Живой как жизнь, Корней Чуковский
Read

Живой как жизнь

Эта классическая книга, впервые вышедшая в 1962 году, посвящена развитию русского языка, культуре речи, «мнимым и подлинным» болезням слов.
more
Impression
Add to shelf
Already read
217 printed pages

Related booksAll

One fee. Stacks of books

You don’t just buy a book, you buy an entire library… for the same price!

Always have something to read

Friends, editors, and experts can help you find new and interesting books.

Read whenever, wherever

Your phone is always with you, so your books are too – even when you’re offline.

Bookmate – an app that makes you want to read

ImpressionsAll

🔮Hidden Depths
💡Learnt A Lot
🎯Worthwhile

Книга написана 70 лет назад. А как будто про сегодняшние дни. Читать было интересно, особенно про канцелярит и школьные уроки.

sircanary
sircanaryshared an impression8 months ago
👍
💡Learnt A Lot
🎯Worthwhile
🚀Unputdownable

Читать было очень интересно, а еще больше стыдно: чтение быстро превращается в игру "найди у себя все болезни языка". Жаль, что проблемы, о которых Чуковский писал в 60-х прошлого века (а то и раньше), почти в полном объеме перекочевали в наше время. К слову, за текстом угадываются портреты автора и его эпохи - это еще один повод прочитать книгу залпом.

b6480952801
b6480952801shared an impression11 months ago
💡Learnt A Lot
🎯Worthwhile
🚀Unputdownable

Для неравнодушных к русскому языку.

Sasha Rubashenko
Sasha Rubashenkoshared an impressionlast month
👍
💡Learnt A Lot
🎯Worthwhile

Важно понимать, как говорить. Из проблем, о которых говорят, приоритетна только одна — канцелярит. Он мешает пониманию, уничтожает смысл.

о ревности к чистоте родного языка)

👍
🔮Hidden Depths
💡Learnt A Lot
🚀Unputdownable

Настя
Настяshared an impression8 months ago
👍
💡Learnt A Lot
🎯Worthwhile

Замечательная пища для пытливых умов!Хочется запомнить все из этой книги.

Elvira Galiautdinova
Elvira Galiautdinovashared an impressionlast year
👍
💡Learnt A Lot
🎯Worthwhile

👎
💡Learnt A Lot

Любопытная, но, к сожалению, слишком "советская" книга. Узнал Чуковского с другой стороны.

Эля Ош
Эля Ошshared an impression2 years ago
💡Learnt A Lot
🎯Worthwhile

Чудесная книга о языке ,в копилку для тех, кто интересуется филолгическими и околофилологическим интересностями

Женечка
Женечкаshared an impression2 years ago
👍
💡Learnt A Lot
🎯Worthwhile
🚀Unputdownable
😄LOLZ

