальных.
more
Impression
Add to shelf
Already read
358 printed pages

Related booksAll

One fee. Stacks of books

You don’t just buy a book, you buy an entire library… for the same price!

Always have something to read

Friends, editors, and experts can help you find new and interesting books.

Read whenever, wherever

Your phone is always with you, so your books are too – even when you’re offline.

Bookmate – an app that makes you want to read

ImpressionsAll

💡Learnt A Lot

Книга с классным трюком: Витгенштейн трясёт кочергой перед лицом Поппера от силы 15 страниц, а затем читателя утягивают в прошлое и даруют шанс подглядеть за детством и Поппера, и Витгенштейна; в общих чертах увидеть теорию дескрипций Рассела и познакомиться с наработками Венского кружка. Рекомендую тем, кто хотел подступиться к философии языка и логике, но не знал, как это проделать.

💡Learnt A Lot
🚀Unputdownable

Пару лет назад, читая «Священную книгу оборотня», выделил одну цитату: «Никаких философских проблем нет, есть только анфилада лингвистических тупиков, вызванных неспособностью языка отразить Истину».
Хороша же цитата, правда? Одна из лучших у Пелевина, и так крепко осела у меня в памяти.
«Как глубоко копнул этот наш Олег Викторович, - подумал тогда я. Как свежо, оригинально и гениально. А главное, снимает весь метафизический дискурс с повестки дня».
А потом через пару лет, узнал про факт существования Людвига Витгенштейна, узнал про его «Логико-философский трактат» и нетленная цитата «Все что может быть сказано, должно быть сказано ясно. Все, о чем нельзя говорить – о том нужно молчать», которая отчетливо демонстрирует, что брошенная А Хули мысль в общем-то не так уж свежа и оригинальна.
За такие вещи я и не люблю постмодернизм (и люблю, в общем-то тоже).
Потому что ты неожиданно понимаешь, что одна из твоих любимых цитат Пелевина – это не совсем он. Он только направил смысл фразы на обозрение другого ракурса. Вроде бы и та же метафизика, которую отвергал Витгенштейн, но только в восточно-религиозном понимании. Потому что А Хули. В общем-то поэтому, я до сих пор и уверен, что истину можно постичь, но не при помощи слов, а на уровне ощущений, и только если провалиться в глубокий медитативный транс или погрузиться в ЛСД-трип. Но не суть.
В какой-то момент твой взор обратится на одного австрийского философа, о котором ты знал только то, что он жмурился, когда напряженно думал (вскользь упоминалось в одной из книг Ричарда Докинза) и что он учился с Адольфом Гитлером (но на знаменитой фотографии, где они якобы запечатлены, они не запечатлены). Потом прочитается и биографическая статья из одного журнала, где и про огромное семейное состояние, уступающее только Ротшильдам, и решение всех философских проблем в 30 лет в окопах первой мировой, и про аномальное число суицидов в семье, про благотворительность в пользу творческой австрийской богемы и членов семьи, аскетизм, разноплановость, преподавание в Кембридже и смерть от рака простаты.
И как-то мне стал интересен Витгенштейн. И даже в какой-то момент я решил взяться за его «Логико-философский трактат», но потом вовремя одумался, сообразив, что пока слишком рано и неподъемно. А потом, когда я слушал лекцию о Витгеншейне на «Маяке» в рамках «Объект 22» услышал про книгу «Кочерга Витгеншейна», прочитал ее, и о боже ж ты мой, какая же это крутая биография.
Взяв за отправную точку эпизод, где в одном Кембриджском кабинете, в споре о философии сошлись Витгенштейн с другим австрийским философом Карлом Поппером, в ходе которого первый начал размахивать кочергой перед носом второго, авторы раскручивают просто шикарнейшую историю. «Кочерга» - это одновременно и биография (с остросюжетными вставками) и срез основных философских идей раннего/позднего Витгенштейна и Поппера и беглый взгляд на мир европейской философии ХХ века и в целом увлекательное чтиво.
Ну, и как это водится, написанная в лучших традициях западной документальной журналистики и нон-фикшна – когда за стиль повествования автора одновременно безмерно уважаешь и также безмерно ненавидишь.
В общем, одно только плохо. После прочитанного, у меня появился некий комплекс Витгенштейна. Суть его проста – я не Витгенштейн и с этим уже ничего не поделать.

💡Learnt A Lot

🔮Hidden Depths
💡Learnt A Lot
🚀Unputdownable
😄LOLZ

сюжет довольно занимательным образом сконцентрирован вокруг одного события, причем держание в уме этого факта и как бы отход от него в предысторию не мешает вникать в философию обоих мыслителей, смотреть на их ранние отрезки жизни

Andrey Degtyar'
Andrey Degtyar'shared an impression11 months ago
💡Learnt A Lot
🚀Unputdownable

