Полчаса музыки. Как понять и полюбить классику, Ляля Кандаурова
ru
Books
Ляля Кандаурова

Полчаса музыки. Как понять и полюбить классику

Read
396 printed pages
  • 👍4
  • 💡3
  • 💤1
Cлушать музыку — это самое интересное, что есть на свете. Вы убедитесь в этом, читая книгу музыкального журналиста и популярного лектора Ляли Кандауровой. Вместо скучного и сухого перечисления фактов перед вами настоящий абонемент на концерт: автор рассказывает о 600-летней истории музыки так, что незнакомые произведения становятся близкими, а знакомые — приносят еще больше удовольствия.
Impression
Add to shelf
  • 👍Worth reading4
  • 💡Learnt A Lot3
  • 💤Borrrriiinnng!1
Sign in or Register

Ляля Кандаурова - фантастически прекрасная дева, лекции которой на YouTube пышут таким заразительным интересом к академической музыке, что, как кажется, способны перекрестить в свидетелей Лигети и Брукнера даже людей, ничего академичнее Николая Баскова не слушающих. В свою первую книгу Ляля явно постаралась вместить как можно больше из того, что она знает о любимом предмете, поэтому «Полчаса музыки» вышла несколько сумбурной и неровной, но зато кипящей энтузиазмом. Очень хочется увидеть вторую, третью, десятую книгу авторства Ляли, тем более, что избытка серьезных, но популярных книг об академической музыке в магазинах не наблюдается. Очень рекомендуется к чтению для всех, кто любит или хотел бы полюбить не только Штрауса и Моцарта, но и, например, Брукнера или Хенце.

Tatiana Molchanova
Tatiana Molchanovashared an impression9 months ago

читать только с прослушиванием всей упоминаемой музыки! неподготовленному читателю будет сложно. подготовленному - интересно.

Bulat Latypov
Bulat Latypovshared an impressionlast year
👍Worth reading
💡Learnt A Lot

Это сравнение важно потому, что именно немцы сделали музыкальный XIX в. — при всех достижениях итальянцев, французов и русских, при изумительном подъеме чешской, скандинавской, чуть позже — испанской национальных школ. Началом начал в XIX в. все равно оставался немецкий способ думать и рассуждать о музыке: от Бетховена и до Вагнера «большая» музыка была территорией глубокой серьезности, вместилищем духа и воли, разума и безумия, но никогда не живописным холстом и ни за что не цирковой ареной.
Чудовища на барочных оперных сценах имеют давнюю и славную историю. Она не всегда была историей побед: вот письмо, в 1747 г. присланное в газету Mercure de France от имени одной знатной бургундской дамы. В нем остро ставится вопрос об удручающем положении дел в такой важной области, как монстры в tragedie lyrique (или tragedie en musique) — французских оперных жанрах, ведущих историю с конца XVII в.: «Я замечаю с прискорбием, что одна из главных прелестей лирического театра подвергается небрежению и все сильнее клонится к печальному закату. Говоря откровенно — каков позор для нашего просвещенного века! Подумать только! Чудовища, задействованные в tragedie [lyrique], стали так тщедушны и неуклюжи, что вызывают жалость. Недавно я побывала на представлении “Персея” в придворном театре. Разве это чудовище — две лапы размером с мой веер, — которое силится напугать Андромеду, готовую рассмеяться ему в лицо? Будем откровенны: пора бы уже ввести правила, несколько незыблемых принципов изображения чудовищ. Любой морской монстр, к примеру, должен быть по крайней мере 18 футов (5,5 м) в длину и 6 (1,8 м) в ширину, с объемом пасти, который позволил бы ему поглотить 20-летнего. Как смехотворно выглядит чудовище, уменьшенное до размеров тявкающей сторожевой собаки. Поистине, это стыд!» К сожалению, это изумительное письмо, вероятнее всего ирония.
Это особенно поразительно потому, что система жанров и форм, особенности строения музыкальной ткани и тексты, используемые для написания музыки, в XV–XVI вв. были строго стандартизованы, почти схематизированы. В отличие от композитора наших дней, ренессансный мастер в начале работы видел перед собой не чистый лист, но был ограничен колоссальным набором требований и стандартов, в пределах которого ставил себе дополнительные, авторские задачи — и решал их. Каркас музыкального сочинения был для него жестко задан: здесь автор не мог «говорить от себя», да, скорее всего, и не хотел, принимая правила как данность. Сам материал тоже должен был подчиняться закону, его нельзя было полностью выдумать заново: многоголосная музыка писалась на основе cantus firmus (букв. жесткий, то есть предзаданный напев) — какого-нибудь из множества уже существовавших песнопений, живших в культуре со средневековых времен. Cantus firmus играл роль канвы: порученный одному из голосов (обычно среднему), он дополнялся остальными голосами, оплетавшими его. Таким образом, cantus firmus в полифонической музыке одновременно присутствовал и пропадал из вида. Его можно было не только цитировать в точности: cantus firmus мог варьироваться, члениться, ускоряться, замедляться, приводиться в обращении [5] — в выборе этих эффектов и проявлялась свободная воля автора
Альпина Паблишер, Издательство «Альпина Паблишер»
Издательство «Альпина Паблишер»
Альпина Паблишер
  • 1.4K
  • 996
Читатель Толстов, Владислав Толстов
Владислав Толстов
Читатель Толстов
  • 144
  • 148
bookmate icon
One fee. Stacks of books
You don’t just buy a book, you buy an entire library… for the same price!
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)