Read

13 текстов, написанных осенью

Иван Вырыпаев — одно из самых ярких открытий в современном российском искусстве. Его популярность как драматурга и актера стремительно нарастает, и это тот случай, когда жребий стать модным и осыпанным наградами кажется вовсе не слепым, а прицельно точным и справедливым. Захлебывающийся рэп сценической прозы Ивана Вырыпаева и на книжных страницах сохраняет колоссальную энергетику. За стебовыми сценками и ненормативной лексикой стоит серьезная и глубокая попытка осмыслить сегодняшнюю действительность, нащупать взаимосвязь современного человека с вечными категориями, такими как Бог и совесть.
more
Impression
Add to shelf
Already read
69 printed pages

ImpressionsAll

Victoria Gaildrat
Victoria Gaildratshared an impression6 months ago
👍
💞Loved Up
🚀Unputdownable
😄LOLZ

Вандерфул)

QuotesAll

И тот, кто смотрит на женщину с похотью, тот не ее желает наполнить, а лишь себя желает опустошить.
– А если бы ничего не было, то что бы было?
вот, чтобы иметь право жить на этой земле, нужно научиться дышать воздухом, иметь деньги на покупку этого воздуха и ни в коем случае не подсесть на кислород, потому что, если ты плотно подсядешь на кислород, то ни деньги, ни медицинские препараты, ни даже смерть не смогут ограничить ту жажду красоты и свободы, которую ты приобретешь.
Я равна тебе и твоему полному недоумению.
А в каждом человеке есть два танцора: правое и левое. Один танцор – правое, другой – левое. Два легких танцора. Два легких. Правое легкое и левое. В каждом человеке два танцора – его правое и левое легкое. Легкие танцуют, и человек получает кислород. Если взять лопату, ударить по груди человека в районе легких, то танцы прекратятся.
Один раз я целый месяц любил нелюбимую, а любимую не любил.
Подвиг этого Иоанна состоит в том, что он решился взять всю свою вину на себя. Взять свою вину на себя. Того самого Иоанна, которому принадлежит это высказывание: «Если ты веришь в бога, то это еще не означает, что бог верит в тебя
Наступит такое время, когда люди поймут, что в текстах самое главное – это верно расположенные буквы. Это время придет. Оно вернется, оно уже было. Наступит такое время, когда умрут сюжеты, и затихнут голоса рассказчиков, и одни только буквы будут владеть вниманием читающего. Ведь читающий читает лишь для того, чтобы распознать знакомые знаки. Это время вернется. Это наступит. Вернется. Произойдет.
Настоящие капитаны презирают морской бой, у настоящих капитанов полные карманы цинизма оттого, что они твердо и слишком даже хорошо знают, в чем смысл бытия. Смысл настоящего бытия для настоящего капитана заключается лишь в короткой фразе: «Ничего нет».
Композиция № 3
«Нет и да»
1-й куплет:
ОНА. Еще слышали вы, что сказано: «не клянись вовсе: ни небом, потому что оно Престол Божий; ни землею, потому что она подножие ног Его; ни Иерусалимом, потому что он город великого царя»? И вот я не знаю, кто сегодня в Иерусалиме царь, и даже кажется, что там вообще нет такого человека, который мог бы все уладить, но только я знаю, что точно не буду клясться городом, в котором люди, как арбузы, взрываются под палящим солнцем в автобусах и на площадях. Но зато одна моя знакомая, девушка с мужским именем Саша, за свою короткую жизнь уже два раза клялась небом и один раз землей. Первый раз она поклялась, когда какой-то парень прямо на улице поцеловал ее не в щеку, не в губы, не в лоб, не в ухо, не в шею, не в плечо, не в грудь, не в живот, не в спину, не в бедро, не в ягодицы, не в ноги, не во все эти перечисленные места, а поцеловал ее, и прямо на улице, среди белого дня. Тогда она поклялась небом, что даже трава не действовала на ее тело так волшебно, как этот возмутительный поцелуй. Второй раз она поклялась небом, когда ее муж, удивительной красоты брюнет, спросил: «Правда ли, что ты изменяешь мне с каким-то чуханом из провинции?», и она сказала: «Клянусь небом, что нет». А уже землей она поклялась, когда ее рвало от водки с пельменями, которыми ее накормили друзья этого парня, с которым она изменяла мужу, в первый раз в жизни, потому что до этого она ничего подобного не ела. И тогда она поклялась землею, на которую блевала, что больше никогда не будет есть эти смертельные русские продукты, в которых нет ни одной частицы кислорода, а только тошнота и великодержавный пафос.

Припев:
И вот лучше курите траву, ешьте яблоки и пейте сок, чем вы будете валяться пьяными на полу перед телевизором и клясться небом, землей и Иерусалимом, что вас соблазнила реклама, внушившая через телеэкран, какие продукты необходимо покупать, чтобы иметь право жить на этой земле.