леночка
леночкаshared an impression2 years ago
👍
🎯Worthwhile

QuotesAll

«Часто приходится слышать, что вся философия — это лишь примечания к Платону,
I P
I Phas quoted2 months ago
Юинг был глубоко религиозен и серьезен до крайности. А. Дж. Айер, подшучивая над его верой в загробную жизнь, спросил, чего Юинг больше всего ждет в ином мире. Ответ последовал незамедлительно: «Бог скажет мне, существуют ли синтетические суждения a priori».
В Англии только что вышла его книга «Открытое общество и его враги», в которой Поппер беспощадно развенчал идею тоталитаризма, — начатая в день, когда фашистские войска вошли в Австрию, и законченная, когда исход войны был уже предрешен.
Неотразимая привлекательность Венского кружка для мира философии проистекала из простоты его базового принципа: только два типа высказываний имеют право на существование. Во-первых, это высказывания, истинность или ложность которых обусловлена значением входящих в них слов. Это такие высказывания, как «все холостяки неженаты», уравнения типа «2 + 2 = 4» и логические умозаключения, наподобие «Все люди смертны; Сократ — человек; следовательно, Сократ смертен». Во-вторых, это высказывания эмпирические, истинность или ложность которых поддается верификации: «Вода кипит при ста градусах по Цельсию»; «Земля плоская» (высказывание, доступное для верификации и имеющее смысл даже в том случае, если оно ложно).
В этом конфликте свидетельств наблюдается поистине замечательный парадокс. Все участники спора профессионально занимались вопросами эпистемологии (оснований знания), понимания и истины — и при этом, будучи очевидцами фактов, так и не сумели прийти к согласию в том, что касалось последовательности этих фактов!
Витгенштейн говорил экономисту Джону Мейнарду Кейнсу, что в двадцатые годы бросил философию и стал учительствовать в деревенской школе в Австрии, потому что боль, причиняемая преподаванием, затмевала собой страдания от занятий философией — как очень горячая грелка, прижатая к щеке, на время заглушает зубную боль.
Вместо вопросов по теме диссертации трое давних знакомцев дружески поболтали, а потом Рассел обратился к Муру: «Ну давайте, спрашивайте его о чем-нибудь — вы же профессор!» Последовал довольно невнятный диалог, в конце которого Витгенштейн встал, похлопал каждого из экзаменаторов по плечу и сказал: «Да вы не волнуйтесь, я знаю, что вы никогда этого не поймете».
Они спали на узких кроватях, ходили в парусиновых туфлях, овощи носили в авоське, чтобы те дышали, а в воду перед ужином опускали веточку сельдерея.
Я знаю, что в этом мире случаются
странные вещи. Это одна из тех немногих
вещей, которые я за свою жизнь узнал
наверняка.
Витгенштейн
Рихард Штраус играл дуэты с братом Людвига Паулем — выдающимся пианистом, потерявшим на Первой мировой правую руку. В 1931 году Равель написал для него свой знаменитый Концерт для фортепиано с оркестром ре минор для левой руки. (Концерт Прокофьева, ранее заказанный композитору, Пауль играть отказался: «…я в нем не понимаю ни одной ноты и играть не буду». Прокофьев парировал,что в музыке Пауль принадлежит к прошлому веку.)
Да вы не волнуйтесь, я знаю, что вы никогда этого не поймете»
Действительно, Витгенштейн подавлял студентов, да и преподаватели жаловались, что его манера перебивать выглядит очень грубо по отношению к приглашенным докладчикам.
это еще и история раскола в философии двадцатого века — раскола из-за вопроса о значимости языка, раскола между теми, кто сводил традиционные философские проблемы к языковым головоломкам, и теми, кто полагал, что эти проблемы лежат за пределами языка
Доклад Берлина был посвящен способам познания психического состояния другого человека. После нескольких вводных вопросов Витгенштейн пришел в раздражение и взял власть в свои руки. Берлин вспоминает, что Витгенштейн сказал: "Нет, нет, так об этом не говорят. Позвольте-ка мне. Хватит философии. Дело нужно говорить. Просто дело…"».
Чтобы хорошо обходиться с тем, кто тебя не любит, нужно быть не только добрым, но и очень тактичным.
Витгенштейн
Воспоминание: «Я до сих пор вижу, как мы сидим за этим столом». Но действительно ли у меня сохранился прежний визуальный образ — или я вижу то, что видел тогда? И действительно ли я вижу тот стол и друга с той же точки зрения, что и тогда, и не вижу при этом себя?»
ему понадобилось полвека, чтобы оправиться от «передозировки» Витгенштейна, и теперь он хочет наверстать упущенное.
Поппер вспоминает,что Витгенштейн «нервно поигрывал кочергой», которой, как дирижерской палочкой, акцентировал свои аргументы; а когда дело дошло до вопроса о статусе этики, потребовал, чтобы Поппер привел пример морального принципа. «Я ответил: "Не угрожать приглашенным докладчикам кочергой". В ответ Витгенштейн в ярости отшвырнул кочергу и выбежал из зала, громко хлопнув дверью».
Они спали на узких кроватях, ходили в парусиновых туфлях, овощи носили в авоське, чтобы те дышали, а в воду перед ужином опускали веточку сельдерея.
Он аспирант, но сейчас находится в Кембридже без какого-либо официального raison d'etre. Зато его жена Элизабет Энском — старшекурсница Ньюнема, женского колледжа в Кембридже, и, как и ее муж, член Клуба моральных наук. Правда, сегодня вечером она сидит с двумя их малышами дома — на Фицуильям-стрит, сразу за Кингз-парад. И муж и жена — близкие друзья Витгенштейна: она станет одним из его литературных душеприказчиков и переводчиков и — сама по себе — выдающимся философом. Витгенштейн нежно называет ее «дружище». Вот описание ее внешности в те годы: «коренастая… в широких брюках и мужском пиджаке». Элизабет и Питер — образцовая академическая чета; оба показали блестящие успехи в том, что в Оксфорде называется Literae Humaniores и считается самым сложным курсом, — классические языки, греческая и римская история, древняя и современная философи
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)