Карьера Ругонов, Эмиль Золя
Read

Карьера Ругонов

Эмиль Золя, выдающийся французский писатель, вошел в мировую литературу как создатель двадцатитомной эпопеи «Ругон-Маккары», где блистательный анализ современного писателю общества ничуть не затмевает накала страстей. В своем первом романе «Карьера Ругонов» (1870), написанном накануне войны с Пруссией и парижской Коммуны, автор противопоставляет юных идеалистов Сильвера и его подругу Мьетту с их революционной страстью, чистотой порыва, и тех, кто рвется к власти. Эти люди озабочены лишь тем, как «продать себя возможно дороже», они готовы перейти на сторону тех, кто щедро вознаградит в час торжества. Г. Флобер назвал эту книгу «жуткой и прекрасной»: «Не могу опомниться! Сильно, очень сильно, — писал он. — У вас большой талант, и вы смелый человек».
more
Impression
Add to shelf
Already read
393 printed pages

Related booksAll

One fee. Stacks of books

You don’t just buy a book, you buy an entire library… for the same price!

Always have something to read

Friends, editors, and experts can help you find new and interesting books.

Read whenever, wherever

Your phone is always with you, so your books are too – even when you’re offline.

Bookmate – an app that makes you want to read

ImpressionsAll

Marik Holdobo
Marik Holdoboshared an impression6 months ago
👍

Отличный роман, который является только зачином к 20-томной истории рода Ругонов-Маккары.

Arina  Litvinova
Arina Litvinovashared an impression2 years ago
🚀Unputdownable

QuotesAll

Как и всем женщинам, ей нравилась некоторая таинственность: неведомая цель, к которой стремился ее муж
Бывает, что с девушкой стрясется беда, — значит, влюбленные где-то присели.
я бы хотела быть мужчиной, стрелять из ружья. Право, мне стало бы легче
Наследственность, подобно силе тяготения, имеет свои законы.
Он был молод, крепок. Тонко очерченный рот и нежная кожа говорили о юности. Ему, вероятно, было лет семнадцать. Он был хорош своеобразной, характерной красотой.
Ничто не действует так вредно на неокрепший ум, как такие обрывки знаний без прочной основы. Чаще всего эти крохи науки дают неправильное представление о великих истинах и сообщают ограниченным людям нестерпимую, тупую самоуверенность.
Вы плохо меня знаете. Я готов поджечь город, чтобы погреть себе руки!
Для нее наступила та чудесная пора, когда во вчерашнем подростке пробуждается взрослая девушка. В эту пору появляется нежность нераспустившегося цветка; незаконченность форм полна несказанной прелести; округлые и сладострастные линии уже намечаются в невинной худобе ребенка, — в нем возникает женщина с ее первой, целомудренной застенчивостью; она еще медлит расстаться с детским телом, но уже невольно каждая ее черта носит на себе отпечаток пола.
Дух города, вся его трусость, эгоизм, косность, ненависть ко всему, проникающему извне, его ханжество и стремление к замкнутой жизни выразились в этом ежедневном замыкании ворот двойным поворотом ключа.
Пустырь, замкнутый с трех сторон, представляет собой нечто вроде площади, но она никуда не ведет и по ней проходят только для прогулки.
В давние времена здесь было кладбище св. Митра, провансальского святого, весьма чтимого в здешних краях. Еще в 1851 году старожилы Плассана вспоминали о стенах старого кладбища, заброшенного много лет тому назад. Земля, более века поглощавшая трупы, пресытилась смертью, и пришлось открыть новое место погребения, на другом конце города. А старое кладбище с каждой весной очищалось, покрываясь темной, густой растительностью. Жирная земля, из которой заступ могильщика при каждом ударе извлекал человеческие останки, оказалась невиданно плодородной.
Бывают минуты, когда ружья в руках трусов стреляют сами собой.
В течение трех лет я собирал материалы для моего большого труда
Дворяне отделились от всех неприступной стеной. После падения Карла X[1] они редко выходят из дому, спешат вернуться в своя мрачные особняки, проходят украдкой, как во вражеской стране. Они ни у кого не бывают и никого не принимают даже людей своей среды. Только священники частые гости в их салонах. Лето дворяне проводят в своих усадьбах, зимой сидят у камина. Это живые мертвецы, которым надоело жить. В их кварталах царит гнетущий покой кладбища. Двери и окна домов тщательно заперты, можно подумать, что это монастыри, отрешенные от мирской суеты; изредка по улице проходит аббат; его крадущаяся походка как будто подчеркивает тишину, нависшую над запертыми домами; двери приотворяются, и он исчезает, как тень.
Однажды в воскресенье, в начале декабря 1851 года
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)