QuotesAll

Бедна та народность, — писал Белинский в 1844 году, — которая трепещет за свою самостоятельность при всяком соприкосновении с другою народностью»
молодые москвички, назначая рандеву своим поклонникам, произносят два слова:
— Твербуль Пампуш!
И те будто хорошо понимают, что так называется популярное место любовных свиданий: Тверской бульвар, памятник Пушкину.
Прежде зачитал означало: замошенничал книжку, взял почитать и не отдал. И еще — ужасно надоел своим чтением: «он зачитал меня до смерти».
Очень коробило меня нескромное, заносчивое выражение я кушаю. В мое время то была учтивая форма, с которой человек обращался не к себе, а к другим:
— Пожалуйте кушать!
Если же он говорил о себе: «я кушаю» — это ощущалось как забавное важничанье.
Прежде Анна Ахматова именовалась поэтессой, теперь и в газетах, и в журналах печатают: «Анна Ахматова — первоклассный поэт».
К числу этих жеманных “эстетов”, несомненно, принадлежит и тот бакинский читатель, которому, как мы только что видели, ужасно не понравилось слово штаны, встречающееся в стихах Маяковского: “Достаю из широких штанин...”, “Облако в штанах”... Неприлично.
«Бедна та народность, — писал Белинский в 1844 году, — которая трепещет за свою самостоятельность при всяком соприкосновении с другою народностью».
— Представьте себе, — говорил он, хватаясь за сердце, — иду я сегодня по Спасской и слышу: «Он обязательно набьет тебе морду!» Как вам это нравится? Человек сообщает другому, что кто-то любезно поколотит его!
— Но ведь слово обязательно уже не значит любезно, — пробовал я возразить, но Анатолий Федорович стоял на своем.
«Путь слова» Л. Борового, «Слово о словах» Льва Успенского, «В мире слов» Б. Казанского, «Из жизни слов» Эд. Вартаньяна, «Как делаются слова» Е. М. Земской и т.д.
Прежде, обращаясь к малышам, мы всегда говорили: дети. Теперь это слово повсюду вытеснено словом ребята. Оно звучит и в школах, и в детских садах, что чрезвычайно шокирует старых людей, которые мечтают о том, чтобы дети снова стали называться детьми. Прежде ребятами назывались только крестьянские дети (наравне с солдатами и парнями).
Даже такое слово, как научный, и то должно было преодолеть большое сопротивление старозаветных пуристов, прежде чем войти в нашу речь в качестве полноправного слова. Вспомним, как поразило это слово Гоголя в 1851 году. До той поры он и не слышал о нем ["Гоголь в воспоминаниях современников”. М. стр. 511.].
В детстве я еще застал стариков (правда, довольно дряхлых), которые говорили: на бале, Александрынский театр, генварь, румяны, белилы, мебели (во множественном числе) и гневались на тех, кто говорит иначе.
Вообще старики в этом отношении чрезвычайно придирчивый и нетерпимый народ. Даже Пушкина по поводу одной строки в «Онегине» некий старик донимал в печати вот такими упреками:
«Так ли изъясняемся мы, учившиеся по старинным грамматикам? Можно ли так коверкать русский язык?»
II
Но вот миновали годы, и я, в свою очередь, стал стариком. Теперь по моему возрасту и мне полагается ненавидеть слова, которые введены в нашу речь молодежью, и вопить о порче языка.
Такое попугайство опасная вещь, потому что оно освобождает детей от мышления.
Мы не употребляем слова позор в смысле зрелище и слова плеск в смысле аплодисменты.
Вспомним, как поразило это слово Гоголя в 1851 году. До той поры он и не слышал о нем. Старики требовали, чтобы вместо научный говорили только ученый: ученая книга, ученый трактат. Слово научный казалось им недопустимой вульгарностью.
«Вдруг, говорит он, — на основании двух-трех случайных наблюдений, без всякого углубления в смысл явлений, раздается патриотический, националистический, эстетский или барственный стон: язык в опасности, и забивший тревогу может быть уверен, что если не соответственным действием, то, во всяком случае, вздохом сочувствия откликнутся на его призыв десятки огорченных душ, столь же недовольных новизной и столь же мало способных разобраться в том, что же в ней действительно дурно и что необходимо».
наша речь лучше всякого паспорта определяет личность любого из нас
Прежде, обращаясь к малышам, мы всегда говорили: дети. Теперь это слово повсюду вытеснено словом ребята. Оно звучит и в школах, и в детских садах, что чрезвычайно шокирует старых людей, которые мечтают о том, чтобы дети снова стали называться детьми. Прежде ребятами назывались только крестьянские дети (наравне с солдатами и парнями).
Да и форма я переживаю, может быть, совсем не такой уж криминал. Ведь во всяком живом разговоре мы часто опускаем слова, которые легко угадываются и говорящим, и слушающим. Мы говорим: «Скоро девять» (и подразумеваем: часов). Или: «У него температура» (подразумеваем: высокая). Или: «Ей за сорок» (подразумеваем: лет). Или: «Мы едем на Басманную» (подразумеваем: улицу). «Это ясно как дважды два» (подразумеваем: четыре).
Такое опущение называется эллипсисом.
Конечно, старики были не правы. Теперь и слово надо, и слово ерунда, и слово факт, и слово голосование, и слово научный, и слово творчество, и слово обязательно (в смысле непременно) ощущаются всеми, и молодыми и старыми, как законнейшие, коренные слова русской речи, и кто же может обойтись без этих слов!
Теперь уже всякому кажется странным, что Некрасов, написав в одной из своих повестей ерунда, должен был пояснить в примечании: «Лакейское слово, равнозначительное слову — дрянь», а «Литературная газета» тех лет, заговорив о чьей-то виртуозной душе, сочла себя вынужденной тут же прибавить, что виртуозный — «новомодное словцо»
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)