QuotesAll

Обыкновенно людям, а критикам в особенности, нравится в искусстве то, что более или менее на них похоже или им соответствует, — как и раздражает то, что в духовном смысле против них обращено.
У Набокова перед нами расстилается мертвый мир, где холод и безразличие проникли так глубоко, что оживление едва ли возможно.
Всякий истинный художник, писатель, поэт, в широком смысле слова, конечно, есть выродок, существо, самою природой выделенное из среды нормальных людей. Чем разительнее несходство его с окружающими, тем оно тягостней, и нередко бывает, что в повседневной жизни свое уродство, свой гений поэт старается скрыть.
Поэты” или “Отвяжись, я тебе умоляю...”
Резко обостренное “трехмерное” зрение Сирина раздражающе скользит мимо существа человека. Мне кажется, я не ошибусь, если скажу, вспомнив мелкие рассказы того же автора, печатавшиеся в “Последних Новостях”, что склонность к сомнительному германскому открытию — психоанализу — основной грех Сирина. В его “одержимости памятью” (о чем недавно писал один из наших критиков) больше от выдумки, чем от духовного видения. То, что по ту сторону памяти — внутренний, подлинный человек, таким приемом познан быть не может.

On the bookshelvesAll

Tatyana Deribas

Здесь был Вася

Александр Зуев

Люди и судьбы

Hayoun Park

Нина Беберова

Rimskaya-Korsakova Ekaterina

Соня Т

Related booksAll

Related booksAll

Владислав Ходасевич

Белый коридор. Воспоминания

Владимир Александров

Набоков и потусторонность

Владислав Ходасевич
Ан­дрей Бе­лый

Владислав Ходасевич

Андрей Белый

Нина Берберова
Об­лег­че­ние уча­сти

Нина Берберова

Облегчение участи

Владислав Ходасевич
Об Ан­нен­ском

Владислав Ходасевич

Об Анненском

Владислав Ходасевич
Ко­нец Ре­наты

Владислав Ходасевич

Конец Ренаты

Владислав Ходасевич

Брюсов

On the bookshelvesAll

Здесь был Вася

Люди и судьбы

Нина Беберова

Don’t give a book.
Give a library.
fb2epubzip
Drag & drop your files (not more than 5 at once)