И вот, чтобы иметь право жить на этой земле, нужно научиться дышать воздухом, иметь деньги на покупку этого воздуха и ни в коем случае не подсесть на кислород, потому что если ты плотно подсядешь на кислород, то ни деньги, ни медицинские препараты, ни даже смерть не смогут ограничить ту жажду красоты и свободы, которую ты приобретешь.
Обернитесь и превратитесь в соляной столп. Соль не гниет. Соляные столпы способны простоять миллионы лет.
Все вокруг рухнет и сгниет, а соль останется.
Соль – это и есть вечная жизнь.
А все остальное – бесконечный день проституции.
А моя мама один раз спросила меня:
– Что же для тебя самое главное, сын?
– А для тебя? – переспросил я.
– Ты, – не думая, сказала мать.
– И для меня Я, – ответил я.
Таким образом, настоящий капитан это тот капитан, кто понимает, что ничего нет, никогда не было и никогда быть не может. Настоящий капитан это тот, кто понимает, что настоящих капитанов нет. Настоящий капитан это вовсе не капитан.
ОН. Смотря что считать совращением. Если обман, то это дело суда, а не твое собачье дело, а если взаимность, то я бы говном забросал государство, запрещающее мне любить тринадцатилетнюю девушку, желающую моей любви.
моя знакомая Саша из большого города только два раза клялась небом и один раз землей, зато в любви она клялась неоднократно. Потому что у нее было очень большое сердце, похожее на двухспальную кровать с цветными европейскими простынями, залитыми соками из разных фруктов. И каждый раз, когда она проводила ночь с мужчиной, кроме мужа, разумеется, потому что замуж она вышла случайно, а все ее связи с другими мужчинами случайными не были, каждый раз
Текст № 8. «Сын – это для главного…»
Сын – это для главного. И дочь для главного. И то, что тебе пожилая женщина в метро улыбается, – тоже для главного. И собаку бьешь, и матери не звонишь по неделям, жене изменяешь только для главного. А на станции я видел пьяную молодую девушку, которая плакала о главном, не просто же так. И богатого банкира убили для главного. И проститутку кинули на бабки только из-за этого. Пацаны для главного разбивают носы друг другу, девчонки глотают бабушкино снотворное, в надежде, что успеют откачать. Для главного стареют старики и младенцы появляются на свет. Для главного составы пускают под откос и произносят нежные слова в адрес любимого человека. Сын моей знакомой семь лет пускал героин по своим венам, а мать его все эти годы все равно была ему матерью – и все это для главного. Как и царапины на руках, как и бессонница, как и матерные слова на гаражах, как и любовь. Любовь всегда для главного. Один раз я целый месяц любил нелюбимую, а любимую не любил. Все в мире для главного: закат на Байкале, священник-гомосексуалист, Юля из Иркутска, ложь, кусты марихуаны, совесть, красная брусника, смерть…
А моя мама один раз спросила меня:
– Что же для тебя самое главное, сын?
– А для тебя? – переспросил я.
– Ты, – не думая, сказала мать.
– И для меня Я, – ответил я.
ОН. У тебя есть любимый человек?

ОНА. Да, но какая разница?

ОН. Ты его любишь?

ОНА. Да.

ОН. А меня ты любишь такой же любовью, как своего любимого человека?
Текст № 5. «Не понимаю, как это люди умудряются…»
Не понимаю, как это люди умудряются ездить в метро? Спускаются глубоко под землю, стоят на мраморе, смотрят в черную дыру, ждут, когда в темноте загорятся желтые глаза свиньи? Потом три сигнала, потом желтые глаза, потом выезжает длинная, как копченая колбаса, свинья. И все ее вагоны полны рыхлыми свиньями. Свиньи читают книги, газеты, разговаривают, выходят из вагонов на мрамор, заходят в колбасу и снова исчезают в черной дыре. Не понимаю, как можно жить, зная, что под городом черные дыры, забитые свиньями? Я не понимаю, как люди могут спускаться под землю? Как я могу каждый день ездить на метро? Как я могу быть свиньей и ездить на свинье? Вот возьмите кусок сала, засуньте его себе в рот и жуйте. А потом, когда вам уже станет невмоготу, заешьте этот кусок сала другим таким же куском. И тогда вы поймете, что это такое – ездить в метро со свиньями и быть свиньей.
Maya
Maya has quotedlast year
А моя мама один раз спросила меня:
– Что же для тебя самое главное, сын?
– А для тебя? – переспросил я.
– Ты, – не думая, сказала мать.
– И для меня Я, – ответил я.
Наступит такое время, когда умрут сюжеты, и затихнут голоса рассказчиков, и одни только буквы будут владеть вниманием читающего. Ведь читающий читает лишь для того, чтобы распознать знакомые знаки. Это время вернется. Это наступит. Вернется. Произойдет. Люди будут в музыке ценить ноты, а в живописи краски. Сюжеты умрут. Сюжеты перестанут рождаться.

On the bookshelvesAll

Алексей Мишин

Литературоведение. Биографии дневники

Лиза Шахова

Кино и театр.

Ксения Романова

Работа

Мария

Современная российская литература

Related booksAll

Related booksAll

Иван Вырыпаев

Эйфория

Иван Вырыпаев
Раз­го­вор с пись­мом

Иван Вырыпаев

Разговор с письмом

Иван Вырыпаев

Танец «Дели»

Иван Вырыпаев
Сны

Иван Вырыпаев

Сны

Иван Вырыпаев

Город, где я

Иван Вырыпаев

Кислород

Иван Вырыпаев
Ва­лен­ти­нов день

Иван Вырыпаев

Валентинов день

On the bookshelvesAll

Литературоведение. Биографии дневники

Кино и театр.

Don’t give a book.
Give a library.
fb2epubzip
Drag & drop your files (not more than 5 at once)